Эффективность совладающего поведения

Возможность успешной адаптации или преодоления стрессовой ситуации, то есть эффективность совладающего поведения, определяется отношением субъекта труда к ситуации, субъективными характеристиками восприятия и оценки ситуации в качестве стрессовой, а также личностными ресурсами стрессоустойчивости человека.

По Е. А. Белану [14] конечной целью копинга является достижение удовлетворения, которое может выражаться в разнообразных формах, но суть которых всё же будет заключаться в устранении несоответствий в системе взаимодействия «человек-ситуация».

В. А. Бодров [19] указывает на необходимость дифференциации процесса преодоления и его результатов, которые должны рассматриваться на физиологическом, психологическом, социальном и поведенческом уровнях. Вопрос об оценке эффективности той или иной копинг-стратегии является трудным для изучения, поскольку каждая конкретная копинг-стратегия может быть очень эффективной в одной ситуации и совершенно неэффективной в другой, может быть полезна на одном уровне и чрезмерно затратной на другом.

Например, M. Perrez и M. Reicherts [168] полагают, что если ситуация объективно такова, что на стрессор можно повлиять, адекватным ответом будет стремление человека повлиять на него. Если по объективным причинам индивид не может повлиять на ситуацию или изменить ее, то адекватной стратегией совладания будет избегание. Н. М. Сараева, А. А. Суханов [105] в своем исследовании показали, что стратегии минимизирующей адаптации оптимальны при адаптации человека к условиям жизни на экологически неблагополучной территории.

Однако возможность реализовать ту или иную копинг-стратегию даже в рамках объективно заданной ситуации во много определяется индивидуально­психологическими особенностями субъекта совладающего поведения и его восприятием ситуации как поддающейся изменению или нет.

Некоторые авторы полагают, что в силу вышеуказанных причин поиск универсальных способов реагирования человека на трудные жизненные ситуации бесперспективен.

Критериями успешности совладания могут выступать уровень удовлетворенности жизнью, состояние здоровья, качество взаимодействия с социальным окружением. Все эти критерии относятся к долгосрочным, но складываются из ситуативных. Результат, получаемый индивидом, после успешного преодоления стрессовой ситуации имеет как быстро проявляющийся во времени эффект, так и долгосрочный.

Серьезные нарушения в здоровье человека могут повлечь за собой утрату трудоспособности, изменение планов на будущую профессиональную деятельность и уход из профессии. Согласно биопсихосоциальной модели Д. Энджела здоровье или переход в состояние болезни обусловлены взаимодействием трех уровней рассмотрения здоровья: биологического, психологического и социального. Г. С. Никифоров, Л. И. Августова [87, с. 93] следующим образом раскрывают содержание трех уровней рассмотрения здоровья: «На биологическом уровне сущность здоровья рассматривается как динамическое равновесие всех внутренних органов и их адекватное реагирование на влияние окружающей среды. Различные виды серьезных органических нарушений приводят к изменениям в психике, личностном статусе и социальном поведении человека.Психологический уровень рассмотрения здоровья связан с личностным контекстом, в рамках которого человек предстает как психическое целое. Среди критериев психического здоровья особо значимы такие, как интегрированность личности, ее гармоничность, уравновешенность, духовность, ориентация на саморазвитие.

жизни, например, у людей, подчинивших всю свою жизнь только идее личного обогащения, у тех, кто врет и ворует [90, с. 214].

Значимым фактором эффективности совладающего поведения является гибкость поведения. Привычка реагировать на однотипные трудные ситуации однотипным копинг-поведением может иметь как положительные, так и отрицательные последствия. С одной стороны, применение проверенной опытом эффективной копинг-стратегии, позволяет человеку не тратить психическую энергию на поиск путей решения проблемы, и экономит временной ресурс, а с другой, навык копинг-поведения, перешедший на уровень бессознательной компетенции, может срабатывать и в ситуациях, где данная стратегия неуместна. Гибкость в выборе стратегий совладания и опыт совладания достигают максимальной эффективности, когда используются субъектом в комплексе.

С. К. Нартова-Бочавер [85] отмечает, что критерии эффективности совладания в основном связаны с психическим благополучием субъекта и определяются понижением уровня его невротизации, выражающейся в ситуативном изменении депрессии, тревожности, психосоматической симптоматики и раздражительности. Надежным критерием эффективного совладания считается ослабление чувства уязвимости к стрессам.

О. В. Муравьева, Т. Н. Разуваева [81] в своем исследовании пришли к заключению о прямой зависимости эффективности копинг-стратегий у больных депрессией от уровня депрессии.

Разные виды дезадаптации определяются преобладанием в копинг-поведении специфических копинг-стратегий.

Одним из показателей того, что личность не справляется со стрессовой нагрузкой, то есть того, что совладающее поведение является неэффективным, является развитие синдрома «профессионального выгорания».

Н. Е. Водопьянова [28] выделяет «ресурсную базу противодействия» или «ресурс преодоления» как одну из четырех ресурсных подсистем противодействия профессиональному выгоранию наряду с «ресурсами рефлексии», «ресурсами самоподдержки» и «ресурсами личных достижений». Профессиональное выгорание в данном контексте является результатом снижения ресурсообеспеченности субъекта трудовой деятельности и проявляется в отрицательных эмоциональных переживаниях по поводу своей работы, сужении перспектив профессиональной самореализации, циничном отношении к другим участниками процесса труда. В результате развития процесса профессионального выгорания на первый план выходят психологические защиты и неконструктивный стиль совладания с профессиональными стрессорами.

А. А. Шевченко [144] в своём исследовании также показала, что существует взаимовлияние совладающего поведения и психического выгорания: совладающее поведение является одновременно и фактором выгорания, и его результатом, причем у представителей разных профессий выявляются универсальные и профессионально-специфические закономерности взаимовлияния компонентов психического выгорания и копинг-стратегий.

Согласно представлениям Н. Е. Водопьяновой [28] «ресурсную базу противодействия» профессиональному выгоранию представляют ситуационные и диспозиционные ресурсы личности и когнитивно-поведенческие стратегии преодоления профессионально трудных ситуаций. Применение проактивных и ресурсорасширяющих копинг-стратегий уменьшает выраженность профессионального выгорания.

К похожим выводам пришли Р. A. Rui и M. J. Chambel [170], которые рассматривают проактивный копинг как составляющую модели «Job Demands Resources» и на выборке 1487 пожарных из 18 районов Португалии. показали, что этот личный ресурс влияет на развитие положительных показателей благополучия

на работе, уменьшает отрицательные и препятствует развитию профессионального выгорания.

Синдром «выгорания» широко исследуется в зарубежной психологии уже несколько десятков лет и обозначается термином «burnout». Одним из основоположников изучения выгорания в контексте профессиональной деятельности является американский исследователь H. Freudenberger [154], который в 1974 году ввел термин «эмоционального выгорания» для обозначения состояния истощения, потери мотивации и снижения ответственности у медицинских работников. С 1976 года проблемой профессионального выгорания занимается C.Maslach, которая опубликовала ряд работ, посвященных различным аспектам выгорания у специалистов «помогающих» профессий и стала одним из ведущих мировых специалистов в данной области [164, 165].

Несмотря на появление новых тестовых методик, наибольшую распространенность для оценки ПВ, по-прежнему, составляет опросник Maslach Burnout Inventory (MBI), разработанный Кристиной Маслач в 1981 г. В проанализированных В. Ю. Слабинским, Н. М. Воищевой, В. И. Евдокимовым [117] исследованиях, проведенных в 12 странах (Австралия, Бельгия, Великобритания, Китай, Норвегия, Пакистан, Португалия, Словения, США, Франция, Хорватия, Япония), в которых приняли участие 8071 человек, в 92 % для измерения ПВ у представителей экстренных служб (пожарных, полицейских, спасателей, медицинских работников и психологов, работающих в зонах чрезвычайных ситуациях (ЧС), рабочих, занимающихся ликвидацией последствий ЧС, как состоящих в штате каких-либо организаций, так и волонтеров) применялась методика MBI.

На рисунке 1 представлена трехмерная модель ПВ Маслач-Джексон, с заданными осями эмоционального истощения, деперсонализации и редукции профессиональных достижений [41].

41

Рисунок 1 - Трехфакторная модель профессионального выгорания по Маслач-Джексон

Большое количество исследований посвящено выявлению различных факторов, влияющих на развитие профессионального выгорания.

Например, G. Prati, L. Pietrantoni [169] установили на выборке из 586 спасателей, что социальная поддержка и развитие хороших человеческих отношений на работе (то есть умение использовать социальный ресурс в процессах совладания) крайне важны для профилактики профессионального выгорания.

В 2009 г. в Южной Калифорнии были обследованы в режиме оп-line 200 мужчин-пожарных. По данным M. Dobson и соавт. [175], установлено, что риск

развития профессионального выгорания у пожарных связан с навыком эмоционального отреагирования стресса. Неотреагирование отрицательных эмоций положительно коррелирует со шкалами эмоционального истощения MBI и деперсонализацией. В ходе исследования с пожарными провели тренинг на отреагирование эмоций. Было установлено, что у пожарных, которые прошли тренинг, отмечалось снижение уровня эмоционального истощения и деперсонализации. Обучение управлению эмоциями во время ЧС оказывает защитное действие на здоровье и снижает риск выгорания, особенно эмоционального истощения. В нашей стране методика «Самоконтроль- саморегуляция» (СКР) была разработана В. Л. Марищуком и с успехом применялась для оптимизации функционального состояния у пожарных [42] и курсантов пожарной академии [72].

Австралийские ученые M. R. Тиск^у и R. Hayward [176] исследовали психические ресурсы, снижающие профессиональное выгорание. Они изучили общие эмоциональные ресурсы и дух товарищества, который снижает негативные проявления эмоционального стресса у сотрудников, работающих при ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций. При регрессионном анализе было установлено, что дух товарищества обладал значимым защитным эффектом против профессионального выгорания, даже большим, чем влияние общих эмоциональных ресурсов.

Л. П. Гримак [34] характеризует критические ситуации как «ситуации, порождающие дефицит смысла в дальнейшей жизни человека». Смыслоутрата, как вид экзистенциального стресса может вести к профессиональному выгоранию и уходу из профессии. Данному виду стресса подвержены высокомотивированные люди, которые приходят в профессию с ярко выраженными социально­ориентированными намерениями и ожиданиями свершения «подвига» во имя блага ныне живущих и будущих поколений людей. Невозможность реализовать подобные мотивы в силу экономических, организационных или социальных факторов ведет снижению профессиональной активности, формированию пассивной позиции, эмоциональному истощению.

Например, M. P. Moreno Jimenez, M. C. Villodres [166] установили, что волонтерство имеет свои особенности при развитии выгорания. Установлено, что время, посвященное волонтерству, и внешняя (социальная и карьерная) мотивация являются предикторами развития выгорания, а внутренняя мотивация, удовлетворенность жизнью и интеграция в организацию - являются факторами его предупреждения.

К профессиональным факторам риска «выгорания» или признакам, повышающим вероятность возникновения профессионально-трудных ситуаций и необходимости запуска механизмов совладания с ними, исследователи обычно относят [89, с. 558]:

- когнитивно-сложные коммуникации,

- эмоционально-насыщенное деловое общение,

- высокие требования к постоянному саморазвитию и повышению профессиональной компетентности,

- высокая ответственность за дело и за других людей,

- высокая динамичность и большое количество служебных контактов,

- необходимость быстрой адаптации к новым людям и быстро меняющимся профессиональным ситуациям,

- высокие требования к самоконтролю и интерперсональной чувствительности.

Многие вышеуказанные факторы риска развития синдрома выгорания характерны не только для представителей профессий системы «человек-человек», поэтому необходимо проводить диагностику уровня выгорания и у представителей других профессий.

А. Б. Леонова [66] отмечает, что вопрос выявления факторов, влияющих на эффективность процесса совладания со стрессом в профессиональной деятельности, имеет большое значение для выбора путей управления процессом профессиональной адаптации и является одним из основных направлений прикладных исследований в психологии труда, так как связан с проблемой сохранения трудоспособности и психического здоровья работающей части населения.

Таким образом, профессиональное выгорание может выступать в качестве ориентировочного показателя эффективности/неэффективности копинг-поведения субъекта труда. Как было указано выше, применение проактивных копинг- стратегий уменьшает выраженность профессионального выгорания. Согласно гипотезе нашего исследования, на выбор традиционного или проактивного типа копинга влияет специфичность набора индивидуально-психологических особенностей субъекта профессиональной деятельности.

1.4