Теоретические и прикладные аспекты изучения совладающего поведения в современной психологии

В последние десятилетия ХХ века изучению совладающего поведения и копинг-поведения были посвящены многочисленные работы как отечественных (В. А. Абабков, Л. И. Анцыферова, Е. А. Белан, В.

Понятие «совладание» или «копинг» вошло в обиход психологии в середине 60-х годов ХХ века. Совладание может рассматриваться в рамках теории стресса как механизм, направленный на его преодоление, в рамках концепции адаптации как деятельность человека по сохранению баланса между требованиями среды и внутренними ресурсами, а также в рамках субъектного подхода как активная деятельность по преобразованию окружающего мира.

Например, Н. Е. Водопьянова делает акцент на взаимосвязи копинга и стресса [27, с. 319], определяя «копинг (англ. соре - справляться, преодолевать) как образ мышления и поведение, способствующее преодолению стресса и включающее:

• когнитивное преодоление как проявление позитивного мышления относительно причин стресса и способов его преодоления - понимание причин стресса, рациональное осмысление ситуации и своих возможностей, поиск и оценка возможных средств (ресурсов), которые могут быть мобилизованы для

преодоления стресса, позитивное мышление относительно стресс-ситуации и своих ресурсов;

• эмоциональное преодоление - осознание и принятие своих чувств и эмоций, потребностей и желаний, овладение социально-приемлемыми формами проявления чувств, контроль динамики переживания, устранения застреваний, неполного отреагирования и др.;

• поведенческое (деятельностное) преодоление - изменение направленности личности, активизация или дезактивация поведения или деятельности».

Определение Е. Р. Исаевой [51, с. 33] имеет близкий смыл, но делает акцент на взаимосвязи копинга и адаптации: «копинг-поведение - это стратегии действий, предпринимаемые человеком в ситуациях психологической угрозы физическому, личностному и социальному благополучию, осуществляемые в когнитивной, эмоциональной и поведенческой сферах функционирования личности и ведущие к успешной или менее успешной адаптации».

Е. А. Белан [14] определяет копинг как свойство активности личности, механизм действия которого заключается в отыскании способов для функционирования личности, создающей, воспринимающей и преобразующей окружающий мир. В данном определении на первый план выходят не процессы совладания со стрессом или адаптации к ситуациям психологической угрозы, а аспекты, связанные с проявлениями личности как активного субъекта жизнедеятельности и жизнетворчества.

Процесс уточнения понятий «защитный механизм», «копинг-поведение» и «совладание» в научной литературе продолжается до сих пор.

Остается открытым вопрос о соотношении сознательной и бессознательной составляющих в процессе копинг-поведения. Не до конца ясна роль бессознательных механизмов, влияющих на выбор определенных сознательных стратегий совладающего поведения, а также переход сознательно применяемых стратегий совладания на уровень бессознательной компетенции. Не выработана единая позиция о том, можно ли рассматривать защитные механизмы в структуре совладания или это различные категории. Е. А. Сергиенко [109], Е. И. Чехлатый

[141] и др. склоняются к тому, что защитные механизмы и копинги разделяются по критериям осознанности, подконтрольности, направленности активности внутрь себя или на ситуацию, адекватности восприятия.

И. М. Никольская [91] выделяет четыре основных уровня защитной системы человека, которые формируются в процессе онтогенеза последовательно, а у взрослого человека функционируют одновременно:

1. Соматовегетативный (физиологический) - адаптация посредством автоматических изменений в деятельности различных систем организма.

2. Поведенческий (психомоторный) - адаптация в результате автоматического изменения объема и характера общей моторной активности, изменений мимики, пантомимики, общего рисунка поведения человека.

3. Уровень психологической защиты (бессознательной психики) - интрапсихическая адаптация посредством включения психологических защитных механизмов (игнорирование, искажение, фальсифицирование тревожной информации) для снижения внутреннего напряжения.

4. Уровень совладающего поведения (сознания) - адаптация за счет осознания личностью возникших трудностей, использования знаний о том, как следует преодолевать ситуации данного типа, и умений применять стратегии этих действий на практике.

Базируясь на системно-субъектном подходе, Е. А. Сергиенко [109] объединяет совладание, психологические защиты и контроль поведения в единое пространство адаптивных механизмов поведения. Уровневая концепция проявления субъектности позволяет найти свое место и психологическим защитам и совладающему поведению в рамках функционирования человека в окружающем мире. При этом неосознаваемый уровень поведения (психологические защиты) реализуется при невозможности осознать субъектом ситуацию в полной мере, мобилизовать и реализовать свои внутренние ресурсы, а осознанный уровень (совладающее поведение) проявляется в ситуациях, когда задача может привести к согласованию личностных ценностей и смыслов с возможностями субъекта.

Л. Ю. Субботина [130] отмечает, что защитные механизмы и копинг являются двумя фазами процесса защиты от тревоги, где первая фаза («включения) реализуется формой классического защитного механизма, а вторая фаза (регулятивная модель поведения) - копингом, причем копинг является необходимым условием профессионального поведения в фрустрирующих ситуациях при осуществлении трудовой деятельности. На взаимодополняющие соотношения совладающего со стрессом поведения и психологических защит указывает Л. И. Вассерман и соавт. [24].

Согласно экспериментальным данным А. В. Либиной [69], психологические защиты имеют более тесную корреляционную связь с темпераментом человека, нежели его совладающее поведение.

По R. Lazarus^ [162], совладающее поведение в отличие от защитных механизмов характеризуется направленностью на будущее, а не на настоящее время, акцентом на внешнее взаимодействие с окружением, выработку и осуществление социально-приемлемых способов адаптивного поведения, а не на внутреннее ощущение благополучия субъекта копинг-поведения.

Согласно Е. А. Сергиенко [108], использование совладающих или защитных стратегий связано с особенностями субъектной интегративной индивидуальной организации человека, существующей в единстве личностной направленности и выражающейся в своеобразии регулятивной функции - контроле поведения. При этом в процессе онтогенеза при повышении уровня контроля поведения за счет развития и использования индивидуальных когнитивных, эмоциональных и волевых ресурсов, повышения согласованности ценностей личности, интегративных возможностей субъекта по реализации цели доля применения продуктивных стратегий совладания, относительно защитных стратегий увеличивается.

Если изначально в центре дискуссии находился вопрос о соотношении копинга и психологических защит, то последние годы фокус обсуждения смещается в сторону соотношения понятий «копинг-поведение» и «совладание», которые раньше считались синонимичными.

Е. А. Белан [14] пишет, что копинг-поведение фиксирует феномен совладания в его активной (аффективной, когнитивной, действенной и т. п) поведенческой форме.

Е. С. Старченкова [122] отмечает, что объем понятия «совладание» нетождественен термину «копинг-поведение», так как он включает отношение к миру, способ самовыражения личности. То есть термин «совладание» является более широким, по сравнению с «копинг-поведением», так как включает в себя мировоззренческие и целецентрированные компоненты, которые влияют на реализуемые в процессе профессиональной деятельности варианты копинг- поведения.

В процессе изучения явления копинга сложилось понятие копинг- стратегии, т. е. разнообразные способы конкретного совладания с ситуацией.

Е.

Т. Л. Крюкова [62] в структуре совладающего поведения выделяет: копинг- реакции - мысли, чувства, переживания человека при столкновении со стрессором; копинг-действия - действия человека в контексте стрессовой ситуации; копинг-стратегии - последовательность связанных действий; копинг- стили - концептуально сходные копинг-стратегии. Стиль совладающего поведения отражает «относительно постоянную предрасположенность отвечать

на стрессовое событие» и определяется ресурсами совладания, то есть неким набором индивидуально-психологических особенностей (диспозиций), которые задают параметры вариативности копинг-поведения. Копинг-стиль в данной структуре является наиболее емким понятием.

В данном контексте неопределенным остается понятие, характеризующее совокупное применение нескольких копинг-стилей, как взаимосочетания концептуально разных копинг-стратегий. По нашему мнению, взаимосочетание концептуально разных копинг-стилей, реализующихся при преодолении трудных жизненных ситуаций в долгосрочной временной перспективе, и будет представлять собой совладающее поведение человека.

B. Д. Медведев [78, с. 196] делает акцент на том, что «стратегия - это принцип решения, а не само решение.

А. А. Алдашева [6], базируясь на положениях «концептуальной модели» адаптации В. Д. Медведева, отмечает, что такие составные элементы программы поведения как индивидуальная стратегия (индивидуальный способ достижения цели и результата, сопряженного с психофизиологической ценой деятельности) и индивидуальный стиль (целесообразная система адаптации, обеспечивающая минимизацию этой цены) обеспечивают разные уровни адаптации человека к экстремальным условиям, к факторам материальной и духовной деятельности.

C. К. Нартова-Бочавер [85], Е. А. Белан [14], Е. Р. Исаева [51] и другие выделяют три основных подхода (модели) к осмыслению понятий копинг- поведения и совладания.

Первый подход (модель Эго-психологии), представителем которого является N. Haan [158], рассматривает совладание как способ психологической защиты, направленной на ослабление психического напряжения. Данная модель не учитывает характер стрессовых условий, и основное внимание уделяет процессу снятия напряжения.

Представители диспозиционного подхода R. H. Moos, J. A. Schaefer [163], L. B. Myers, A. Vetere, N. Deraksnan [167] рассматривают совладание как устойчивый стиль реагирования человеком на разного рода стрессовые события определенным образом в зависимости от выраженности тех или иных черт личности. Представители данного подхода подчеркивают, что одно из главных отличий копинга от психологических защит - направленность на использование новых ранее неиспробованных способов поведения, ведущих к нарушению равновесия, которое может повысить уровень функционирования личности. Однако многочисленные исследования показали, что описание совладания со стрессом с помощью одномерных измерений индивидуальных особенностей является недостаточным.

Третий подход называют контекстуальным, трансакционным или ситуативным. R. S. Lazarus, S. Folkman [162] рассматривают совладание как динамический процесс когнитивных и поведенческих усилий личности, направленных на снижение стресса, в контексте условий конкретной стрессовой ситуации. Л. И. Анцыферова [10], С. К. Нартова-Бочавер [85] подчеркивают, что ситуация при этом включает и внешние, объективные факторы, и субъективные условия. Предметом исследования в данной модели являются когнитивное оценивание ситуации, изменчивость процессов совладания в зависимости от их успешности и конкретных характеристик стрессовой ситуации. Процесс совладания обеспечивается посредством взаимодействия личности и среды, в ходе которого проявляются индивидуальные особенности, которые проявляются в стрессовых ситуациях на когнитивном, эмоциональном и поведенческом уровнях личностной организации. Целью совладания является баланс между требованиями среды и внутренними потребностями и смыслообразующими мотивами человека. По R. Lazarus∖ [162], когнитивная оценка связана с ответом на вопросы «что это значит для меня лично?» (оценка масштаба угрозы) и «что я могу сделать?» (оценка собственных ресурсов для решения проблемы). На дальнейшие действия по преодолению стрессового события влияют цели, ценности, нравственные установки, мировоззренческая позиция. Ю. К. Стрелков,

Л. А. Головей [128] выделяют способность осуществлять деятельность в относительной свободе от внешних условий в качестве одного из основных показателей зрелости личности.

В процессе развития и интеграции второго и третьего подходов сформировался личностно-ситуативный поход, в рамках которого признается, что разные ситуации отличаются степенью возможности проявления индивидуальных различий у субъектов совладающего поведения; люди с определенными личностными особенностями склонны выбирать определенные типы ситуаций и отличаются по степени стабильности их индивидуально-психологических особенностей в процессе совладания в разных ситуациях; уровень стрессогенности ситуации и выбор способа совладания зависит от когнитивной оценки и психологической значимости ситуации для человека.

Введение блока когнитивного оценивания возможностей личности и требований со стороны внешней среды позволило исследователям сместить акцент с реакций на события прошлого, на совладание с трудными жизненными ситуациями, которые могут произойти в будущем.

В 1997 году L. G. Aspinwall и S. E. Taylor [148] ввели понятие проактивного копинга, который представляет собой усилия, направленные на возмещение последствий или предотвращение потенциального стрессового события, которое должно произойти в будущем. E. R. Greenglass [155] отмечает, что проактивный копинг связан с управлением целями, а не рисками, и включает в себя восприятие ситуации как вызова, а не угрозы. R. Schwarzer [171, 173, 174] указывает на связь проактивного копинга с аккумуляцией ресурсов, необходимых для достижения цели, личностным ростом, стремлением к повышению качества жизни и общего функционирования. J. Katter, E.Greenglass [161] и R. Schwarzer, N. Knoll [172] подчеркивают роль проактивного копинга в обеспечении более позитивного эмоционального состояния, помогающего легче переживать трудные жизненные ситуации.

В. М. Ялтонский, Н. А. Сирота [146, с. 29] подчеркивают, что модель опережающего, ориентированного на будущее (проактивного) совладания

«является серьезной теоретической базой для проведения исследований в области профилактики заболеваний и укрепления здоровья, основой для создания профилактических программ нового поколения».

Е. С. Старченкова [122] описывает три уровня совладания с жизненными трудностями: реактивный, антиципаторно-превентивный и проактивный.

Реактивный уровень представляет собой реагирование на трудную, стрессовую ситуацию уже имеющимися в опыте, привычными способами (как на подобные события, имевшие место в прошлом). Основная задача на данном уровне - компенсация потерь и уменьшение ущерба от стрессового события. Данный уровень совладания связан с нормальной/патологической реактивностью и является ситуационным и краткосрочным.

Большая часть исследователей, занимающихся изучением совладающего поведения, акцентирует свое внимание на реактивном уровне совладания, что определяет восприятие процессов совладания с позиции анализа уже произошедших трудных жизненных ситуаций и поведенческих реакций на них. При подобном типе анализа задействуются механизмы ретроспекции. Доминирование лет данного подхода к изучению совладающего поведения на протяжении многих позволяет назвать его традиционным, а реактивное совладание традиционным совладанием.

Антиципаторно-превентивный уровень связан с предвосхищением, ожиданием, прогнозированием и преодолением трудной ситуации, которая определенно произойдет в ближайшем будущем или имеет высокую степень вероятности в отдаленном, но обозримом будущем. Антиципаторно- превентивный уровень - конкретно-апперцептивный, устойчивый и относительно среднесрочный.

Проактивный уровень связан с постановкой и достижением личностно значимых целей в отдаленном будущем, а также с предвосхищением возможных преград для их достижения. Проактивный уровень совладания предполагает прогнозирование и формирование отдаленного относительно неопределенного будущего во всей сложности, многомерности и многовариантности жизненного

пути. Проактивный уровень совладания является интегральным и включает в себя компоненты как реактивного, так и антиципаторно-превентивного уровней [122].

Перспективным является переосмысление концепции проактивного совладающего поведения с точки зрения теоретических конструктов, предложенных еще в начале XX века известными отечественными психологами, например, с позиции уровневой теории личности А. Ф. Лазурского, значимость и актуальность которой подчеркивается многими современными исследователями: Д. А. Леонтьевым [68], В. Н. Мясищевым и В. А. Журавелем [82], В. А. Урываевым [136]. А. Ф. Лазурский выделял три уровня функционирования личности: низший, средний и высший. Каждому из этих трех уровней В. Ю. Слабинский, Н. М. Воищева [114, 116] сопоставляют основной для него тип совладающего поведения (по R. Schwarzer∖, S. Tauberty уровень адаптированности, ведущий этический императив по С. Л. Франку, ведущий мотив поведения по В. Ф. Чижу (таблица 1).

Таблица 1 - Признаки разных типов совладающего поведения

На низшем уровне функционирования находятся дезадаптированные люди,

которые преимущественно используют реактивные способы совладания, движимые «этикой нелюбви» и мотивами непосредственного удовольствия. В. Ф. Чиж [142] отмечал, что крайнее преобладание мотивов непосредственного удовольствия наблюдается у душевнобольных и приводит к внезапным импульсивным поступкам. Для представителей низшего уровня характерно

реактивное поведение, вызванное стремлением уменьшить «количество страдания» из-за давления внешних обстоятельств. Ведущим временным параметром для них, как правило, является негативное прошлое. Представители низшего уровня часто оказываются аутсайдерами в социальном плане и нуждаются в профессиональной помощи.

На среднем уровне находятся хорошо адаптированные люди, использующие, в основном, активный тип совладания (антиципаторно- превентивный), они руководствуются этикой «любви к ближнему» и мотивами пользы утилитаристов. Действие мотивов пользы утилитаристов продолжительное, и оно обусловливает более или менее длительные цепи различных поступков. Согласно представлениям В. Ф. Чижа [142], люди различаются между собою тем, в каком соотношении у них представлены мотивы первой и второй группы, причем только «богатство высшими чувствованиями» делает мотивы второй группы более сильными. Индивиды, функционирующие на среднем уровне, характеризуются активным поведением, стремлением изменять по определенному плану окружающий мир и самих себя. Ведущим временным интервалом для них является время, близлежащее к настоящему.

На высшем уровне находятся гиперадаптированные люди, использующие в своей жизни проактивные способы совладания, руководствующиеся этикой «любви к дальнему» и мотивами долга. В. Ф. Чиж [142] отмечал, что преобладание мотивов долга обеспечивается высоким развитием ума, высших чувствований и наличием сильной воли, выделяя, таким образом, когнитивную, эмоциональную и поведенческую составляющие отношений. Т. А. Жалагина, Л. Ж. Караванова [45, с. 8] указывают на то, что «развитие интегральных свойств личности специалиста, прежде всего, должно включать в область познания мотивационную сферу субъекта деятельности». По теории А. Ф. Лазурского, представители высшего уровня альтруистичны и ориентированы на будущее. Ведущим временным параметром для них является отдаленное будущее. В. А. Пономаренко [100, с. 358] уделяет особое внимание проявлению духовности в профессиональной деятельности, рассматривая дух как систему «организации

чувственных сил человека, нацеленных на реализацию его интеллектуальных, этических, эстетических, добродетельных сил в осуществлении его предназначения: порождать любовь, красоту, правду, добро и мир».

М. А. Жосан, Г. Л. Исурина [46] показали, что пациенты с невротическими расстройствами достоверно чаще здоровых испытуемых демонстрируют направленность на собственную личность, желание приобретения новых черт личности и характера (то есть преобладание мотивов непосредственного удовольствия по В. Ф. Чижу); здоровые достоверно чаще ориентированы на более прагматические цели, связанные с профессиональной деятельностью и деятельностью вообще, получением удовольствий и желанием помогать близким (преобладание мотивов пользы утилитаристов и мотивов долга).

В. Д. Шадриков, описывая психолого-педагогические аспекты воспитания совести приводит высказывание И. А. Ильина [143, с. 35] «Там, где совесть вытравливается из жизни, ослабевает чувство долга, расшатывается дисциплина, гаснет и чувство верности, исчезает из жизни начало служения; повсюду воцаряются продажность, взяточничество, измена и дезертирство; все превращается в бесстыдное торжище, и жизнь становится невозможной».

В. А. Бодров [21, с. 70] отмечает, что профессиональная зрелость «характеризуется высшим уровнем личностного и профессионального развития и проявляется в высоком профессионализме, квалификации и компетентности, а также гармоничном развитии морально-нравственных, этических, культурных, социальнозначимых качеств и черт личности». Л. Г. Дикая, А. Л. Журавлев, А. Н. Занковский [38, с. 21] также делают акцент на том, что ценностно­смысловая и духовно-нравственная сферы личности могут рассматриваться как важнейшие ресурсы профессиональной реализации, при этом «успешность стратегий адаптации профессионала зависит не только от того, какими средствами саморегуляции он обладает, но и субъектом какой деятельности, какой организации, какой общности является или ощущает себя человек, какие цели у него преобладают (индивидуальные, корпоративные, государственные),

насколько его ценности совпадают с ценностями и требованиями профессиональной и организационной среды».

В. Ю. Слабинский, Н. М. Воищева [116] предлагают следующее определение проактивности: Проактивность — это интегральное

смыслоцентрированное свойство взрослой здоровой личности, основанное на этике «любви к дальнему» и «мотивах долга», связанное с умением оперировать большими пластами времени, аккумулировать и экономно использовать любые виды ресурсов, необходимые для достижения отдаленных по времени жизненных целей, и реализующееся на личностном и/или общечеловеческом уровнях.

Приобретение навыков проактивного совладающего поведения возможно только после овладения навыками совладания реактивного и антиципаторно- превентивного уровней. Е. С. Старченкова [122, с. 200] описывает иерархическую структуру типов совладания: «Генезис совладания может быть представлен следующим образом: от реактивного совладания, через антиципаторное, превентивное к проактивному. Несмотря на указанное соподчинение и относительную разнонаправленность уровней совладания, оно представляет собой единую систему, все уровни которой взаимно дополняют друг друга, причем качественные характеристики нижележащего уровня включаются как компоненты вышестоящего уровня, а в качестве интегрального уровня выступает проактивность».

Проактивность можно определить - как умение оперировать большими пластами времени, использовать время в качестве ресурса для достижения жизненно важных целей. Проактивное совладающее поведение представляет собой многомерный конструкт, объединяющий направленные на будущее копинг- стратегии и процесс аккумуляции и рационального использования копинг- ресурсов, реализация которых облегчает и обеспечивает достижение значимых целей и способствует личностному росту.

А. В. Карпов [53], исследуя проблему интегральных способностей, указывает на то, что в состав рефлексивной (метакогнитивной) регуляции входит комплекс всех основных интегральных процессов, характеризующихся

совокупностью таких свойств как целенаправленность, антиципирование, свобода выбора, планируемость и прогнозируемость поведения, контролируемость и самоконтролируемость действий. Все данные свойства характерны и для процесса реализации проактивного поведения.

E. R. Greenglass, R. Schwarzer. и S. Taubert [156] рассматривают проактивное совладающее поведение как многомерный конструкт и выделяют следующие типы проактивного копинг-поведения: проактивное преодоление, рефлексивное преодоление, стратегическое планирование, превентивное преодоление, поиск инструментальной поддержки, поиск эмоциональной поддержки.

В литературе приводится множество классификаций совладающего поведения, основанных на различных принципах. С. К. Нартова-Бочавер [85] выделяет пять основных классифицирующих признаков копинга:

1. Ориентированность или локус (на проблему или на себя). 2. Область психического, в которой развертывается преодоление (внешняя деятельность, представления или чувства). 3. Эффективность (приносит желаемый результат по разрешению затруднений или нет). 4. Временная протяженность полученного эффекта (радикальное разрешение ситуации или необходимость возврата к ней). 5. Ситуации, провоцирующие копинг-поведение (кризисные или повседневные).

К выделенным С. К. Нартовой-Бочавер основаниям классификации можно добавить степень активности субъекта копинга, характер взаимодействия субъекта и ситуации, время применения к трудной ситуации.

A. Billings, R. Moos [149] выделяют два активных и один пассивный способ копинг-поведения: активную оценку ситуации; активное вмешательство в ситуацию и пассивное избегание проблем. Основной признак классификации - активность субъекта.

J. Brandstadter, G. Renner [150] предложили динамический подход к копингу. Данные авторы выделяют в качестве двух основных копинг-стратегий упорное движение к поставленной цели (ассимиляционный копинг) и гибкую корректировку цели (аккомадационный копинг). Ассимиляционный копинг предполагает корректировку жизненных обстоятельств для достижения желаемой

цели. Аккомадационный копинг предполагает гибкую корректировку целей с учетом ограничений внешней ситуации. Основным классифицирующим признаком здесь выступает характер взаимодействия субъекта и ситуации.

E. Heim [159] классифицирует копинг-механизмы по степени адаптивности и выделяет адаптивные, частично-адаптивные и неадаптивные копинги.

М. Perrez и М. Reicherts [1] предложили упорядочить действия и реакции преодоления стресса по их ориентации на: ситуацию, репрезентацию и оценку. Реакции, ориентированные на ситуацию подразумевают бегство, пассивность или активные действия; реакции, относящиеся к репрезентации, изменяют когнитивную репрезентацию стрессора путем поиска или подавления информации; а реакции, относящиеся к оценке, изменяют установку по отношению к стрессору, придавая смысл, приводя к переоценке или изменению цели.

Необходимо отметить, что одной из сложностей единой системной классификации копинга является наличие нескольких классифицирующих признаков одновременно в выделенных теми или иными авторами типах копинга.

З. Н. Сирота, В. М. Ялтонский [111, 112] применяют два признака для классификации одновременно - степень активности и адаптивности (эффективности) - выделяя активный адаптивный, псевдоадаптивный дисфункциональный и пассивный дезадаптивный аддиктивный копинги.

Активное адаптивное высокофункциональное поведение характеризуется: преобладанием активных проблем-разрешающих и направленных на поиск социальной поддержки стратегий; сбалансированностью когнитивного, поведенческого и эмоционального компонентов копинг-поведения и развитостью его когнитивно-оценочных механизмов; преобладанием мотивации на достижение успеха; готовностью к активному совладанию или противостоянию среде; развитыми копинг-ресурсами.

Псевдоадаптивное дисфункциональное копинг-поведение характеризуется дисбалансом когнитивной, поведенческой и эмоциональной составляющих копинг-поведения; повышенным удельным весом инфантильных копинг-

стратегий, стратегии избегания с употреблением психоактивных веществ; неустойчивостью мотивации на достижение успеха, либо на избегание неудачи; подчиненностью среде; низкой эффективностью блока личностно-средовых копинг-ресурсов.

Пассивный дезадаптивный аддиктивный копинг характеризуется регулярным использованием пассивной копинг-стратегии избегания, низкой эффективностью копинг-стратегии поиска социальной поддержки, отсутствием сформированных навыков активного разрешения проблем, наличием негативной Я-концепции, низким уровнем восприятия социальной поддержки и ее направленность в асоциальную сторону; неустойчивым, преимущественно экстернальным уровнем субъективного контроля над средой; высокой чувствительность к отвержению; несбалансированностью и ригидностью компонентов Я-концепции.

1.2