§ 1.1. Культурно-историческая обусловленность развития толерантности в межличностных отношениях

Толерантность как явление зародилось в эпоху античности, открывшей миру институт гражданства и связанную с ним систему ценностей – свободы, равенства, уважения к человеческой личности, ее индивидуальности.

Необходимость противостояния преследованиям на религиозной почве наполнило слово «толерантность» определенным содержанием. Толерант- ность как веротерпимость должна была оградить людей от притеснений и

насилия, связанных с религиозной «инаковостью». На самом деле истоки ве- ротерпимости восходят к эпохе жестоких религиозных столкновений в Евро- пе, когда отношения между духовной и светской властью нередко сопровож- дались серьезными конфликтами. Распространение религиозных идей часто вступало в противоречие с господствующими в обществе представлениями.

Несмотря на то, что изначально проблема толерантности стала актуа- лизироваться в связи с религиозной нетерпимостью, принципы толерантного сосуществования являются базовыми для большинства религий.

Под влиянием христианства, которое фактически контролировало все сферы общественной жизни, в начале средних веков тенденция к религиоз- ным преследованиям стала уменьшаться. Лучшие христианские проповедни- ки выступали с осуждением религиозной нетерпимости. Они призывали не нарушать четвертую заповедь, в которой Господь завещал любить ближнего как самого себя.

В древнейших религиозных книгах находит отражение призыв к толе- рантности как благосклонности. Ещё 2,5 тыс. лет назад Будда вел проповедь равенства людей всех наций в Индии, как и его современник Вардхамана – философ и «вероучитель», основатель джайнизма.

В учении Будды «согласно преданию, данному им Асанге в четвертом веке, прежде всего, было отмечено максимальное развитие энергии, муже- ства, терпения, постоянства устремления и бесстрашия. Энергия есть основа всего, ибо в ней одной заложены все возможности» [Рерих Н.К., 1931/2009,

с. 162-163]. В Махаяна Сутре выделяются три радости – счастье даяния, сча- стье помощи и счастье вечного познания. Терпение всегда, во всем и везде. Предполагается, что во многом под влиянием джайнизма как религиозно- философского учения Махатма Ганди разработал свою концепцию ненасилия в борьбе за независимость, которая приобрела значительную известность в последние годы.

Идея непротивления злу насилием Махатмы Ганди основана на древнеиндийской теории «ахинсы», согласно которой насилие порождает лишь еще большее насилие. Результаты усилий М. Ганди увенчались успе- хом – зародилось народное движение «сатьяграха» (сат – истина, аграха – упорство), суть которого заключалась в неподчинении несправедливым зако- нам в формах гражданского неповиновения и ненасильственного несотруд- ничества. Ему удалось завоевать симпатию людей примером пассивного бун- та. Когда движение принимало массовые формы, репрессии были бессильны (никаких тюрем бы не хватило) и властям часто приходилось идти на ком- промиссы – отменять законы (например, закон о принудительной регистра- ции индийцев в Трансваале) или доплачивать крестьянам за каторжный труд. Ганди считал, что «скорейший путь добиться справедливости – относиться справедливо к противоположной стороне».

Особой веротерпимостью отличался и Акбар Джелалидии (1542-1602)

– император Индии Монгольской династии, крупный политический и рели- гиозный деятель.

В конфуцианстве в качестве принципов толерантности выступает ми- лосердное отношение к людям. В писаниях древнекитайского философа Мэн- цзы (372-289 гг. до н.э.) подчеркивается: «Почитая своих старших, распро- страняйте это и на других старших людей. Любя своих детей, распростра- няйте (эту любовь) и на чужих людей, и тогда легко будет управлять Под- небесной. Потому, когда проявляют милосердие, этого достаточно, чтобы защитить всех в пределах четырех морей. Когда же не проявляют милосер- дие, то невозможно защитить даже жену и детей».

Другая религия, зороастризм (от имени мифического пророка Зороаст- ра) – религия древних персов, ассирийцев и других ближневосточных наро- дов, культивировала благожелательное отношение к ближнему.

Для эпохи Реформации (VI, VII и начало VIII века) характерно измене- ние основополагающих принципов средневекового мировоззрения. Это кос- нулось всех сторон жизни, в том числе нравственной и общественной. Пере- довые люди, которые пользовались авторитетом в обществе, – философы Дж. Локк, Ф.Вольтер, И. Кант, и др. – выступали с резким осуждением религиоз- ной нетерпимости и фанатизма.

Одним из первых западных философов, который рассматривал толе- рантность как веротерпимость, был Дж. Локк.

Знаменитый французский философ Ф. Вольтер считается самым после- довательным критиком фанатизма. В своем «Трактате о веротерпимости» (Traits sur la tolerance) Ф. Вольтер утверждал, с одной стороны, что нетерпи- мость присуща всем религиям, с другой стороны, он предостерегал и от опасности, связанной с атеизмом. Он был уверен, что любая религия может

легко переродиться в фанатизм. Категорически отвергая любые проявления фанатизма, Ф. Вольтер защищал толерантность и рассматривал ее как всеоб- щую ценность и добродетель. По его мнению, толерантность является «осно- вополагающим компонентом мира и согласия между религиями, народами и другими социальными группами». Рассуждая о необходимости толерантности, Ф. Вольтер констатировал: «Мы должны всех людей рассматривать как наших братьев. Что и турок мой брат? И китаец? И еврей? Да, без сомне- ния. Мы все – дети одного отца». Спустя 11 лет после ухода из жизни фило- софа, в 1789 году Учредительное собрание Франции приняло Декларацию прав человека и гражданина. В этом документе провозглашалась свобода мыс- ли.

И. Кант считал, что существует «только один категорический импера- тив: поступай согласно такой максиме, руководствуясь которой ты можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом».

Признание в 16–17 вв. отколовшихся церквей и сект положило начало зарождению толерантности. Утверждается, что деятельность философов это- го периода, направленная против «терпения нетерпимости» и религиозных войн, предопределила зарождение толерантности как «фактора, укрепляюще- го гражданский мир и дающего защиту от несправедливости» [Солдатова Г.У.

Толерантное мировоззрение западных философов оказало существен-

ное влияние на отношение мыслителей России к веротерпимости. Так, наря- ду с Западной Европой проблема веротерпимости находит свое отражение в российской философии и этике. Л.Н. Толстой, А. Швейцер, Н.К. Рерих, Ю.М. Лотман, Вл. С. Соловьев, Н. Лосский, Н. Бердяев и др. активно начинают вы- ступать за национальное и религиозное согласие. В их работах решительно осуждается нетерпимое отношение к «чужим» религиям, а также к носителям той или иной веры в Бога. В понимании Л.Н. Толстого толерантность высту- пала как непротивление злу насилием. Его проповедь о непротивлении злу силой была направлена в первую очередь на прекращение государственного насилия над человеком и исключение смертных казней и убийств, которые совершались в 1905-1907 гг. как результат революционных событий. Кон- цепция отказа от сопротивления злу воспринималась его последователями как возможность протеста против насильственных действий, имевших место в тот исторический период.

По А. Швейцеру, тенденции толерантности наиболее адекватно отра- жаются понятием «смирение». «Этика смирения» А.Швейцера основана на миропонимании, которое означает уважение самой жизни и воли к этой жиз- ни. Такая воля выражается в поступках человека, в которых проявляются его нравственная ответственность и долг [Швейцер А., 1992].

Важным условием воспитания терпения и терпимости в себе Н.К. Ре- рих считает сдерживание раздражительности, преодоление страхов и эго- центризма, культивирование в себе любви. Н.К. Рерих выдвигал идею тер- пимости как активной формы взаимодействия, «ибо в каждом человече- ском сердце, во всем царстве человеческом живет одно и то же стремление к Благу. И стремятся воссоединиться в сущности своей они… Поверх всех разделений существует великое единение, доступное лишь немногим… сливается мышление, казалось бы, самых удаленных человеческих инди- видуальностей. В этих высших знаках стирается самое отвратительное, что затемняет свет сердца, а именно – отрицание и суждение» [Рерих Н.К.,

1931/2009, с.146].

«Трогательны все объединительные знаки…. Лишь не закрыть глаза умышленно, и множество благих фактов нахлынут. Поистине… «глазами сердца видим»… Вообще, со всею бережливостью отнесемся к благостным объединительным знакам… благие знаки вовсе не заковывают нас в про- шлое, но восторженно устремляют в будущее. … Каждое сердце знает, что мирное время нужно ему для познавания, для строения… Немирные времена привели к краху, материальному и духовному. И это знает сердце человече- ское. Немирные времена создали шатание безработицы, в которой теряется лучшее устремление к повышению качества. Немирные времена привели ко множеству условностей и к тому ужасу, который возникает от потери каче- ства, иначе говоря, к духовному одичанию» [Рерих Н.К., 1931/2009, с. 154-160].

Согласно Ю.М. Лотману толерантность предполагает признание права человека на тайну. Терпимость как религиозная добродетель отражена в ра- ботах Вл. С. Соловьева, Н. Лосского, Н. Бердяева и др. По Вл. Соловьеву зло как антипод добродетели – это «не владеющее собой бытие... расплывающее- ся во внешности и кончающее реальным распадением» [Соловьев Вл.С., 1990, т. 1, с. 142].

Во все времена злободневным остается вопрос о пределах сопротивле- ния/несопротивления злу. Определение нравственных границ разрешения этой дилеммы остается трудноразрешимой проблемой.

И.А. Ильин критически относился к идее ненасилия Л.Н. Толстого. Вместе с тем в работе «О сопротивлении злу силой» (1925) обращается вни- мание на то, как правильно обозначить проблему сопротивления злу и раз- решить ее. Согласно И.А. Ильину для сопротивления злу необходимо ис- пользовать такие средства, которые оправданы с духовно-нравственной точ- ки зрения.

Характеризуя начало 20 века как «эпоху великой духовной смуты», И.А.Ильин говорил о деформации и «ломке» нравственного сознания, кото- рые привели к тому, что ничтожное становилось самым значимым, а святые

духовные ценности исчезали.

Непротивленчество злу, по мнению А.И.Ильина, способствовало лишь самораспылению добра и распространению агрессии в мире. Выдающийся философ был убежден в том, что в процессе духовного развития человека проблема сопротивления злу является самой актуальной. Необходимость со- противления злу силовыми методами обосновывалась А.И. Ильиным недо- статочностью уговоров в борьбе с ним.

Где начинается зло и как его распознать? В данном вопросе И.А. Ильин разделяет позиции таких русских философов, как Вл. Соловьев и Ф.М. До- стоевский: зло начинается там и тогда, где и когда начинается произвол. Он задается вопросом о том, может ли человек, который стремится к нравствен- ному совершенству, бороться со злом силой и может ли человек, верящий в Бога, принимающий бремя жизни и свое место в мире, не вести борьбу со злом силой? Он высказывает убеждение в том, что плоть и душевные порывы человека начинают становиться злом лишь тогда, когда они начинают под- чинять себе духовность. Даже в том случае, когда зло не проявляется во внешних поступках, оно всегда существует в человеке. Зло определяется как противодуховная вражда.

По мысли И.А.Ильина, значимыми признаками добра, являющегося противоположностью зла, выступают одухотворение и любовь. Под одухо- творением понимается добровольное и самодеятельное обращение человека к совершенству. Духовное измерение жизни человека связано с ее внутренней осмысленностью и восприятием как служение высшим ценностям. Духовное же начало человека является противоположностью произвола и проявляется в стремлении к красоте, добру и истине. Способность распознать различия между добром и злом позволяют человеку выстроить свою систему ценно- стей. Именно система ценностей человека является основой поведенческих моделей, реализуемых в различных ситуациях.

И.А. Ильин замечает, что возникновение проблемы во многих случаях связано с неправильным восприятием конкретной ситуации или же другого

человека и его намерений, из-за непонимания его реальных нужд, а порой и даже своих собственных. Если понять очевидность, это позволит наполовину решить проблему, поскольку появляется возможность увидеть направления необходимого приложения сил.

И.А. Ильин указывает на взаимосвязь одухотворенности и любви, которые, по существу, составляют содержание добра. Он высказывает очень правильную мысль, что любовь – это сила, которая принимает и устанавливает живое тождество между любящим и любимым. Прежде все- го тот, кто любит или принимает, увеличивает до беспредельности свой объем и глубину, то есть раскрывает свое сердце, вмещая туда другого. Тот, к кому обращаются с любовным приятием, получает при этом чувства прощенности, примиренности, достоинства, а также силы и свободы. В от- личие от одухотворенной любви неодухотворенная слепа, пристрастна и своекорыстна.

В понимании И.А. Ильина существуют два наиболее значимых вида любви – мирская и духовная. Мирская любовь характеризуется как «прини- мающая, проистекающая из того, что кому-то с кем-то хорошо и приятно. Такая любовь говорит всему «да» и пытается оградить предмет своей любви от каких-либо страданий. Мирская любовь принимает человека в целом и не- редко предоставляет простор для разворачивания не самых лучших челове- ческих качеств. Безусловно, цельной и полной может быть только духовная любовь. Только полюбив Бога, человек может действительно любить других, так как он за всеми несовершенствами обычного человека сможет увидеть его божественную природу. Любовь к подлинно прекрасному и достойному в человеке рассматривается как «любовь к совершенству любимого или к лю- бимому в его совершенстве». Духовная любовь может говорить «нет», по- нимая, что страдания человека являются ценой его духовности» [Ильин И.А, 1993, с. 35].

Подобную же мысль высказывал и Вл. Соловьев, который писал о ро- ли страданий в нравственном и духовном развитии человека, способных за-

крывать путь вниз и тем самым ограничивающих предел его животных про- явлений.

И.А. Ильин упрекает Л.Н. Толстого в том, что он заменил страдание состраданием, жалостью к человеку, что делает страдание тождественным злу. Существенные возражения И.А. Ильина связаны с тем, что Л.Н. Толстой стремиться избавить человека от всех страданий, тем более что сострадание и жалость являются весьма приятными переживаниями. Его беспокойство связано с тем, что человек в таком случае перестает видеть вообще что-либо, создающее неприятное впечатление. Такая избирательность личного опыта ведет к тому, что человек отворачивается от зла, как будто его вовсе и нет. Это вводит человека в заблуждение относительно того, что существуют некие безвредные для чужого духа ошибки, слабости, страсти, грехи и паде- ния, бедствия, и потому нет необходимости для противодействия им. Жа- лость к человеку признается И.А.Ильиным как противодуховное чувство, по- скольку это лишь искажает очевидность.

Можно ли говорить о том, что человек действительно есть только ду- ховное существо? А чего просят душа и бренное тело человека? Разве можно отрицать их несовершенство? Осознавая, что человек должен стремиться к совершенству и максимально развивать свое духовное начало, можно ли со- гласиться с тем, что человеку не требуется простое сострадание в определен- ные моменты жизни? Страдания никто не сможет отменить, но и простая че- ловеческая любовь – это то, что придает силы для преодоления трудностей и сложностей жизни, для освоения новых горизонтов духовного самосовер- шенствования, обретения твердости духа. Не обязательно любить недостатки человека, но и не следует его обвинять в духовном несовершенстве. Человек таков, какой он есть.

В современном мире толерантность «осмысливается и получает свое определение как реакция на последствия мировоззренческого конфликта» [Скворцов Л.В., 1997, с. 139]. Особая потребность в нем обусловливается те- ми глобализационными процессами, которые «сжали» мир в единый соци-

ально-политический организм и поставили его существование в прямую за- висимость от того, насколько успешно сумеют ужиться сообщества, придер- живающиеся различных, часто противоположных норм и ценностей [Рома- ненко Л.М., 2002, с.175].

Несмотря на отдельные исторические эпизоды, в целом русская духов- ность и культура пронизаны терпимостью (толерантностью). Н.Данилевский обращает внимание на принципиальное различие между западной и русской культурой. Оно заключается в том, что западное общество построено на жестком противоборстве между людьми, а русское – на стремлении к гармо- нии интересов и согласию [Данилевский Н., 1991]. Особенность русской то- лерантности, как отмечает В.А. Петрицкий, проявляется в том, что она осно- вана на «нравственно-понимающем сопереживании» [Петрицкий В.А., 1986, с. 265].

Вместе с тем в условиях транзиции уровень толерантности и согласия в российском обществе идет на убыль. Прежде всего, это связано с переоцен- кой традиционных ценностей и формированием новой системы, выработкой новых форм культурной жизни.

Рассмотрение культурно-исторической эволюции толерантности пока- зывает, что отношение к ней в разных обществах и в разных культурах было противоречивым. В первую очередь толерантность была призвана консоли- дировать людей. Зародившись в условиях религиозного противостояния, то- лерантность приобрела важные функции регулирования отношений между людьми. В новых исторических условиях толерантность становится важным принципом моделей поведения, основой межличностного и межкультурного взаимодействия.

Безусловно, есть существенные различия между парадигмой толе- рантности, которая была характерна для религиозно-философского миро- воззрения прошлых веков, и современной. Прежде всего, эти отличия ка- саются многоаспектности и многосложности реализации идей толерантно- сти в межличностных отношениях в реалиях современного мира. Однако

сходство заключается в исторической востребованности и актуальности толерантности как в те давние времена, так и в наше непростое время.