§ 2.4. Этнокультурные модели воспитания и формирования толерантности в межличностных отношениях на разных этапах возрастного развития

Толерантность становится необходимым императивом современного общества. Перспективы обеспечения гражданского согласия и мирного со- существования этнокультурных сообществ связаны с уровнем развития толе- рантности [Walzer М., 1997; Garment D., James P.,1997; Cohen-Almagor, R.,2004; Stetson B.

тивные стереотипы в отношении расовых, этнических и религиозных разли- чий между людьми фиксируются в сознании как мнимые или реальные пред- ставления о «чужих». Эти стереотипы создают проблемы межкультурного общения и взаимодействия [Hall E. T., Hofstede G. Jan., В.В. Бойко, 2004; А.П. Садохин, 2000,2002; Т.Н. Персикова, 2002; Е.В. Харченко, 2003, И. Чу- прынина, 2001]. Во многом они связаны с механизмом вытеснения в область бессознательного [З. Фрейд, К. Юнг], «Я-концепцией» [Э. Эриксон, 1996, Р.Бернс, 1986], социальной категоризацией [H. Tajfel, 1981; J. Turner, 1985], социальной дистанцией [Э. Богардус], проблемой культурных различий [D. Matsumoto, Triandis H.C.], культурной осведомленности [B. Gudikunst], куль- турных измерений и ментальными программами – «образцами размышлений, чувств и действий» [G. Hofstede, 1997]. Неприятие «инаковости» [Gold- schmidt, V., 1972; McKinnon C. & Castiglione D., 2009; Zapata C., 2014], как правило, приводит к стремлению дистанцироваться от нежелательного кон- такта и социальным барьерам.

Значительный уровень социальной дистанции между различными ра- совыми сообществами свидетельствует о дискриминации, что усугубляет проблему межгрупповой враждебности [Malan J., 2003,6]. Негативные уста- новки в отношении расовых различий [Phelps, Ellen Weiss, 2004] и расовая несправедливость [Habermas J., 2002] продолжают сохраняться. Этнорелиги- озные стереотипы могут вызвать недовольство [Hague A. 2001], создавая проблемное пространство межкультурного общения.

Дифференциация по принципу «свой – чужой» [Е.Д. Бреус,1999; О.В. Балясникова, 2003; В.И. Марков, 2002; С.Ю. Белых, 2002; О.Н. Бушмакина, 2002; Л.А. Шкатова, 2003] связана с проблемой идентичности [J. Horton, S. Mendus, 1999; Е.З. Басина, 1986; Е.Е. Будалина, 2002].

В мире человека понимание различных явлений осуществляется изнут- ри социокультурной среды как самопонимание: понимание субъектом себя как члена культурно-языковой общины. Л. Витгенштейн писал, что в стране с чуждыми нам традициями, «даже владея языком этой страны, мы не пони-

маем людей. И не потому, что не знаем, что они говорят друг другу. Мы не можем обнаружить себя в них» [Л. Витгенштейн].

Культурные различия влияют на типы родительских установок, модели воспитания и формирования толерантности в межличностных отношениях у детей и подростков. Можно согласиться с Н. Пезешкианом, отрицающим возможность правильного воспитания, связывая эту проблему с многолико- стью культурных установок взрослых людей, осуществляющих воспитатель- ные функции, а также включенностью в эту деятельность множества инфор- мационных источников [Пезешкиан Н., 1993]. Несомненно, все эти алгорит- мы могут носить взаимоисключающий характер.

Анализ детских игр, а также наблюдения за развитием детей в двух ре- зервациях американских индейцев, исследование биографий известных исто- рических личностей привели Э. Эриксона к идее создания концепции жиз- ненного пути личности. Сравнение моделей воспитания в индейских племе- нах и американском обществе позволило ему сделать вывод, что в каждой культуре имеется особый стиль воспитания детей, который представляется его носителям как единственно правильный. Это определяется социокуль- турными ожиданиями того общества, в котором формируется личность. На разных этапах развития ребенка эти ожидания различаются. Из этих сообра- жений вытекает идея Э. Эриксона о групповой и личной идентичности [Эриксон Э., 1996].

Существенные различия в родительских установках обнаруживаются в зависимости не только от культуры, но и социального положения.

И.С. Кон связывает родительские установки и стиль воспитания в се-

мье с наличием у культуры тех или иных мотивационных синдромов, т.е. по- требности в достижении, в аффилиации, ориентации на других и т.д. Утвер- ждается, что представители этнических групп, в которых сильнее выражена потребность в достижении, проявляют большую склонность к опеке, немед- ленно реагируя на любые просьбы ребенка. Также остро они реагируют на дерзость ребенка. Такая родительская установка не характерна в культуре с ориентацией на групповую сплоченность и дружеские отношения с людьми [Кон И.С., 1989]. Например, у адыгских народов (кабардинцев, черкесов, адыгейцев) родительские установки ориентированы на строгость и дисци- плину, соблюдение этнических и семейных традиций. «Правильная» роди- тельская установка – это та, которая соответствует критериям этничности и не противоречит нормам «адыгства».

«Адыгство» (адыгагъэ) – это морально-нравственный кодекс адыгских народов (кабардинцев, черкесов, адыгейцев) и выступает в качестве основно- го механизма регуляции моделей поведения адыга в повседневной жизни. Большая часть вопросов, возникающих в процессе жизнедеятельности адыга, освещены в данном кодексе» [Ханаху Р.А.]. Адыгство рассматривается и как

«философия каждодневных и бескорыстных действий в интересах ближнего, совершаемых не только при случае, – когда об этом просят или напоминают,

– но и по собственной воле и инициативе» [Бгажноков Б. Х., с.119].

Насколько значима сегодня семья для кавказской и адыгской (кабардин- ской) молодежи? Ответ можно найти в результатах исследования, проведенно- го в конце 90-х гг.

поставили на первое место, молодые люди из Нальчика и Карачаевска – в 72% случаев, из Майкопа – в 71%, Владикавказа – в 70%, Ставрополя – в 63% слу- чаев. Близость ответов молодых людей из республик региона объясняется тра- диционно высоким престижем семьи и крепостью семейных традиций» [Ма- гомедов А.А., 1999, с. 16-17].

Представления современной кавказской молодежи о необходимости родительского разрешения на брак

Таблица 3.

[Данные приводятся по: А.А. Магомедов,1999, с. 37-38].

По мнению К.С. Дзагкоева, во всех проблемах будущей семейной жизни кавказская молодежь в целом предоставлена самой себе; знания о семейной жизни она получает от своих сверстников и в ценностном арсенале своего по- коления; будущие молодожены знакомятся друг с другом через друзей, в ме- стах учебы, работы; инициаторами вступления в брак являются также всецело молодые, при этом они очень часто не спрашивают согласия родителей на свой брак. Исследователи отмечают отчужденность современных поколений роди- телей и детей в решении важнейшей проблемы – образования новой семьи.

В настоящее время все большее право на существование приобретают

гражданские браки. Эта тенденция наблюдаются и у кавказских народов, од-

нако она развивается не столь интенсивно, как в других российских регионах, что свидетельствует о большей сохранности традиционных форм брака на Кавказе. Так, в 1999 г. на Северном Кавказе в целом доля гражданских браков составила 21,0%; в Адыгее – 22,7%; в Дагестане – 18,5%; в Ингушетии – 30,2%; в Кабардино-Балкарии – 14,3%; в Карачаево-Черкесии – 21,0%; в Се- верной Осетии – 30,8%; в Краснодарском крае – 21,3%; в Ставропольском крае

– 22,1%; в Ростовской области – 20,7%. В Российской Федерации этот показа- тель был равен 23,4%.

Отношение людей к межнациональным бракам всегда было насторожен- ным. Это и понятно. Ведь христианские и мусульманские религиозные каноны отвергают возможность заключения межконфессиональных браков. Допуска- ются браки лишь между представителями одного вероисповедания. Предпола- гается, что нарушение этих установлений грозит всякими бедами, что иногда ведет к дезинтеграции и отчуждению людей, принадлежащих к разным куль- турам, обострению отношений между ними. Между тем, в кавказском этносо- циуме существует множество межнациональных и межконфессиональных браков, и их можно классифицировать. А.А. Магомедов предлагает свою ти- пологию разнонациональных браков:

1 -й тип. Браки, которые сложились из представителей родственных наро- дов, имеющих близкие культуры, традиции, языки. Например, абхазы и адыги, абазины и черкесы, русские и украинцы, народы Дагестана.

2 -й тип. Браки, которые сформировались из неродственных национально- стей – из народов Кавказа, славянских (русских, белорусов) и прибалтийских народов.

3 -й тип. Браки, которые сформировались из неродственных народов, но исповедующих одну религию.

4 -й тип. Браки, которые сложились из родственных народов, исповедую- щих разные религии – абхазы-христиане и адыги-мусульмане.

5 -й тип. Браки, которые состоят из представителей одного народа, испо-

ведующего разные религии, – осетины-христиане и осетины-мусульмане, аб- хазы-христиане и абхазы-мусульмане [Магомедов А.А.,1999, с. 202.].

В межнациональных браках формируются отношения, которые во многом отличаются от таковых в однонациональном браке. В межнациональном браке пересекаются разные культуры, обусловливающие специфику психологии межличностных отношений. Диапазон интерпретаций интеракций в межкуль- турном браке значительно шире, что создает определенные трудности их

«прочтения» и понимания на начальном этапе семейно-брачных отношений. Скромность может восприниматься как замкнутость, жизнерадостность – как беззаботность и т.д. Интересные примеры и казусные случаи, связанные с раз- личным их осмыслением в контексте межкультурного брака, можно встретить в книгах западногерманского исследователя арабского происхождения Н. Пезешкиана, разработавшего метод позитивной психотерапии.

С чем могут быть связаны психологические проблемы межнационального брака? К основным причинам относятся:

· отсутствие знаний о психологии этноса партнера,

· неосведомленность о культурных различиях и связанных с ними поведен- ческих моделях,

· болезненное восприятие культурных различий как непреодолимых препят- ствий, ведущих к разобщению,

· неумение выстраивать собственное поведение с учетом транскультурности супружеской пары,

· неспособность принимать в расчет этнически обусловленные особенности ролевых функций,

· нежелание и неумение развивать этноидентичность у своего ребенка,

· необязательное отношение к регламентированным нормам жизни, сопря- женным с браком и семьей.

К достоинствам межкультурной семьи следует отнести то, что благодаря

представленности в ней общих и культурно-специфических ценностей и норм,

де-факто у детей складывается расширенное представление о разных культу- рах, и они адекватно на них реагируют. Становление «Мы-образа» в межнаци- ональной семье происходит значительно легче, формирование у детей толе- рантных установок происходит проще, поскольку они не замкнуты в рамках одних культурных традиций.

Если исходить из того, что условия обладания равным статусом, а также преследование общей цели и зависимость от сотрудничества друг с другом, поддержка обычаев благоприятствуют взаимодействию представителей раз- ных национальностей [Allport G.,1954], то в отношениях между адыгами и русскими было немало знаменательных событий. В плане межнационального брака можно вспомнить, что в 16 веке русский царь Иван Грозный взял в жены дочь кабардинского князя Темрюка Идарова княжну Кученей, которая впо- следствии приняла православное имя Мария.

Интенсивность и разнообразие межнациональных отношений, характерные для всего мира, не привели к преодолению проблем между представителями раз- личных этносов и культур. Современная Россия не стала в этом плане исключе- нием. Открытость и доверительность в межнациональных отношениях положи- тельно отражаются на показателях межнациональной брачности. Как следует предположить, негативизм в отношениях между народами ведет к уменьшению доли межнациональных браков в общей структуре заключаемых браков. Совре- менные условия нестабильности на Кавказе создают дополнительные трудности для межнационального брака. Однако статистика последних лет устойчиво отра- жает динамику роста межнациональных браков в Кабардино-Балкарии: каждый четвертый брак – межнациональный.

Мотивом создания семьи у адыгов в подавляющем числе случаев является потребность в детях. Единственный ребенок в семье воспринимается адыгами болезненно. Человек, у которого нет ни братьев, ни сестер, воспринимается по- чти как сирота, которому не на кого опереться в трудных жизненных ситуациях. Единственному ребенку сложнее постигать нормы и правила, направленные на

взаимовыручку и взаимоподдержку, которые необходимы в коллективистской

культуре. Считается, что дети из многодетных семей обладают многими досто- инствами. Как правило, они толерантны, понятливы, отзывчивы и менее ка- призны; обладают развитым чувством коллективизма; острее воспринимают чужую боль, умеют искренне радоваться успехам других людей; более приспо- соблены к семейной жизни и ответственнее относятся к браку; лучше адапти- руются к новым условиям жизни и легче преодолевают конфликты.

Существуют этнически обусловленные способы социализирования ребен- ка в рамках адыгской семьи, встроенные в ее образ жизни. Как правило, их иг- норирование ведет к конфронтации в детско-родительских отношениях. При- обретение ребенком автономности в системе семьи происходит постепенно и зависит от множества факторов. Особое значение имеет наличие определен- ных компетенций, и в первую очередь в плане построения отношений с окру- жающими людьми на основе этических норм, предписанных «Адыгэ хабзэ». Только достижение способности быть самостоятельным позволяет молодому человеку проявлять волю к отсоединению от родителей, и его субъективные интересы приобретают «право на жизнь». Однако значительную роль в устра- нении возникающих проблем играет институт старшинства. На протяжении всей жизни старшие рода или семьи не снимают с себя ответственности за бла- гополучие младших. Как же тогда обстоит дело с вмешательством в дела взрослеющих детей, которое рассматривается в психологии как негативный фактор? Речь идет о небезразличии и неравнодушии по отношению к близким людям. В категорию близких людей у кавказских народов могут входить род- ственники нескольких поколений, о чем свидетельствует сохранившаяся и по сей день межпоколенная связь до 3-5 «колена». Возвращаясь к «вмешатель- ству» родителей в жизнь взрослеющего сына или дочери, следует указать, что чаще всего это является проявлением способности быть ответственными за де- тей, особенно в сложные моменты их жизни.

Адыги считают, что не следует баловать детей. Чаще всего ответствен- ность за воспитание ребенка до подросткового возраста несет мать, затем эти функции плавно переходят к отцу, если в семье растет мальчик. В воспитании

девочки отец принимает скорее опосредованное участие. Мать обсуждает с ним ключевые моменты воспитания девочки, но отец старается не вмешивать- ся в этот процесс по поводу и без повода. Скорее всего, он находится на неком авторитетном пьедестале как защитник семьи в моральном и материальном плане. Метафорическое сравнение «Анэр нэщи, адэр – дэщ» (мать – это глаза, а отец – это орех) имеет свою подоплеку. Мать должна создавать психологиче- ски комфортные условия в семье, подмечать любые нюансы в настроении до- мочадцев и реагировать на них. Если мы говорим о доминировании отца в тра- диционной семье, то это, как правило, ответственная доминантность. От- ветственное и авторитетное доминирование отца проявляется в строгости и справедливости, обоснованности его требований, чувстве такта, способности обеспечивать стабильное и устойчивое развитие семейной системы. Авторитет отца, тем более умного и мудрого, служит стимулом достойного поведения остальных членов семьи. Он не избегает своих детей и их забот. Отец … «не повышает голоса на членов семьи, не кричит на детей, не поднимает, за ред- ким, даже редчайшим случаем, на них руку. Крикливых, дерущихся родителей в народе традиционно не уважают» [Магомедов А.А., 1999, с. 56]. Отец ассо- циируется с силой, которая способна уберечь семью от жизненных невзгод.

Женщина пользовалась и пользуется особым уважением в адыгской куль- туре. Она занимала отдельное от мужчины место и была наделена особыми полномочиями и правами; обладала правом свободного общения с мужчиной; стоило взмахнуть платком между враждующими сторонами, и она могла оста- новить кровопролитие. Адыгский мужчина считал за долг нарядно и красиво одевать свою жену и дочерей. Скупость мужчины всегда порицалась людьми. Если семейная жизнь не складывалась, то адыгская женщина могла свободно уйти от мужа и вернуться в родительский дом. В разрешение супружеских проблем включались родители и другие близкие родственники. Женщина была отстранена от тяжелого физического труда. Это заблуждение думать, что женщины, исповедующие ислам, были закрепощены. Адыгская женщина ни- когда не относилась к таковым. Мужчина всегда был почтителен к ней, её по-

явление приветствовалось вставанием. В присутствии женщины не позволи- тельно было произносить ругательные и оскорбительные слова, курить. Вели- чайшим позором было поднимать руку на женщину. До настоящего времени сохранилось требование, согласно которому мужчина не должен появляться перед женщиной в неряшливом виде.

Сиблинговые отношения отличаются особой теплотой. Отношения между братьями всегда были сердечными. Брат был готов отдать свою жизнь за брата, вынести любые испытания во имя сохранения его безопасности. Не менее ду- шевными являются отношения между братом и сестрой. Брату отводится осо- бая роль защитника сестры. С малых лет ему вменяется в обязанность забо- титься и оберегать сестру. В то же время сестра относится к брату с уважени- ем, испытывает трепетно-нежные чувства. Формированию гендерной идентич- ности придается особое значение в системе воспитания адыгов и в воспитании мальчика и девочки придерживаются соответствующих принципов.

Традиционное воспитание исключает хаотичность. В семейном воспита- нии адыги придерживались возрастно-психологических особенностей развития детей. В обозначении этапов развития ребенка использовались метафориче- ские сравнения. Так, ребенка до 1 года в традиционной культуре адыгов назы- вали воробышком (бзу шыр), ребенка до 5 лет уподобляли птенцу, у которого крепнут крылья (и дамэр мэж). До 5 – 7 лет адыги для мальчиков и девочек не делали различий. Затем мальчика-подростка до 15 лет называли козлёнком (чыц1) в значении: непоседа, баловник, способный на любые неожиданности; молодого человека до 25 лет – волком (дыгъужь); до 35 – львом (аслъэн), об- ладающим уверенностью в своей силе; мужчину до 45 лет волом (вы) за боль- шую работоспособность, ровность характера, надежность; до 55 – уравнове- шенным, спокойным, советчиком (зэтес, тынш, чэнджэщэгъу); до 65 – выра- зителем воли людей (жы1ак1уэ); мужчина до 75 – тот, кого зовут на народное собрание (хасэ къоджэ); до 85 – тот, кто возится, копошится (пэщаща). Града- ции, связанные с женитьбой, выглядели так: молодой муж (щауэщ1э или л1ы); молодой мужчина (л1ыщ1алэ), мужчина средних лет (л1ыку), старый мужчина,

старик (л1ыжь).

Своя система периодизации развития существовала и в отношении дево- чек. Девочку в 10-12 лет называли девочкой-теленком (хъыджэбз танэ); де- вушку до 14-15 лет – зреющей (зи шэфэл къэк1уэгьуэ); до 16-18 лет – на выда- нье – созрела (и шэфэл къэк1уащ). После замужества в зависимости от возрас- та женщин называли: молодая невестка (нысащ1э); молодая женщина (фыз щ1алэ); женщина средних лет (фызыку); старая женщина, старуха (фызыжь) [Мафедзев С.Х., 2000].

Воспитание детей детерминировано строгими этнокультурными тради- циями. Например, считается, что родители на людях не должны хвалить своего ребенка, сюсюкаться с ним. Потакание прихотям ребенка осуждается, но и не- удовлетворение его потребностей рассматривается как проявление родитель- ской несостоятельности. У ребенка всегда есть обязанности, адекватные его возрасту и возможностям.

Важно подчеркнуть, что в адыгской культуре не практиковалось наказа- ние детей. Особенно это касалось мальчиков, которые должны были вырасти волевыми, самостоятельными и мужественными. Только в исключительных случаях старшему брату было позволено наказывать младшего брата за реаль- ные проступки. Постичь психологию мужского поведения невозможно в усло- виях ограничений и жестких запретов. И то, что было позволительно мальчи- кам, никогда не позволялось девочкам. Это не значит, что девочки росли в не- воле. Просто воспитание девочек отличалось тем, что в них формировались такие качества, как скромность, аккуратность, заботливость.

Адыги с детства учат детей сохранять постоянство во всем, а в отноше- ниях с людьми – особенно. Адыги учат детей справляться с неуверенностью, вырабатывают у них способность не терять самообладания и сохранять спо- койствие в любой жизненной ситуации. Установка на спокойно-ровные от- ношения имеет и свои границы. Практически не допускается терпимость в ситуациях, которые угрожают психологической и физической безопасности личности, семьи или этнической общности. В народе говорят: «Если к тебе

пришла беда, подними голову. Если к соседу пришла беда, склони голову».

В рамках обсуждения проблемы формирования толерантности в межлич- ностных отношениях у детей важно рассмотреть и такой важный институт соци- ализации, как аталычество. Аталычество (воспитательство) – передача детей на воспитание в другие семьи, практиковалась у кавказских народов. Исследователи обращают внимание на то, что у адыгов (в особенности у кабардинцев) оно отли- чалось наибольшей функциональностью и содержательностью. Абхазы, осетины, балкарцы, карачаевцы, крымские ханы, чеченцы, ингуши, кумыки и другие кав- казские народы предпочитали иметь в качестве воспитателей своих детей кабар- динских дворян. Адыгский этикет наилучшим образом соответствовал родитель- ским запросам князей. В книге «Кавказская война» В.А. Потто пишет: «Он одет или он ездит, как кабардинец» – звучало величайшей похвалой в устах соседнего горца. Благородный тип кабардинца, изящество его манер, своеобразное умение держать себя в обществе, действительно поразительны, и уже по одному наруж- ному типу можно узнать кабардинца».

Важной особенностью этнокультуры адыгов является уважительное от- ношение к старшим по возрасту. Сложная система правил, регулирующих от- ношения между старшими и младшими по возрасту людьми, существует сотни лет, и необходимость почтительного отношения к ним усваивается детьми с ранних лет. Старших по возрасту следует приветствовать вставанием, им надо уступать место и дорогу. Их наставления, рекомендации и поручения прини- маются безусловно. «В присутствии старших по возрасту младшим вменяется в долг проявлять скромность. Хвастовство, бахвальство и вообще какие-либо пространные речи о своей персоне считаются грубым нарушением адыгского этикета [Бгажноков Б.Х., 1978].

Чуткое и заботливое отношение детей к родителям – отличительная особенность черты характера адыга. Считается, что человек, который «пре- дал» своего отца или мать, не может быть надежным другом, хорошим сосе- дом, стоящим специалистом и просто ответственным человеком. Именно по- этому, за редким исключением, пожилые и немощные люди, а также дети с

ограниченными возможностями всегда занимают достойное положение в своей семье. Решения, принимаемые в семье, всегда учитывают их интересы.

Следует заметить, что в Кабардино-Балкарии социальной защите по- жилых людей уделяется пристальное внимание. Услуги по оказанию соци- альной помощи предоставляют 4 дома-интерната для пожилых граждан и ин- валидов, 3 дома пожилого человека, 8 территориальных центров социального обслуживания населения, 7 служб социальной помощи на дому и срочной социальной помощи, специальный дом для одиноких пожилых граждан и ин- валидов, республиканский геронтологический реабилитационный центр. Данными учреждениями в 2006 году обслужено более 22 тыс. граждан пожи- лого возраста и инвалидов, в том числе стационарными учреждениями – 3,4 тыс. человек, полустационарными учреждениями и службами – 18,6 тыс. че- ловек. Охват граждан пожилого возраста и инвалидов социальным обслужи- ванием на дому составляет 6,5%.

Традиции гостеприимства присущи не только адыгам, но и практиче- ски всем этнокультурам Кавказа. Они строго почитаются и поныне. Как пра- вило, в доме всегда предусматривалось специальное помещение для гостей – хьэщ1эщ, в котором создавались максимально комфортные условия для по- тенциального гостя. Законы гостеприимства распространялись не только на

«своих», но и на «чужих» людей. Хозяин нес полную ответственность за спокойствие и благополучие гостя.

Институт гостеприимства – тот механизм, который позволяет ненавяз- чиво формировать толерантные установки по отношению к другим людям. Институты старшинства и гостеприимства позволяют вырабатывать добро- желательное и непредвзятое отношение к людям. Наряду с тем, что мнение старших имеет довольно высокую значимость в принятии важных решений, адыг обладает решительностью, способностью противостоять любому давле- нию извне, когда этого требуют обстоятельства.

Культура отражает образ жизни группы людей, этноса. В этом смысле, как отмечает Д. Мацумото, «культура не отражает какую-то одну модель по-

ведения, правило, установку или ценность. Она относится ко всей системе этих конструктов» [Мацумото Д., 2008].

Что можно сказать о культуре кавказских народов? Много позитивного. Вспомним Г. Гегеля, который считал, что «только в кавказской расе дух прихо- дит к абсолютному единству с самим собою, только здесь дух вступает в пол- ную противоположность с условиями природного существования, постигает се- бя в своей абсолютной самостоятельности, вырывается из постоянного колеба- ния туда и сюда, от одной крайности к другой, достигает самоопределения, са- моразвития и тем самым осуществляет мировую историю». Утверждается, что более 2000 лет назад Гиппократ побывал на Кавказе и восхищался как велича- востью, крепким телосложением, мужеством и воинственностью кавказских народов, так и их трудолюбием, умеренностью в еде, воспитанностью и при- ветливостью, а также свободолюбием. В исторически обозримой литературе имеется множество воспоминаний путешественников о пребывании на Кавказе. В них приводятся характеристики этносов, проживающих в этом регионе. По мнению А.Л. Зиссермана, который долгое время жил на юге и изучал культуру кавказских народов, «Кабарда исконе считалась на всем севере Кавказа образ- цом, достойным подражания. Кабардинцы были в некотором роде кавказскими французами, как за Кавказом персяне; оттуда распространялась мода на платье, вооружение, на седловку, на манеру джигитовки; тамошние обычаи и в других обществах людей и побуждали перенимать и утверждать такие же порядки». Можно с сожалением заметить, что многие этические нормы, которые почита- лись адыгами в прошлом, не сохранились до наших дней.

Несомненно, все те черты характера, которые представлены в этических кодексах адыгов и других кавказских народов, встречаются у многих этносов. Вряд ли можно усомниться в том, что русские были менее трудолюбивыми и не столь патриотичными, или же японцы не были мужественными и терпели- выми и т.д. Как известно, специфика поведения этнофора также подвержена влиянию как географии расселения, так и климатических условий. Однако именно единство взглядов, убеждений, сходство менталитета образуют непо-

вторимость и уникальность каждого этноса. Эти же признаки определяют пси- хическое сходство представителей народов Кавказа.

Г. Триандис полагает, что «культура подобна синдрому, включая сово- купность независимых, но взаимосвязанных психологических компонен- тов». Он выделяет несколько измерений, наиболее характерных для меж- личностных отношений во всех культурах: 1) ассоциация – диссоциация, 2) по- давление – подчинение, 3) интимность – формальность, 4) открытость – закры- тость. Ассоциативное поведение включает оказание помощи и сотрудничества. Диссоциативное поведение предполагает избегание другого человека и оказа- ние ему противодействия. Подавление влечет критику другого человека, отда- чу приказов и т.п. Подчинение предполагает обращение с просьбой о помощи и соглашение с решениями, которые предлагаются человеку. Интимное поведе- ние – это самораскрытие и выражение эмоций, которые свидетельствуют о расположенности и доверии человека к своему собеседнику. Формальное пове- дение предполагает сухость в отношениях, которая может выражаться в от- правке письменных приглашений. Открытость – это очевидная для других лю- дей «прозрачность» поведения, а закрытость – это внутренняя сдержанность и

«непрозрачность» отношения [Triandis, 1977;1994].

В чем особенность «открытых» и «закрытых» культур? В «закрытых» культурах не допускается отклонение от групповых норм и их нарушение резко осуждается. В «открытых» культурах более лояльное отношение к нарушениям норм этнокультурного поведения. Ощущения тревоги и угрозы более свойственны представителям «закрытых» культур. Вероятно, это свя- зано с тем, что их модели поведения чаще воспринимаются как отклоняю- щиеся и не отвечающие доминирующим культурным нормам.

Если социальные нормы позволяют согласовать интересы различных людей, то психологические нормы – это континуум проявления психологи- ческих особенностей (процессов, состояний, свойств), а также поведения и действий, являющихся наиболее типичными для личности и группы (про- фессиональной, гендерной, этнической и пр.). Они могут носить открытый

или закрытый характер. Психологические нормы отражают «нормативный, предписывающий и властный характер групповых норм как норм социаль- ных, обеспечивающих их директивность и заданность определенных отно- шений, взаимодействий и взаимозависимостей между членами группы» [Бобнева,1978,с.145-146].

Вместе с тем этнопсихологические нормы рассматриваются как исто- рически сформировавшаяся система предписаний и рекомендаций, интерио- ризованная этнофорами в процессе этнической социализации, по регуляции интерперсональных контактов, поведения и деятельности в различных жиз- ненных ситуациях, отражающая своеобразие национального образа жизни (иначе – модели общения и поведения). В поведении, взаимодействии и от- ношениях между людьми проявляются нормы, которые отражают их этно- психологические особенности. С позиции этнической психологии в роли нормативов поведения этнофоров выступают различные этнопсихологиче- ские нормы, содержащиеся в ценностях, отношениях членов этнической общности к различным сторонам действительности, проявлениях эмоцио- нальных и волевых состояний, национального темперамента и пр. [Резников Е.Н., 1999].

Согласно существующим в каждом этносе нормам и правилам реали- зуются социальные роли поведения этнофора в своем сообществе. Наряду с этим эпохи бифуркаций обусловливают частичное изменение этих норм. Модификация традиционных моделей и формирование новых норм осу- ществляются с помощью социального контроля. По мысли Т. Г. Стефаненко, в основе социальных санкций относительно этнического поведения лежат социальные эмоции «вины» и «стыда» [Стефаненко Т.Г., 2004]. Чувство стыда связано с экстернальностью, когда для человека сверхзначимым явля- ется мнение окружающих людей, и он постоянно озадачен вопросом: «Что люди скажут?». Чувство вины связано с интернальностью, при которой че- ловек ориентирован на самооценку, и любое нарушение нормативных пред-

Требования, предъявляемые к выполнению норм в различных ситуаци- ях, у представителей этносов могут носить как жесткий, так и ослабленный характер [М.И. Бобнева, 1975, 1978; Э. Берн, 2000; Т.Г. Стефаненко, 2004]. Культурные нормы поведения у адыгских народов можно отнести к «жест- ким», поскольку они отличаются строгой упорядоченностью. И как в любой коллективистской культуре, у кавказских народов не принято «выносить сор из избы». Связано это в первую очередь со стремлением к толерантным от- ношениям и сохранению стабильности. При этом интересы и потребности человека подчинены общегрупповым (семейным и др.).

Чем грозило нарушение человеком регламентированных норм поведе- ния в адыгской культуре? Изгнание из этносоциума и отлучение от культур- ной среды являлось самой жесткой мерой наказания за поступки, которые признавались собранием старейшин как нарушение общепризнанных норм и традиций. Такое же решение иногда выносилось и в адрес семьи нарушителя за то, что она не смогла обеспечить достойное воспитание молодого челове- ка. Следует заметить, что после теракта, совершенного в г. Нальчике в 2005 г., сельские сходы старейшин настаивали на аналогичных мерах наказания семей террористов. Однако подобные установки вступают в противоречие с принципами гражданского общества.

Этнические нормы или нормативные предписания в виде правил, устанавливаемых этнической общностью, в большинстве случаев человек соблюдает в контексте реализации социальных ролей. Этнические правила поведения – это привычные модели действий этнофора, реализуемые во внутриэтнической и трансэтнической интеракциях.

Доказано, что в коллективистских культурах правила выполняются не- сколько строже, чем в индивидуалистских. Связано это со стремлением к усилению группового единства и сплоченности. В индивидуалистских куль- турах ценится вербальная самоподдержка. Так, жители стран высокого уровня избегания неопределенности (Япония, Греция, Франция) одобряют

правил поведения, в то время как в странах с низким уровнем избегания не- определенности (Швеция, Дания, Ямайка) терпимо относятся к девиантному поведению, нарушению этнических правил поведения. Представители куль- тур с высоким избеганием неопределенности испытывают некоторую расте- рянность в малопонятных и двусмысленных ситуациях. По этой причине они нуждаются в четких, ранжированных и гомогенных правилах и ритуалах. Для этого они воспитывают чувство социального порядка и равновесия [Argyle M. & Henderson M.,1985].

Синдром «коллективизм – индивидуализм», связанный с направленно- стью культуры на социальную группу или на личность, отражает культурные и психологические различия между представителями различных этносов [Triandis H.C, 1994]. Чем выше сходство ценностей, норм и стратегий пове- дения, существующих в разных культурах, тем легче достигается взаимопо- нимание, тем реже возникают психологические барьеры и тем больше воз- можностей для достижения толерантных отношений между ними. В этом смысле между кавказскими культурами существует много общего. Культур- ная тождественность и психологическая близость заключаются в единстве основных черт кавказцев, и высокая степень совпадений многих норм свиде- тельствует об их адаптивной значимости. Как упоминалось выше, у адыгов, как впрочем, и у остальных кавказских народов, существует строгая система регламентации социальной жизни. К ним относятся уважение к старшим, гостеприимство, отношения между супругами, родителями и детьми и т.д. Существовавшая традиция избегания широко культивировалась на Кавказе и позволяла совладать со стрессогенной ситуацией. Чаще всего избегание ис- пользовалось в условиях многопоколенной и расширенной семьи. Так, стро- гие моральные нормы адыгов предписывали избегание невесткой свекра и свекрови в течение определенного времени, что позволяло молодой хозяйке адаптироваться к условиям в новой семье.

Адыгская культура принадлежит к коллективистскому типу, и в этом плане можно согласиться с Н.М. Лебедевой, которая считает, что для пред-

ставителей данного типа характерны частные системы ценностей, выража- ющиеся в том, что оценка членов ингруппы происходит по одним критери- ям, а оценка членов аутгруппы – по другим [Лебедева Н.М.,1999]. Это вполне логично, потому что неправомерно оценивать, допустим, русского человека по нормам адыгского этикета, реализуемого исключительно в условиях этнически гомогенной среды, или, наоборот, оценивать адыга по критериям исключительно русского этикета.

С психологической точки зрения, этнос – это межпоколенная, устойчи- вая в своем существовании группа людей, которые осознают себя ее членами на основе любых признаков, воспринимаемых как этнодифференцирующие [Стефаненко Т.Г., 2004].

В рамках рассматриваемой проблематики нам важно уяснить, как цен- ности и нормы поведения адыгского этноса соотносятся с толерантностью. Понимание толерантности в контексте различных культур опирается на представление о том, что разные значения и акценты, которые придаются тем или иным явлениям жизни, обусловлены сочетанием разных культурных планов, каждый из которых обладает уникальной и неповторимой специфи- кой. Культура используется в качестве пояснительного понятия для описания того, почему человек замечает различия в стилях жизни, поведенческих мо- делях, в восприятии «картины мира». В свете этого суждения приведем цита- ту А. А. Леонтьева о наличии инвариантных образов мира: «Можно наряду с индивидуальными вариантами говорить о системе инвариантных образов мира, точнее – абстрактных моделей, описывающих общие черты в видении мира различными людьми. Такой инвариантный образ мира непосредственно соотнесен со значениями и другими социально выработанными опорами, а не с личностно-смысловыми образованиями как таковыми» [Леонтьев А.Н.,1997, с. 273]. Вполне очевидна связь культурно обусловленного инвари- антного образа мира с толерантностью, нонтолерантностью или же интоле- рантностью личности. Согласно В.Ф. Петренко, «вариативность картины ми- ра, присущая субъекту, специфицирует не только различные национальные,

культурологические общности, но и различные социальные, профессиональ- ные, возрастные группы,… можно говорить о специфике мировосприятия конкретной личности, о присущих ей способах категоризации действитель- ности» [Петренко В.Ф.,1997, с. 38] .

В каждой культуре есть слова, сходные по значению с толерантностью и передающие ее смысл. Нередко само содержание «толерантности» напол- няется культурно-специфическим смыслом. В кавказской системе этнокуль- турных ценностей толерантность выступает как баланс интересов, следова- ние признанным нормам и принятым обязательствам. Толерантность в кав- казской культуре ассоциируется с добром, сдержанным отношением к дру- гому человеку.

Коренные народы Кабардино-Балкарии во все времена высоко ценили способность быть терпеливым и отзывчивым. Подтверждением этому может быть сохранившаяся до наших дней традиция гостеприимства, известная не только в России. Основополагающие принципы толерантности кабардинцев определены в «Адыгэ хабзэ», а балкарцев – в «Таулу намыс».

В адыгской культуре принято с раннего детства поощрять и формировать позитивную установку в отношении других людей. Толерантность как деликат- ность, обходительность, сдержанность представлена в этических нормах поведе- ния адыгских народов. Толерантность на кабардинский язык переводится как многотерпеливый – бэшэч (бэ – много, шэч – терпеть). В системе кабардинской культуры толерантность ассоциируется с человечностью – «ц1ыхугъэ». Часто можно услышать: «Ц1ыхугъэ хэлъщ» – «Обладает человечностью», т.е. ему при- сущи толерантные качества; «Ц1ыхугъэ зыхэмылъым насып и1экъым» – «В ком нет человечности, тот несчастен».

Интересный сравнительный анализ внутренней формы терминов, которые передают смысл толерантности, приводит известный этнолог Б. Х. Бгажноков. Существует лексема «дэчых» (дэчыхын), ассоциирующаяся с тактом, деликат- ностью, готовностью идти на уступки, со способностью и склонностью не ак- центировать внимание на недостатках других людей. Дэчыхын имеет и другое

значение – «свернуть с прямой дороги», «пойти обходным путем», что делает более отчетливым и понятным смысл данного слова. Оно наиболее четко вы- ражает «обходительность, тактичность, готовность простить, не заострять внимание на разногласиях, не судить людей слишком строго за какие-либо промахи и ошибки. Когда возникает спорная, тупиковая ситуация, участникам конфликта обычно советуют: «Дэфчыхын хуейщ. Апхуэдэу узпэщ1эувэк1э мыхьэнэ къик1къым – л1ыгъи хэлъкъым, уи напэри тек1ынк1э мэхъу» – «Нуж- но уступить, пойти на сближение позиций; нельзя упрямо стоять на своем, в этом нет мужества и так можно лишь потерять лицо» [Бгажноков Б. Х., с. 249].

Еще одна разновидность толерантности выражается словом «дэк1уэтэн». Оно предполагает сознательное движение в том направлении, в котором дви- жется другой человек, даже если это не согласуется с собственными потребно- стями. В определенных условиях такая компромиссная модель толерантного поведения позволяет человеку сохранить отношения дружбы, согласия, со- трудничества с другим человеком [Бгажноков Б. Х., с. 74-75].

Толерантность предполагает способность налаживать позитивные отноше- ния с другими людьми. В адыгской культуре используется выражение «ц1ыху хэтык1э» («искусство находиться среди людей»), которое наилучшим образом передает эту компетенцию. Человека, обладающего этой компетенцией, отлича- ют надежность и разумность, знание этических норм и их четкое исполнение.

Стремление не поддаваться эмоциям, не терять самообладание в труд- ной ситуации – отличительные особенности толерантного адыга, про которо- го говорят: «зышыIэ хэлъщ», «Iэдэбщ» («у него есть самообладание», «он сдержан»). Умение сдерживать себя и не совершать агрессивные действия обладает особой значимостью в адыгской культуре. Вне зависимости от эмо- ционального состояния человека, которое может возникнуть в проблемной ситуации и несмотря на негативно влияющие, провоцирующие обстоятель- ства, способность к самообладанию позволяет адыгу сохранить чувство соб- ственного достоинства. Умение быть «благодарным слушателем» – ещё одно важное свойство личности адыга. Это предполагает понимание того, что со-

беседник хочет быть услышанным. Вместе с тем это и его эмоциональная поддержка. Такое соучастие связано со способностью к сопереживанию.

Принципы толерантных отношений отражены в адыгских пословицах:

«е лъыхъуэр е хуэзэнщ» («кто ищет зло, тот столкнется со злом»),

«нэгъуэщ1ым мащэ хуэпт1ым – уихуэжынщ» («другому будешь рыть яму – сам туда угодишь»). Наряду с этим кодекс поведения адыга предполагает четкое соблюдение этнокультурных норм взаимодействия, которое позволяет свести к минимуму конфликты. Золотым правилом является знание меры во всем, что позволяет осуществлять бесконфликтные интеракции.

На равенство и ценность любого человека, отличающегося по каким-либо признакам, указывают такие высказывания, как «1эпхъуэмбипщ1ыр зэхуэмыдэми, зэхуэдэу ф1ыуэ болъагъу» («Все пальцы на руке разные, но явля- ются одинаково значимыми»). В кавказской этнокультурной системе с поняти- ем «толерантность» (сдержанность и терпимость) тесно связано понятие «доб- ро» как умение ладить с другими людьми. Понятие «добро» в адыгской системе соотносится с такими качествами, как почитание старших, обходительность, чувство собственного достоинства, ответственность, щедрость, храбрость, му- жество. Естественно, что эти качества являлись неотъемлемой частью системы воспитания подрастающего поколения. Одним из основных проявлений благо- воспитанности (щэныф1э) человека считалось наличие совестливости, сдер- жанности и боязни быть осуждаемым людьми. Поэтому в процессе взросления неукоснительно соблюдался важный принцип: «шынэрэ ук1ытэрэ хэлъу къэтэджын», что означает «взрослеть, обладая боязливостью и стыдливостью». Молодых людей изначально приучали к тому, что оценка окружающих людей является чрезвычайно важной. Следовательно, они старались соответствовать тем ожиданиям, которые существовали в ближайшем окружении. Негативные поступки, которые совершались детьми, воспринимались как издержки роди- тельского стиля воспитания. Свидетельством тому служит выражение «адэ-анэ мыущийщ», смысл которого можно передать как игнорирование мнений отца и матери.

Добро является следствием толерантности и проявляется в таких сужде- ниях, как: «ф1ы пщ1а – ф1ы ухуэзэжынщ» – «сделал добро – получишь доб- ро»; «1ей пщ1ауэ ф1ы ущымыгуыгъ» – «сделав зло, не жди добра»; «ф1ы пщ1ар к1уэдынукъым» – «сделанное добро не пропадет»; «ф1ы здэщы1эм ф1ыыщ1и щы1эщ» – «там, где есть добро, там есть и благодарность»; «ф1ым ф1ы пок1уэж, 1ейм 1ей пок1уэж» – «добро влечет добро, а зло влечет зло». Толерантность в данном случае – это способность жить в ладу с людьми и со- вершать добрые дела.

Вполне естественно, что каждый человек обладает конкретной информа- цией о добре и зле, будь то из своего или чьего-либо опыта. Естественно и то, что человек пытается всячески оградить себя от зла и приблизить к себе добро. Вербально такое пожелание передается в форме молитв, пожеланий, прокля- тий и т.д. (например, кабардино-черкесские благопожелания: «насыпыфIэ алыхьым уищI» – «дай бог тебе счастья»; «ф1ыгъуэу щы1эр тхьэм къыпху- ищ1э» – «дай бог тебе всего самого доброго»; «1ейм тхьэм дыщыхъумэ» –

«пусть предотвратит нас бог от зла»; «хьэзабым, бэлыхьым, узыфэ1ейм алыхьым ущихъумэ» – «пусть предотвратит тебя бог от беды, зла и болезни».

Интолерантность как отсутствие добра находит отражение в таких выска- зываниях, как: «1ей пщ1эм 1ей ухуэзэжынщ» – «сделаешь зло другому – зло к тебе вернется». С понятием «интолерантность» в кабардино-черкесской куль- турной системе соотносятся такие понятия, как «нэпэншэ», «напэ зимы1э»,

«ук1ытэ зыхэмылъ», «емык1уыншэ» (бессовестный, бесстыдный, непристой- ный, неприличный).

Позицию толерантности в межличностном взаимодействии объясняет ре- комендация: «Делэм уэ ф1эк1, гуыбзыгъэр уэ пф1эк1ынщ»– «Уступи дураку, а умный уступит тебе». Однако не во всех случаях и не всякий человек способен проявлять толерантность в отношениях. На практике нередко можно наблю- дать различные проявления нетерпимости. В таких случаях говорят: «Узыхэ- тым уадемык1уынумэ, уи унэ ек1уэл1эж» – «Если не можешь соответствовать окружающим людям – возвращайся домой» [Бгажноков Б.Х., 2003].

Традиционные правила кабардинцев гласят: «Дахэм къимубыдыр 1ейм къиубыдыркъым», т. е. «То, что нельзя достичь по-хорошему, нельзя достичь по-плохому». При этом обращается внимание на то, что не бывает человека без недостатков: «Дыгъэрэ мазэрэ пэт дыркъуэ я1эщ» – «Даже солнце и луна имеют изъяны». Суть другого суждения «Джэтэрыпщ нэхърэ 1ущабэ» заклю- чается в том, что лучше проявлять доброе отношение к людям, нежели нетер- пимость и насилие. О неизбежности противоречий в отношениях между людь- ми свидетельствует выражение «Псым хэлъ мывит1рэ пэт зонт1э1у» [Къэбэрдей уэрэдхэмрэ псалъэжьхэмрэ…, 1948, с.151] – «Камни в воде и те трутся друг о друга». На недопустимость насилия в ответ на насилие обраща- ется внимание в выражениях «Мывэк1э къуоуэм щ1акхъуэк1э еуэж» – «Уда- рившего тебя камнем ударь хлебом»; «Зым зыр ф1эмык1тэмэ л1ы ук1ыным к1э и1энтэкъым» – «Если бы не делались уступки друг другу, то человеческим убийствам не было бы конца».

Желание выделиться, лишний раз подчеркнуть свои заслуги, хвалиться своими достижениями не одобряются и являются не самыми лучшими каче- ствами человека в адыгской культурной системе. Такой человек рискует полу- чить репутацию невоспитанного и заносчивого: «Жьым тесу псым йопыдж», что примерно переводится как «Оседлав ветер, бодает воду».

Несомненно, современные процессы трансформации общества ведут к кардинальным изменениям во всех сферах жизни. Изменения происходят в си- стеме этнокультурных ценностей. Нередко происходит гипертрофированное восприятие различий между людьми, гиперболизация этнокультурных симво- лов и знаков, что создает риск роста ксенофобии, радикализма и экстремизма. Формирование толерантных установок у детей и подростков требует создания стабильных условий, цивилизованного рынка труда, обеспечивающего рабо- той, соответствующей потребностям и возможностям молодых людей.

Согласно проведенному анализу можно сделать следующие выводы:

1. Социально-экономическое положение молодежи в Кабардино- Балкарской Республике отличается неустойчивостью.

2. Создание и сохранение относительно нормального уровня матери- ального положения остается актуальной проблемой для большинства моло- дых людей.

3. Молодые люди стараются повысить свой социально- профессиональный уровень и стремятся получить образование. Однако их интеллектуальный и трудовой потенциал остается невостребованным, что делает проблематичным саму возможность самореализации.

4. Низкий уровень социально-экономического положения не позволяет молодым людям удовлетворять культурные запросы, что может негативно сказаться на самой идее толерантных отношений.

5. Одной из актуальных задач системы образования является повыше- ние качества образования и подготовки квалифицированных специалистов. В ряду значимых вопросов модернизации и гуманизации образования находят- ся проблемы формирования толерантности в межличностных отношениях у детей, подростков и юношей.

Резюмируя вышеизложенное, следует отметить, что в контексте общих проблем общества проблема формирования толерантности в межличностных отношениях у детей, подростков и молодежи является одной из ключевых. Особую значимость имеют социальные и экономические условия, недоста- точно отвечающие критериям благополучия. В силу названных причин ха- рактерными признаками социального самочувствия многих подростков и юношей в Кабардино-Балкарии являются неуверенность и растерянность. Сохраняется тенденция социального пессимизма. Отсутствие позитивного содержания образа жизни может привести к его стихийному восполнению негативным содержанием. Трансформационные процессы обусловливают изменения этнокультурных ценностей. Серьезному испытанию в этих усло- виях подвергаются и этнокультурные традиции воспитания ребенка в семье. Во многом они ведут и к трансформации родительских установок. Эти же тенденции характерны для многих регионов страны. Следовательно, суще- ствует необходимость более целенаправленного формирования толерантно-

сти в межличностных отношениях у детей и подростков.