§ 3.1. Толерантность в межличностных отношениях в смысловом континууме «свой – чужой»

В формировании толерантности в межличностных отношениях особую актуальность представляет проблема дифференциации людей по принципу

«свой – чужой». Связано это с тем, что «любая «инаковость» по-прежнему рассматривается не в качестве естественной характеристики партнера по со- циальному, политическому или культурному диалогу, а как индикатор, сиг- нализирующий о том, что речь идет о враге, диалог с которым бессмыслен или даже опасен» [Романенко Л.М.,2002].

Если в древние времена выражение «понятно говорящие» являлось ос- новным критерием, в соответствии с которым происходило определение

«своих», то «чужие», как правило, представлялись как «невнятно бормочу- щие».

В настоящее время другой человек воспринимается как «свой», если он обладает сходными личностными чертами, связан родственными, професси- ональными или иными культурно обусловленными отношениями, существу- ет общность взглядов и убеждений. «Чужой» обладает противоположными характеристиками и нередко относится к разряду не только посторонних, но и сознательно отвергаемых людей. «Чужой» – это посторонний человек, не связанный родственными отношениями или же имеющий взгляды, убежде-

ния и интересы, противоречащие собственным. «Свой» человек, внутренне отдалившийся, утративший душевную близость и взаимопонимание перехо- дит в разряд «чужих» людей. В этом случае человек в какой-то степени ста- новится «чужим» среди «своих» [Толк. сл. живого великорус. языка, 1955, с. 402].

Психика человека содержит инстинкты самосохранения и сохранения своего потомства, в соответствии с которыми происходит деление окружаю- щих людей на «своих» и «чужих».

Согласно теории «дологического» мышления Леви-Брюля человек пер- вобытного общества осмысливал мир согласно закону партиципации, т.е. со- причастия. Дифференциация людей на «своих» и «чужих» имела особое зна- чение в силу необходимости обеспечения собственной безопасности [Л. Ле- ви-Брюль, 2012]. Исследования Г. Тарда и Э. Дюркгейма свидетельствуют о том, что социальная жизнь возникала в процессе взаимодействия и коммуни- кации, основных законов солидаризма и ассоциации [Тард,1999, Дюрк- гейм,1991].

Столкновение с «чужим» носит амбивалентный характер. Эта встреча вызывает у человека ощущение странного, непривычного, малопонятного, поэтому возникает настороженность по отношению к «чужому». И, наобо- рот, у человека может возникнуть удивление и интерес к формам существо- вания чужой культуры [Ю.А. Сорокин, 1988, с.7].

Каждый человек рождается в определенной культурной среде, где его окружают люди со схожими признаками. В процессе освоения языка, тради- ций и обычаев конкретной культуры у него формируется соответствующая система ценностей, норм и моделей поведения, присущих «своим». Проблема заключается в том, что наличие большого числа культур создает реальный риск возникновения противопоставления «своих» «чужим», и далеко не в пользу последних. «Чужие», как правило, являются объектом негативных

оценок и враждебных установок, тогда как к «своим» проявляется одобри- тельное отношение, имеющее некритический характер. К тому же «чужие» находятся социально ниже «своих» [Аdorno T.W. et al, 1969; Адорно Т., 2001]. «Чужого» легче оскорбить, ему проще причинить зло.

Чрезмерная фиксация восприятия и дифференциация людей на уровне

«свой – чужой» порождает настороженность, недоверчивость, негативизм, недоброжелательность, замкнутость, не позволяет оценить реальные качества человека. Эмоциональным фоном, который выключает «чужого» из приня- тых моральных и этических норм и категоризует социализированное зло, вы- ступает «враждебная триада» – гнев, отвращение и презрение [Ениколопов С.

Характерна такая фиксация и для социальных общностей низкого уровня развития, где «чужой» является «табу». Она становится естественной основой и для идеологического ее насыщения с формированием «образа вра- га», стремлением объяснить любые неудачи действиями «вредителей» [Коле- сов Д.В., 1991]. Тревожные данные получены в процессе исследования, в ко- тором при ответе на вопрос, как часто молодые люди настроены агрессивно по отношению к другим людям, около 80% респондентов в той или иной сте- пени охарактеризовали свое поведение как агрессивное по отношению к дру- гим людям. Здесь стоит заметить, что окружающие к молодым людям отно- сятся, по мнению самих опрошенных, менее агрессивно, чем они к окружа- ющим (73%) [Завражин С.А., 1995, с. 128].

Деление на враждующие группировки по принципу «свой – чужой» представлено и в уголовном мире. Суть его – «своих» всячески защищать,

«чужих» притеснять и эксплуатировать. Появление в «зоне» враждебных группировок, придерживающихся разных криминальных ценностей, норм, традиций, сразу же ведет к возникновению борьбы за власть. В прошлом, чтобы избежать этого, членов разных группировок направляли для отбыва- ния наказания в «свои» колонии. В современных условиях в связи с активи- зацией национализма этот «закон» возродился и используется на иной –

националистической базе. В «зоне», как и в обычном армейском подразделе- нии, состоящем из лиц разных национальностей, господствовать будут пред- ставители той национальности, которая составляет большинство: это

«свои», а остальные – «чужие» [Пирожков В.Ф.,1998].

Любопытно, что дифференциация на «своих» и «чужих» имеет место не только у людей. Согласно исследованиям этологов, данный феномен про- является в моделях поведения обезьян в постконфликтной ситуации. При восстановлении нарушенных в ходе конфликта социальных отношений неко- торые виды обезьян демонстрируют аффилиативное поведение в отношении

«своих» непосредственно после конфликта, всячески демонстрируя свои добрые намерения.

«чужих» [Cheney Seyfarth, 1989].

Анализируя этимологию отношений «свой» и «чужой», Э. Бенвенист обращает внимание на различные аспекты формирования смыслового содер- жания «свой». В качестве первоначальной выделяется аспект свободы, обес- печивающий возможность жить и расти каждому человеку. Далее указывает- ся на такой аспект, как «свойность», предполагающий следование обычаю, общему проживанию. Подчеркивается, что «чужой» в сознании человека ас- социируется со странничеством, когда чужой предстает как странник. Со- гласно привычным стереотипам восприятия он малопонятен и иррационален [Э. Бенвенист,1995].

Социально-психологический механизм «я – другие» формируется как на органическом уровне (отличие сигналов извне от своих собственных) в раннем детстве, так и на психологическом уровне в более позднее время. По- ломка механизма регуляции этого отношения ведет к потере индивидуально- сти, психическим заболеваниям на основе неразличения Я от не-Я, внутрен- него и внешнего мира [Altman I.,1977].

Сформулированная Ч. Кули теория «зеркального Я» расширяет наши представления о значимости других людей в развитии человека. В основе его социально-психологического подхода лежит постулат о том, что представле-

ние человека о себе формируется под влиянием окружающих людей и вклю- чает три аспекта: 1) представление о том, каким человек воспринимается обобщенным другим; 2) осознание характера ответной реакций обобщенного другого; 3) самооценка, чувство гордости или подавленности в зависимости от того, каким видятся представления обобщенного другого [C.H.Cooley, 1964]. Ч. Кули исходит из того, что самосознание и ценностные ориентации человека являются зеркальным отражением реакции на них окружающих людей, т.е. «обращенность к другому человеку» – значимая составляющая в развитии Я. Только в процессе взаимодействия с другими людьми формиру- ется Я человека.

Дихотомия «свой – чужой» относится к тем базовым культурным до- минантам, которые формируют ценностную картину мира.

Идентификация объекта как «своего» или «чужого» происходит на уровне общепринятых и на уровне субъективных представлений. В первом случае дифференциация происходит по таким объективным признакам, как возраст, половая, национальная, географическая, геополитическая принад- лежность и т.п. Во втором случае идентификация связана с личност- ным отношением, формируемым индивидуальными и общественными цен- ностями. Существует два подхода в интерпретации дилеммы «свой – чужой». В основе первого подхода лежит идея негативной оценки «чужого» и поло- жительной – «своего». Второй подход включает ещё одну категорию – «дру- гой», что позволяет оценивать «чужого» не только нейтрально, но и положи- тельно. Исследование, проведенное в рамках последнего подхода, показало, что в различных контекстах возможно существование отрицательной оценки

«своего» и положительной – «чужого» [Алиева Т.В., 2013. С.6].

Дифференциация людей по критерию «свой – чужой» происходит на основе оценочной модели «свой – это хороший человек, чужой – это плохой человек». В зависимости от закрепляемого за человеком оценочного знака в дополнение к основному признаку появляются и другие: «враг», «другой»,

«друг». Актуализация дилеммы «свой – чужой» включает механизм оцени-

вания – «не такой, как я» («unlike myself») или же «чужой – враг». «Чужой – враг» как крайне негативная оценка запускает схему восприятия, связанную с угрозой и агрессией.

Основы иррациональных предрассудков относительно других людей закладываются еще в раннем возрасте. Объясняется это, с одной стороны, действием защитных механизмов, которые позволяют ограничить чрезмер- ное любопытство ребенка, и развитием эмоциональной привязанности к ма- тери, с другой стороны. Подозрительное отношение к «чужим» рассматрива- ется как производное от детской застенчивости и стремления находиться в кругу «своих».

Автор эпигенетической концепции развития личности Э. Эриксон утверждает, что в детстве происходит страшная вещь – «на конкретных при- мерах «чужих», на которых не следует походить, чтобы быть принятым сво- им кругом, показываются те потенциальные черты, которые ребенок должен научиться мысленно представлять, чтобы их повторять» [Эриксон Э., 2000].

Первый опыт узнавания ребенок получает еще в младенчестве в про- цессе взаимодействия со значимыми людьми, и в первую очередь с матерью. Опыт взаимного узнавания расширяется, когда в поле зрения появляются другие люди. Неудовлетворенность этой потребности может причинить ре- бенку непоправимый вред – «погасить его тягу к получению впечатлений», столь необходимых для психического развития. Ребенок младенческого воз- раста проявляет интерес к другому человеку и легко решает задачу различе- ния его пола уже после 6-7 месяцев жизни [Лисина М.И., 1986,1997]. Он не только внимательно смотрит и реагирует на голос, но и эмоционально откли- кается на появление близкого человека, стремится заслужить его одобрение. Правильно сформулированная потребность в другом человеке является осно- вой формирования толерантности личности.

Сформированность у ребенка переживания общности с другими людь-

ми является источником развития толерантности личности, когда активность направлена на поиск конструктивных механизмов взаимодействия с окружа- ющим миром. И «первое, что должны воспитать у детей и что развивается на протяжении всего детства, – это потребность детей в человеке, в другом че- ловеке, сначала в матери, отце, затем в товарище, друге, в коллективе и, наконец, в обществе» [Эльконин Д. Б.].

Говоря о недоверии детей к «чужим», следует заметить, что оно может трансформироваться в ксенофобию и этноцентризм в случае неадекватных условий воспитания. Однако только комплекс неблагоприятных факторов может обусловить формирование интолерантности.

Замечено, что боязнь «чужих» испытывают не только дети, но и взрос- лые, стремясь всячески избегать каких-либо контактов с ними [Еibl-Eibesfeldt I., 1989]. Вполне естественно, что человек больше доверяет близким и род- ным людям. Со «своими» связывают более крепкие узы, нежели с «чужими». Поэтому время от времени возникающие проблемы между родственниками легче преодолеваются и не ведут к стойким нарушениям отношений. Возоб- новление отношений с «чужими» происходит значительно труднее в силу большей выраженности негативных установок.

Во многих культурах заметно стремление к налаживанию дружеских отношений с представителями других культурных традиций. К примеру, тра- диции гостеприимства кавказских народов отражают благожелательное от- ношение к другим людям, служат механизмом формирования межкультур- ной толерантности.

В научной литературе встречаются семантически разные, но близкие по смыслу понятия, соотносимые с дихотомией «свой – чужой»: «аутгруппа

– ингруппа» [З.Фрейд, 1991; Tajfel, 1981,1982; Turner, 1981], «я – другие» [Altman I.,1977], «мы – не мы» [Л.Н. Гумилев, 2003], оппозиция «мы – они» [Б.Ф. Поршнев,1979]. Наряду с понятием «чужой» используется близкий по значению термин «инакость». С позиции В. Малахова «апология инакости превратилась в проповедь чуждости» [В. Малахов,2001. С. 25].

З. Фрейд обращает внимание на две взаимозависимые детерминанты социального взаимодействия – ингрупповую идентичность и аутгруппо- вую враждебность. Механизмом формирования враждебности к «чужим» и привязанности к «своим» служит «Эдипов комплекс», связанный с амби- валентностью эмоциональных отношений в семье на ранних этапах онто- генеза, которые проявляются в контексте социальных интеракций [З. Фрейд, 1991].

Tajfel H. и Turner J. сходятся во мнении, что процесс дифференциации происходит посредством сравнения «своей» группы с другими по измерени- ям, которые наиболее предпочтительны для ингруппы. «Свои» всегда будут искать положительные отличия и стремиться их преувеличить, проявляя фа- воритизм по отношению к ингруппе [Tajfel, 1981,1982; Turner, 1981].

Deschamps J.-C., Devos T. обращают внимание на эффект аутогруппо- вой гомогенности. По их мнению, члены ингруппы воспринимают аутгруппу как более гомогенную. Чем больше выражена идентификация с группой, тем значительнее межличностная дифференциация внутри самой группы. Вместе с тем наблюдается и феномен «само-сверхконформности» – тенденции вос- принимать себя как человека, не похожего на других членов ингруппы» [Deschamps J.-C., Devos T.,1998].

Рассматривая проблему идентичности, A.Giddens использует параметр

«приспособленчество (конформизм) – замкнутость на себя» и возражает про- тив тех, кто предрекает кризис способности человека обрести свою идентич- ность в современном обществе [Giddens A.,1991]. Проблема взаимодействия различных культур представлена в концепции Херсковиц, в которой раскры- ваются особенности процессов инкультурации и интернализации [Иконнико- ва С.Н., Большакова В.П.,2008, с.277].

Идентификация является одним из важных универсальных человеческих потребностей [Э. Фромм, 1990].

Идентификация – это психологический процесс, посредством которого субъект присваивает себе свойства, атрибуты и качества другого. Осознание

некоторой группой людей себя как «своих» в отличие от «чужих» определя- ется как этнос [Ю.С. Степанов, 2001, с. 129]. Самоидентификация необхо- дима для выработки определенных социально приемлемых жизненных ори- ентиров. Самоотождествление личности с некоей социальной общностью приводит к осознанию своей принадлежности к определенной культуре, спе- цифика которой познается в ее сопоставлении с другой культурой или при их противопоставлении. В структуре социальных отношений человек убежден в

«себеподобности» тех, кого он объединяет понятием «мы» и, как правило, не испытывает затруднения в определении мира «чужих». …Солидарность ба- зируется на дуализме «мы» и «они», когда неудовлетворенность своих инте- ресов объясняется через реализованность интересов социальных контрсубъ- ектов. Идентичность и солидарность – это феномены сознания, посредством которых социальная практика переводится в плоскость ментальных образов». Контактируя с чужой культурой, человек видит ее через призму своей ло- кальной культуры, чем в основном и предопределяется непонимание специ- фических феноменов незнакомой культуры. Поэтому необходим понятийно- терминологический инструментарий, с помощью которого можно было бы выявить и исследовать трудности, возникающие в процессе понимания куль- турных различий. Такой инструментарий может быть использован для опи- сания национально-культурной специфики межкультурных общностей, находящихся в ситуации контакта, потому что этническая картина мира, т.е.

«своя», очень часто вступает в противоречие с «чужой» картиной мира [«Свое» и «Чужое»…, 2003, с. 44].

Анализ отношения «мы – они», «я – другие» есть попытка объяснить, как люди понимают друг друга и почему имеет место непонимание, особенно ярко выраженное в отношениях между общностями (конфессиями, этносами, странами, социальными системами). Понимание людьми друг друга на раци- ональном уровне и – что не менее, а может быть, более важно – эмоциональ- но-психологическом необходимо для ломки стереотипов враждебности, представления о «других» как о чужих [А.А. Белик, 2001, с. 65].

«Я» есть особый мир существования, предполагающий других, но не отождествляющийся с ними. «Я» перестает существовать, когда внутри су- ществования ему не дано существования Другого, оставаясь в себе безвы- ходным и в этом его социальность. «Я» познает себя как продукт собствен- ной активности, которая возможна лишь при наличии Другого [Белых С.Ю.,2002. С.6-8].

Всегда ли отличительные особенности воспринимаются негативно? Ответ на этот вопрос дают исследования, проведенные Уильямом Мак-Гуайр (W. McGuire) и его коллегами. В ходе эксперимента детей просили «расска- зать о себе» и те чаще всего упоминали свои отличительные черты. Родив- шиеся за границей дети чаще других называли место рождения. Рыжие чаще брюнетов и блондинов говорили о цвете волос. Худенькие или тучные чаще сообщали свой вес. Дети из национальных меньшинств указывали свою национальность. Установлено, что сходным образом люди начинают более остро осознавать свою половую принадлежность, когда находятся среди лю- дей противоположного пола. Исследователи пришли к заключению, что каж- дый человек осознает себя тем и настолько, в чем и насколько он отличается от других. Поэтому, если черная женщина находится в группе белых жен- щин, она ощущает себя в первую очередь негритянкой; если она оказывается в группе черных мужчин, цвет ее кожи перестает быть первостепенным от- личием, и она ощущает себя прежде всего женщиной. Из этого следует, что человек стремится подчеркнуть свою неповторимость. Не желая сильно вы- деляться, человек проявляет свою индивидуальность с помощью одежды. Человек не любит сильно выделяться на фоне окружающих, при этом, одна- ко, все сходятся в желании чувствовать себя неповторимыми и подчеркивать то, в чем заключается их индивидуальность. Но, как показывают экспери- менты, человеку не безразлично, в чем именно заключается его особенность, он хочет отличаться от других в правильном направлении (курсив А.В.) – не просто отличаться от среднего, но быть лучше среднего [Д. Майерс, 2003, с. 309].

Толерантность как «противоядие» социально нежелательным моделям поведения призвана сглаживать негативизм и враждебность. В понимании Г.Л. Бардиер, толерантность – это социальная реальность, которую люди наблюдают в повседневной жизни, когда социальная значимость различий, существующих между ними (или между группами, к которым они принадле- жат), воспринимается как психологическая угроза (дискомфорт, диссонанс, давление) и трансформирует их социально-психологическую активность, направляя ее на снижение или усиление значимости этих различий [Бардиер, Г.Л., 2007, с.37].

Толерантные установки в межличностных отношениях определяются нами как психологическая готовность и способность человека воспринимать без предубеждения и одинаково позитивно относиться не только к «своим», но и «чужим». Негативное отношение к различиям между людьми связано с интолерантностью.

Толерантность не только к «своим», но и «чужим» людям не возникает на пустом месте. В реальных житейских ситуациях, как справедливо замечает Г. Оллпорт, происходит «формирование аффилиативного взгляда на жизнь», через «сочетание врожденных качеств и обучения» [Олпорт У., 2003, с. 40]. И в этом процессе многое зависит от наблюдательного участия взрослых, их стремления подмечать и фиксировать в сознании ребенка модели толерант- ного поведения.

Рассуждая о значимости толерантности, Г. Олпорт указывает на то, что у детей, обладающих этим качеством, имеется устойчивость к неопределен- ности, и для них не обязательна определенная и структурированная ситуация.

«Сталкиваясь с ограничениями, они не впадают в панику... Если все идет не так, нет необходимости обвинять других: можно нести ответственность са- мому, не впадая при этом в панику» [Обухова Л.Ф., 2007].

А.Г. Асмолов поясняет значение толерантности: «Когда вы встречаете иного, вы не сводите его к общему знаменателю, а признаете ценность ина- ковости» и предлагает «поразиться и понять, что инаковость каждого..., –

возможность иных логик, иных действий» [Асмолов А.Г., 2003, с.8].

Известен принцип гештальтистов: «Я живу в этом мире не для того, что- бы соответствовать твоим ожиданиям. А ты живешь в этом мире не для того, чтобы соответствовать моим. Ты – это Ты, Я – это Я. И если нам случится найти друг друга – это прекрасно». Он соответствует идее толерантности в отношениях между «своими» и «чужими».

Проведенный анализ свидетельствует о том, что изучение потенциала дихотомии «свой – чужой» и определение особенностей ее актуализации в аспекте межличностных и межкультурных отношений открывает перспекти- вы научно обоснованного формирования толерантности во взаимоотношени- ях на разных этапах онтогенеза.