Структура Прикаспийского песчаного очага чумы

Уникальная возможность многолетнего наблюдения за эпизоотией создалась в Прикаспийском песчаном очаге чумы (Кузнецов с соавт., 2001), результаты которого рассмотрены в данном подразделе.

Способом круговой экстраполяции были оконтурены эпизоотические участки с 1979 по 2002 гг. Некоторые их них представляли собой единые массивы, большинство же других распадались на несколько отдельных фрагментов, часть из которых состояли из единичных окружностей. Количественные характеристики участков за отдельные годы приведены в таблице 12.

Анализ картосхем эпизоотий позволил выявить некоторые закономерности их передислокаций по территории очага. Первый эпизоотический участок осени 1979 г. представлял собой единый массив площадью 164 тыс. га (рис. 9). Выявлен он был после 25-летнего межэпизоотического периода, начавшегося в Северо-Западном Прикаспии в 1954 г. Весной 1980 г. остаточные проявления были обнаружены на двух небольших фрагментах, один из которых располагался рядом с первыми точками 1979 г., другой — примыкал к юго-западной оконечности осеннего участка.

Весной 1981 г. эпизоотия была обнаружена на территории площадью 93 тыс. га, отстоящей от массива 1979-1980 гг. на 30 км в северном направлении. Этот новый участок был представлен лишь одним фрагментом. В 1982 г. эпизоотия продолжилась практически в прошлогодних пределах, но с добавлением двух фрагментов, занявших новые территории, один из которых «приблизился» к северным точкам участка осени 1979 г. (рис. 10).

145

Таблица 12. Параметры эпизоотических участков в Прикаспийском песчаном очаге чумы за 1979-2002 гг.

В 1983 г. продолжался рост эпизоотического участка и распадение его на фрагменты.

146

Рис. 9. Прикаспийский песчаный очаг чумы. Эпизоотический участок 1979-1980 гг. в пределах Волго-Кумского междуречья, оконтуренный методом круговой экстраполяции. Эпизоотические точки осени 1979 г. (7) и весны 1980 г. (2).

147

Рис. 10. Прикаспийский песчаный очаг чумы. Эпизоотический участок 1981-1982 гг. Эпизоотические точки и границы участка: весны и осени 1981 г. (7), весны и осени 1982 г. (2), 3 —участок двухлетнего проявления чумы.

148

В 1985 г. наибольший фрагмент участка (49 тыс. га) был расположен на территории, уже несколько раз имевшей зараженных животных, другие — явились, как бы, результатом «выплеска» процесса в северо-западном и юго-восточном направлениях. В 1986 г. эпизоотия проявилась, заметно переместившись в северном направлении, а также и на территории, уже зарекомендовавшей себя как «центр» активности. При «освоении» новых территорий интенсивность процесса значительно возросла (более 3-х точек на 10 тыс. га). В следующем году, вместе с возвратом в прежние места на юго-востоке, продолжался рост участка в северо-западном направлении. Общий охват территории довольно интенсивной эпизоотией в 1987 г. достиг 300 тыс. га — это наибольший показатель за все анализируемые годы (рис. 11).

Сходное пространственное строение отдельных эпизоотий и территориально-временные аспекты их развития наблюдались в Волго­Уральском песчаном очаге чумы (Медзыховский с соавт., 1999; Гражданов, 2002).

В 1990 г. снижение активности эпизоотии наблюдалось уже на северных фрагментах, однако, произошел мощный возврат в юго­восточные пределы, который продолжился в 1991 г. с наращиванием эпизоотической площади по восточному краю участка.

149

Рис. И. Прикаспийский песчаный очаг чумы. Эпизоотический участок 1983-1987 гг. Продолжительность регистрации эпизоотии: 1 —1 год; 2 —2 года; 3 —3 года; 4 —4 года.

150

Рис. 12. Прикаспийский песчаный очаг. Эпизоотический участок 1988-1989 гг. Границы фрагментов участка: 1 —1988 г., 2 -1989 г.

151

В 1992 и 1993 гг. отмечено резкое снижение интенсивности процесса с распадением участка на мелкие фрагменты в пределах эпизоотического участка 1990-1991 гг. В 1993 г. обнаружена всего одна эпизоотическая точка осенью, а в 1994 г. ограниченные проявления были приурочены к западному краю зоны активности чумы, где в 1990-1991 гг. отмечались единичные фрагменты участков.

В 1995 г. остался лишь один элементарный фрагмент в зоне эпизоотии прошлого, 1994 г., а основной массив вновь «загорелся» в пределах участкаї988-1989 гг. и в 1996 г. снизил активность, распавшись на 4 небольших фрагмента.

В 1997 г. зараженные чумой носители и переносчики возбудителя обнаружены не были, однако, считать это прекращением эпизоотического процесса, очевидно, нельзя, поскольку именно в этом году произошло наиболее глубокое сокращение объемов обследования (Илюхин с соавт., 2001).

Таким образом, выяснено, что эпизоотические проявления способны из сезона в сезон перемещаться по территории. Подобные перемещения отмечены и в других природных очагах чумы (Найден с соавт., 1969; Ротшильд, 1978; Ривкус с соавт., 1985; Шевченко, 1985; Алашбаев, Дубянский, 1989; Гражданов, 2002). Характер перемещений, их дистанции и направления создают отчетливое впечатление зависимости выявляемых в конкретный сезон эпизоотических событий от предшествующих. При этом различимы две формы перемещений — ближние (обычно до 10 км) постепенные передислокации и дальние (в несколько десятков километров) «переносы».

152

Рис. 13. Прикаспийский песчаный очаг чумы. Эпизоотический участок 1999-2002 гг. Фрагменты с однократными (7) и двукратными проявлениями (2).

153

Последствия дальних переносов («скачков») обычно обнаруживались осенью, а сами «скачки» происходили, вероятно, раньше. Подобные заносы возбудителя в «свежие» поселения носителей приводили к формированию в этом месте весной следующего года нового эпизоотического участка. Наиболее яркие примеры таких «скачков» отмечены в 1982, 1986 и 1987 гг.

Через год после начала эпизоотии на новом месте первоначально единый участок всегда распадался на отдельные фрагменты, что свидетельствовало о снижении интенсивности процесса в связи с вымиранием значительной части популяций носителей и переносчиков. Относительно близкое расположение разделившихся мелких фрагментов может свидетельствовать о «перемещениях» возбудителя по поселениям носителей обычным эстафетным путем.

Иногда новые удаленные фрагменты эпизоотических участков обнаруживались весной либо на «нетронутой» территории, либо там, где чума регистрировалась несколько лет назад.

Различная степень повторяемости эпизоотий на отдельных участках и перерывы между повторами объясняются тем, что популяции носителей и переносчиков, в которых циркулировал возбудитель, на некоторое время (5-6 лет) теряют способность поддерживать течение острого эпизоотического процесса, но постепенно восстанавливают ее вновь. Это свойство популяций обеспечивает видимое «движение» эпизоотических участков по территории очага, как бы плавное «перетекание» их с места на место. Сходная картина наблюдалась и в других очагах песчаночьего типа (Найден с соавт., 1969; Кадацкий, Кадацкая, 1973; Ротшильд, 1978; Ривкус с соавт., 1985; Шевченко, 1985; Алашбаев, Дубянский, 1989;

154

Медзыховский с соавт., 1999; Гражданов, 2002). Ежегодная передислокация мест обнаружения чумного микроба не оставляет сомнений в том, что возбудитель инфекции обладает устойчивой способностью к экспансии, а популяции его носителей и переносчиков могут обеспечить ему такую возможность. Остается не до конца изученной количественная сторона этой экспансии — скорость, направленность и факторы передачи, однако, отдельные этапы процесса выявляются при эпизоотологическом обследовании (Кузнецов с соавт., 2001).

Наиболее устойчивые эпизоотические проявления, начиная с 1981 г., были приурочены к зоне орошаемого земледелия, а точнее к стыку целинных земель и сельскохозяйственных угодий, оборудованных оросительными каналами и водогонами, берега которых часто зарастают бурьяном. Обитающие в очаге мышевидные грызуны, численность которых и раньше достигала порой высоких значений, активно вовлекаются в эпизоотический процесс. Их поселения часто граничат с поселениями песчанок, а кое-где и сусликов. Отмечаемое многими авторами преобразование природы очага может быть причиной его функционирования в постоянном режиме.

Некоторые закономерности природной очаговости чумы наглядно выявляются при последовательном совмещении картографических данных за разные годы. Анализ многолетних эпизоотических проявлений в Прикаспийском песчаном очаге, начиная с 1979 г., может служить основой его эпизоотологической дифференциации. Общие сведения о повторяемости эпизоотических проявлений на отдельных территориях собраны на основе формально-территориального деления очага. Из 24 лет продолжения эпизоотии только в 1997 г. возбудителя чумы не смогли

155 обнаружить, однако, этот перерыв в регистрации зараженных животных, по всей вероятности, нельзя считать свидетельством остановки процесса. Именно этот год характеризовался наименьшими объемами обследования в связи с недостаточным финансированием, что, очевидно, послужило основной причиной пропуска эпизоотии, хотя и ее интенсивность в это время также была явно недостаточно высокой (Илюхин с соавт., 2001). По причине низкой интенсивности процесса возбудитель не обнаруживался в осенние сезоны 1980, 1994, 1996 и 2002 гг., и лишь однажды — в весенний сезон 1993 г. Кроме того, в другие годы осенью всегда отмечалось меньшее число мест выявления зараженных животных, что говорит о низкой активности эпизоотических факторов в это время года.

Наиболее простым способом изучения повторяемости эпизоотий на одной и той же территории является учет кратности регистрации возбудителя в отдельных секторах по годовым или полугодовым интервалам. По результатам эпизоотологического обследования очага подразделениями Астраханской противочумной станции проявления чумы зарегистрированы в 119 секторах. Один из них (4333804612) примыкает к условной (формальной) границе между степным (14) и песчаным (43) очагами и отстоит от северной оконечности основного эпизоотического участка на 60 км. Хотя этот сектор формально входит в состав Прикаспийского песчаного очага, мы посчитали правильным отнести его к степному очагу как независимый участок и не использовать для анализа. Следовательно, анализ проведен по 118 секторам, из которых на территории 46 (39%) чума была обнаружена в течение лишь одного сезона (полугодия). На остальных 72 секторах (61%) эпизоотия регистрировалась от 2 до 8 сезонов, а на одном из них (4333808244) — даже 13 сезонов в течение 10 разных календарных лет двадцатилетнего отрезка времени. Многократные проявления обычно не представляли собой одну непрерывную цепь эпизоотических сезонов. Длительность перерывов, которых могло быть несколько, колебалась от полугодия до 15 лет. Самая

156 длинная эпизоотическая цепь из 5 сезонов наблюдалась в уже упомянутом секторе с 13-кратным обнаружением возбудителя. В других секторах непрерывные цепи не превышали 3 сезонов. Наибольший зарегистрированный срок между первым и последним обнаружением чумы в секторе равен 20.5 годам.

Каждое «однократное» выявление чумы в секторе фактически могло продолжаться до 2-х и более месяцев в течение сезона и регистрироваться поочередно в нескольких местах (максимум, в шести), однако чаще такое место («эпизоотическая точка») было только одно. Так, секторы, имевшие по одной «положительной» точке за сезон, встречались 223 раза, по две — 53, по три — 19, по четыре — 7, по пять — 2 и по шесть — 3 раза, что в посезонном аспекте составило 307 «сезоно-секторов», учитывая неоднократную повторяемость эпизоотических проявлений в разные сезоны во многих из них.

При совмещении данных за весь эпизоотический период, секторов, «накопивших» только по одной точке, было 40 (34%). В ряде секторов накоплено по 10-11 точек, а в секторе с 13-кратным проявлением — 16. Общее число эпизоотических точек, образовавших участок за эти годы, составило 445.

Таким образом, формально-территориальный анализ позволил выяснить характер проявлений чумы на отдельных секторах, заключающийся в кратности и длительности эпизоотических периодов и перерывов между ними, а также в числе эпизоотических точек. Большая часть секторов (61%) неоднократно поражались чумой, хотя однократные проявления отмечены также на значительной их части (39%).

Детальная дифференциация современной активной части Прикаспийского песчаного очага чумы осуществлена нами при совмещении 23-х карт годовых эпизоотических участков, изготовленных способом круговой экстраполяции. При совмещении карт первого и второго эпизоотических лет вычерчивали совмещенный контур участка и

157 контуры перекрывающихся фрагментов, в которые вписывали кратность проявлений (на начальном этапе это была цифра 2). Затем совмещали карты только что изготовленного обобщенного (двухлетнего) и следующего участков и т. д. В процессе изготовления все новых обобщенных за ряд лет карт, кратность проявлений, вписываемая в перекрывающиеся фрагменты, увеличивалась.

При оконтуривании перекрывающихся частей применяли следующее правило. Если внутри фрагмента, являющегося общим для совмещаемых участков, имелись эпизоотические точки наиболее позднего участка, такой фрагмент оконтуривали и кратность проявлений на нем увеличивали на единицу. Если точки очередного участка в этот фрагмент не попадали, контур не вычерчивали, а кратность оставляли той, какая была указана на предыдущей карте.

Обобщенное изображение участка многолетних эпизоотических проявлений приведено на рисунке 14. Его наибольший поперечник (с юга на север) составил за все эти годы около 180 км. Из рисунка видно, что участок имеет вполне сформировавшуюся и четкую структуру. Наличие подобной «концентрической» структуры однозначно свидетельствует о существовании в активной части очага эпизоотического «центра» или «ядра». Причем дислокация ядра вблизи от геометрического центра образовавшейся фигуры согласуется с общебиологическими, ландшафтно­географическими и другими природными закономерностями. Это же свидетельствует о взаимосвязанности всех эпизоотических событий, послуживших источником формирования участка на этой территории, и об их зависимости от более общих причин. Однако существует и точка зрения об отсутствии какой-либо связи между любыми отдельно взятыми фактами обнаружения возбудителя чумы в природе (Солдаткин с соавт., 1986; 1988).

158

Рис. 14. Участок многолетних эпизоотических проявлений в Прикаспийском песчаном очаге чумы за 1979-2002 гг. и его дифференциация по суммарной продолжительности эпизоотий чумы в поселениях носителей и переносчиков возбудителя: 1 —1 год; 2 —2-3 года; 3 —4-6 лет; 4 —7-10 лет.

159

Зона однократных проявлений чумы занимает всю периферическую часть участка, окаймляя фрагменты с более частыми эпизоотиями. Плавное снижение кратности проявлений при движении от центра к границам говорит о постепенном, но постоянном или периодическом расширении территории, охватываемой эпизоотией. В процессе роста участка, места обнаружений зараженных животных неоднократно возвращались в его центральную часть, что подтверждает наличие устойчивого ядра и свидетельствует о его особой роли в жизни очага.

При рассмотрении повторяемости эпизоотий по зонам разной кратности следует иметь в виду, что указанная общая кратность внутри какого-либо фрагмента (например, с однократным проявлением) не означает регистрации возбудителя на всей его территории в течение лишь одного календарного года. В примере с однократными проявлениями «однократность» относится к отдельным фрагментам, сформированным эпизоотическими точками разных лет, но в каждом таком фрагменте возбудитель вторично не обнаруживался, а новые однократные проявления наращивали площадь этой зоны.

Площади фрагментов были измерены полярным планиметром, затем на каждом фрагменте подсчитаны все эпизоотические точки. В качестве показателя, характеризующего интенсивность эпизоотического процесса, мы использовали плотность положительных проб на 10 тыс. га. Правомочность использования этого показателя обусловлена тем, что средняя ежесезонная плотность обследования, принятая в зоне деятельности большинства противочумных станций, достаточно стандартна и соблюдается не зависимо ни от эпизоотической фазы, в которой находится очаг, ни от района, где берутся пробы. Прямая связь частоты встречаемости зараженных объектов от их количества очевидна. Это позволяет с уверенностью пользоваться плотностью точек C положительным результатом на чуму в качестве показателя интенсивности процесса, как в сезонном, так и в многолетнем аспектах. Количественные

160 характеристики фрагментов эпизоотического участка по кратности проявлений приведены в таблице 13.

Таблица 13. Количественная характеристика фрагментов эпизоотического участка 1979-2002 гг. в Прикаспийском песчаном очаге, дифференцированных по общей продолжительности проявлений чумы

Наиболее значимым результатом проделанной работы явилось установление точной дислокации и конфигурации ядра участка с наибольшей кратностью проявлений в нем чумы (более 7 лет) и плотностью положительных проб (16,4 на 10 тыс. га). Это ядро, площадью 32 тыс. га, дислоцировано в окрестностях железнодорожного разъезда № 7 (Олейниково), в пределах которого возбудитель чумы регистрировался с весны 1981 г. по весну 2002 г. то в одних, то в других местах, составивших в общей сложности 45 эпизоотических точек. Накопленная в ядре за 7-10 лет плотность точек с находками зараженных животных позволяет считать, что здесь практически не осталось поселений носителей-песчанок, не сталкивавшихся с возбудителем в то или иное время. Кроме основного ядра в 15 км восточнее расположен небольшой фрагмент, характеризующийся такой же кратностью проявлений и, возможно, указывающий на то, что зона повышенной устойчивости факторов энзоотии чумы существует и на некоторых других территориях, имеющих такую же или меньшую плотность положительных проб.

Данные таблицы 13 отчетливо демонстрируют зависимость накопленной за разное число лет плотности положительных проб от

161

кратности (длительности) проявлений чумы, что позволяет рекомендовать использовать этот показатель (плотность) для эпизоотологической дифференциации территории даже без специального учета кратности. Заметим, что технология изготовления итоговой карты путем совмещения карт за многие годы, достаточно сложна и трудоемка, а простое нанесение эпизоотических точек за все годы на одну карту и последующее их объединение значительно проще. При использовании второго (упрощенного) способа можно вообще не учитывать кратность проявлений на отдельных фрагментах, а оконтуривать их по степени агрегированности точек.

Для выявления групп точек, агрегированных в различной степени, и последующего их объединения мы применили видоизмененный прием круговой экстраполяции, при котором вокруг каждой точки многолетнего эпизоотического участка поочередно вычерчивали три окружности разной площади — 1 тыс. га, 3 тыс. га и 10 тыс. га (их радиусы соответственно — 1.8 км, 3.1 км и 5.6 км). Сначала вычерчивали карандашом малые окружности. Те из них, которые соприкасались между собой, обводили одной линией, но только в том случае, если их было не менее 10 в одной группе. Затем, удалив лишние наброски малых окружностей, вычерчивали средние и оконтуривали не менее 3-х соприкасающихся. После этого вычерчивали большие окружности и объединяли все соприкасающиеся по общим правилам круговой экстраполяции (рисунок 15). Внешние контуры эпизоотического участка в обоих случаях идентичны друг другу.

Дифференциация участка по кратности проявлений чумы и по плотности эпизоотических точек демонстрирует сходные в общих чертах результаты, несмотря на использование разного числа градаций (четыре и три). Кроме того, плотность точек (на 10 тыс. га) на фрагментах высшей категории в обоих случаях оказалась практически идентичной (16.4 и 15.8).

162

Рис. 15. Дифференциация участка с многолетними эпизоотическими проявлениями (1979-2002 гг.) в Прикаспийском песчаном очаге чумы по накопленной плотности эпизоотических точек. Плотность точек на 10 тыс. га: 1 —не менее 1.0; 2 — не менее 3.3; 5 — не менее 10.0 (в среднем 15.8).

163

При сравнении рисунков 14 и 15 видно также, что дислокации центральных частей фрагментов с повышенными кратностью и плотностью в значительной степени совпадают, хотя детали очертаний фрагментов различаются. Поэтому способ дифференциации очаговых территорий по агрегированности мест обнаружения возбудителя достаточно обоснован. Однако дифференциацию по кратности проявлений следует считать более объективным и точным способом.

164

4.2.2.