Развитие методологических основ эпизоотологического обследования природных очагов чумы
В 20-х - 30-х годах 20-го века у нас в стране было начато интенсивное изучение природной очаговости чумы. Устанавливалась ландшафтная структура очагов, определялся набор носителей и переносчиков инфекции, выяснялась их роль в сохранении и распространении возбудителя.
Досконально изучалась экология грызунов и их блох, проводились фаунистические исследования. В результате углубления знаний о закономерностях проявлений чумы было выдвинуто положение о необходимости дифференциации территории природного очага. При этом перед противочумными работниками были поставлены две задачи: выявление интенсивных эпизоотий путем широкой эпизоотологической разведки и изучение механизмов энзоотии силами укрупненных эпидемиологических отрядов (Акиев, 1965). Эпизоотологическая разведка включала в себя поиск трупов грызунов и сбор блох из входов в норы. Однако ее применение ограничено весьма узким набором ситуаций, что во многих случаях не давало желаемых результатов и привело к его дискредитации в глазах практических работников. В последствии произошел постепенный возврат к прежней тактике и методике, когда точки обследования, на которых обязательно отлавливали грызунов, практически равномерно распределялись по территории очага. Взгляд из современности позволяет заключить, что ситуации, требующие ускоренной, но широкой разведки, если и могут возникать, то далеко не везде и достаточно редко. Поэтому, в частности, в современных социальноэкономических условиях значение дифференциации только возрастает и приобретает особую остроту.Тактика и методы обследования на чуму Волго-Уральского песчаного очага чумы претерпевали изменения по мере наступления новых эпизоотических периодов. При анализе конкретных эпизоотий исследователи отмечали приуроченность мест обнаружения зараженных
31
животных к определенным биотопам (Акиев с соавт., 1964). Позднее было установлено, что наиболее часто и устойчиво чума проявляла себя в широкой полосе, вытянутой от юго-западной границы песков, через их середину к северо-восточной кромке (Шевченко с соавт., 1970).
C некоторого времени было замечено, что значительая часть культур возбудителя, а иногда подавляющая, выделяется от гребенщиковых песчанок. Число зараженных грызунов и блох на точке эпизоотологического обследования, как правило, невелико и при повторном облове они обычно уже не встречаются. Авторы разработок, памятуя о научно-исследовательской функции обследования, рекомендовали сильнее «насыщать» территорию точками взятия проб, особенно в межэпизоотический период. В период активных эпизоотий этот подход предлагали сохранять, но при этом дополнительно определять границы пораженной территории. Возможность выполнения перечисленных требований видели при подключении к работе дополнительных мобильных бригад (Шевченко с соавт., 1970).Первый опыт эпизоотологической дифференциации на ландшафтной основе был осуществлен в Прикаспийском Северо-Западном очаге чумы (Миронов, 1945; 1957 б). В последующем такие работы были выполнены и в Волго-Уральском междуречье (Лисицын, Худяков, Демяшев, Шевченко, 1964). Научный анализ материалов, собранных в различных очагах, привел исследователей к закономерным выводам о целесообразности дифференцированного подхода при эпизоотологическом обследовании в различных очагах и их отдельных районах (Акиев, 1965; Миронов, 1969). Уже тогда, исходя из основных положений теории природной очаговости чумы, было ясно, что тактика обследования будет научно обоснованной и целесообразной лишь в том случае, если она строится на принципах эпизоотологической дифференциации территории хотя бы в самой общей (предварительной) форме (Миронов, 1969). В основу целенаправленного мониторинга положены принципы ландшафтного районирования, которое
32
служит первой и основной ступенью эпизоотологической дифференциации очага. Анализ эпизоотологических данных, включая закономерности распределения носителей и переносчиков возбудителя чумы (структуру их ареалов) на фоне ландшафтной карты, должен обеспечить выделение наиболее оптимальных для циркуляции чумного микроба участков природного очага.
Считалось, что именно здесь интенсификация обследования, особенно в межэпизоотические периоды, должна быть максимальной (Миронов, 1969). Достижение этой цели потребовало многих лет изучения различных аспектов существования природных очагов, в результате чего к настоящему времени достигнут приемлемый уровень аргументации и оформления рекомендаций (Методические рекомендации по совершенствованию ..., 1997; Временные методические указания ..., 1998; Методические рекомендации по организации ..., 1998; Попов с соавт., 2001; Организация и проведение эпидемиологического надзора ..., 2002; Кузнецов с соавт., 2004; Матросов, Кузнецов, Попов с соавт., 2004).Таким образом, к середине прошлого века, в целом, сложились организационные формы эпизоотологического обследования природных очагов чумы, которое было подчинено решению двух основных задач: определению мест течения эпизоотий для обоснования того или иного комплекса профилактических мероприятий и выяснению различных вопросов природной очаговости для обновления стратегических основ профилактики (Дятлов, 1978 а). К семидесятым годам стало ясно, что решение второй задачи силами практических противочумных учреждений вряд ли осуществимо. Тем не менее, официального снятия с них научноисследовательской функции не произошло, поэтому и затраты на обследование не были снижены. Большой объем получаемой при обследовании информации без радикального роста научного потенциала практических учреждений перестал давать новые результаты в деле познания механизмов энзоотии чумы (Дятлов, 1990). При этом специализированные научно-исследовательские формирования имели
33
гораздо меньшие возможности для углубленного изучения нерешенных проблем природной очаговости, но изменить ситуацию попытки не предпринимались. Фактически рекомендации по дифференциации очаговых территорий оставались в сфере теоретических разработок, мало влиявших на практику эпидемиологического надзора. В этой связи были опубликованы предложения по кардинальной перестройке эпизоотологического обследования.
В программной статье А.И. Дятлова (1990) были изложены новые принципы организации обследования, согласно которым основной путь его усовершенствования заключается в дифференцировании территории на основе анализа индексов эпизоотичности. Призыв автора осуществлять реальную дифференциацию конкретных очагов был воспринят нами положительно. Однако предложенную им принципиальную схему дифференцирования мы несколько изменили. Во-первых, нами были использованы не индексы эпизоотичности в чистом виде, а кратность регистрации эпизоотических циклов на территории каждого сектора первичного района. При этом отдельный цикл мог продолжаться несколько лет. Во-вторых, были привлечены данные об эпидемических проявлениях в прошлом И, B- третьих, о плотности населения, проживающего на каждом участке в нынешнее время. За формально-территориальную единицу членения территории принят не первичный район (Методические рекомендации по совершенствованию ..., 1997; Временные методические указания ..., 1998; Методические рекомендации по организации ..., 1998), а сектор(Организация и проведение эпидемиологического надзора ..., 2002). Таким образом, нами был использован видоизмененный интегрированный показатель эпидемической опасности той или иной территории (см. раздел
4.2. ), рекомендованный для регламентации эпизоотологического мониторинга в природных очагах чумы (Кузнецов с соавт., 2004; Матросов, Кузнецов, Попов с соавт., 2004).
34
Еще по теме Развитие методологических основ эпизоотологического обследования природных очагов чумы:
- СОДЕРЖАНИЕ
- Развитие методологических основ эпизоотологического обследования природных очагов чумы
- 3.2. Способы оценки численности носителей и переносчиков возбудителя чумы
- ЛИТЕРАТУРА
- ГЛАВА II ГЕОГРАФИЯ ИНФЕКЦИОННЫХ БОЛЕЗНЕЙ НЕКОТОРЫЕ ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ О МЕДИЦИНСКОЙ ГЕОГРАФИИ