12.3 История и регулирование фармацевтических препаратов

В сегодняшнем виде фармацевтическая промышленность существует с 1930-ых годов. До этого местные фармацевты (или химики) смешивали микстуры и эликсиры из отдельных химических веществ, используя или стандартизированные формулы или свои собственные наработки.

Регулирование фармацевтической промышленности и ее продукции расширилось в течение двадцатого столетия в ответ на возрастающую действенность, эффективность, и токсичность лекарств. До конца 1800-ых годов большинство «фармацевтических смесей» производило мгновенный эффект улучшения самочувствия пациента, но в большинстве случаев они не особенно помогали вылечить саму болезнь. Это означало, что пациенты могли сами оценить выгоды препарата и не нуждались в подробной консультации профессионала в области здравоохранения (профессионального медика) при выборе продукта. Первый «современный» фармацевтический продукт, антитоксин дифтерии, был создан в середине 1890-ых годов и значительно уменьшал распространение дифтерии. Однако, именно потому что этот новый препарат не оказывал немедленного воздействия на пациента или ему сразу не становилось лучше (препарат предотвращал заболевание, не давал человеку заболеть), для пациента было гораздо труде увидеть и оценить выгоду.

Первым шагом в регулировании фармацевтических продуктов был закон о Контроле за Биопрепаратами[286] 1902 года. Это законодательный акт был прямым ответом на заражение антитоксином дифтерии, которое привело к смерти тринадцати детей. Этот инцидент способствовал всеобщей озабоченности вопросом безопасности пищи и поставки медицинских препаратов, который поднимался в популярной прессе и книгах, например, в книге «Джунгли» Аптона Синклера. За этими событиями сразу последовал закон о Доброкачественности продуктов и медицинских препаратов 1906 года. Хотя закон был сосредоточен, прежде всего, на поставках продовольствия, он требовал, чтобы изготовители медицинских препаратов обеспечивали адекватную маркировку. Производитель должен был либо использовать стандартную формулу для изготовление препарата, либо приводить полный список ингредиентов.

Тогдашние компании не производили препараты так, как это делают сегодняшние интегрированные фармацевтические фирмы. Главным образом, они выпускали нефасованные лекарственные препараты и химические вещества тонкого органического синтеза для продажи упаковочным фирмам и местным аптекам. Они были контрактными производителями с одинаковой номенклатурой продукции, конкурирующими на основе цены и обслуживания, но не науки[287]. Кроме того, несмотря на производство большого количества «лекарств», немногие болезни фактически могли быть вылечены или их течение могло быть замедлено с помощью лекарств. Законы 1902 и 1906 года сокращали число конкурентов, делая оставшиеся фирмы более крупными и прибыльными. Затем начало первой мировой войны нежданно-негаданно принесло колоссальные прибыли. Германия, тогдашний лидер в области химических и фармацевтических исследований, обладала большинством патентов на результаты исследований и технологические процессы.

В 1931 году из федерального Бюро Химии выделилось отдельное ведомство - Управление по контролю за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA[289]), которое сегодня несет ответственность за оценку качества новых продуктов и осуществляет надзор за их производством (см. Таблицу 12.4). В эпоху, предшествовавшую открытию антибиотиков, изобретение широкого спектра сульфамидных препаратов было главным научным достижением. Спасая множество жизней, они, однако, спровоцировали настоящую гуманитарную катастрофу.

Закон о продуктах питания, медикаментах и косметических средствах[291] 1938 года устанавливал несколько важных ограничений. Во-первых, он требовал предварительной регистрации всех новых лекарственных средств в FDA, предоставляя ведомству возможность проверить препарат перед появлением его на рынке. Закон также наделил FDA правом налагать запрет на выпуск тех или иных лекарств. Во-вторых, он увеличил количество обязательной информации, которая должна была быть указана на упаковке любого препарата, отпускаемого без рецепта. Эта информация включала рекомендации по использованию и побочные эффекты. Для лекарств, продаваемых строго по рецепту, существовали другие стандарты маркировки.

Через эти условия маркировки Закон о продуктах питания, медикаментах и косметических средствах впервые обозначил различие между отпускаемыми по рецепту и свободно торгуемыми (OTC[292]) лекарствами. Несмотря на то, что раньше любой не содержащий наркотических веществ препарат мог быть продан как по рецепту, так и непосредственно из рук в руки (OTC), после 1938 года почти все новые лекарства были классифицированы, как отпускаемые строго по рецепту.

В 1940-е годы три ключевых события драматично изменили фармацевтическую промышленность. Во-первых, в ходе открытия стрептомицина были развиты новые методы обнаружения и выделения потенциально полезных веществ. Во-вторых, американское Патентное бюро постановило, что химические процессы обработки стрептомицину, его выделение и очищение, создавали новый продукт. Кроме того, процесс обработки этого продукта и сам продукт полежали патентованию. В-третьих, вместо того, чтобы выдавать конкурентам лицензии на производство своей запатентованной продукции, как это происходило раньше, фармацевтические фирмы начали осуществлять свои патентные права по управлению производством, сбытом и ценообразованием. Все месте, эти изменения возвещали наступление новой эры современной фармацевтической компании. Эти фирмы, в которых ключевую роль играет R&D, используют патенты, чтобы поддерживать цены выше краткосрочных предельных издержек и пожинать плоды работы R&D.

Таблица 12.4

Основное законодательство в области лекарственных средств

1950-ые и начало 1960-х представляли собой расцвет фармацевтической промышленности, и одна за другой фирмы представляли на рынке «чудо-лекарства».

В 1959 год, антимонопольная комиссия сенатора Эстеса Кефаувера (Estes Kefauver) начала слушания по вопросу о новых лекарствах, которые незначительно отличались от существующих и вводились лишь с целью продлить патент на текущую продукцию – вопрос, актуальный и на сегодняшний день. Однако, именно дело Талидомида (Thalidomide) 1961-1962 года привело к утверждению в 1962 году поправок к законам о медицинских препаратах Харриса-Кефаувера, которые приостановили этот бум развития фармацевтики.

Талидомид был препаратом, помогающим справится с тошнотой во время беременности. Несмотря на то, что он еще не получил разрешения FDA, он повсеместно был рекомендован врачам в «экспериментальных целях», когда было обнаружено, что он вызвал врожденный порок развития у детей некоторых женщин, которые его принимали. Это обострило в обществе опасения, что фармацевтические компании в порыве продать новые лекарства и получить большую прибыль, «подвергали людей серьезнейшей опасности во время клинических испытаний потенциально вредных медикаментов»[294]. В результате Конгресс принял закон, который сильно увеличивал давление на фармацевтические компании, заставляя не только доказывать, что их препараты безопасны, но также показывать, что они эффективны когда используются по назначению. Кроме того, процедуры тестирования и установления этих результатов были взяты под контроль FDA. Поправки 1962 года также требовали, чтобы фармацевтические фирмы следовали принципам «качественного производства и лабораторных исследований», разработанным FDA, и давали FDA полномочия производить проверки на заводах изготовителей. Наконец, поправки 1962 года распространяли эти требования по контролю и на дженерики (химические эквиваленты) и на созданные по аналогии с популярной новинкой препараты. Раньше производители этих препаратов могли избежать предпродажного тестирования, доказав с помощью сертификата FDA, что препарат в точности соответствует оригиналу.

Эти поправки сильно увеличили затраты и время, требуемое для разработки нового продукта и, в результате замедлили темпы роста нововведений на рынке. Среднее число нововведений в год упало с пятидесяти одного в1956-1961 гг. до лишь двадцати между 1962 и 1967 годом. Кроме того, что эти ограничения увеличили стоимость внедрения (выведения) продукции на рынок для фирм-разработчиков новых препаратов, они также снизили уровень конкуренции по истечении сроков патентов, создавая существеные барьеры входа на рынок для производителей дженериков. Таким образом, все эти годы велись ожесточенные дебаты относительно того, являются ли эти ограничения чрезмерными, увеличивают ли они благосостояние потребителя, и увеличивают ли они прибыли фармацевтических фирм. Одно очевидно, что после принятия поправок 1962 года промежуток времени от открытия или синтеза нового препарата до его выведения на рынок резко увеличился. В 1960 году среднее время разработки нового лекарства составляло 35 месяцев; к 1980 оно увеличилось до 145 месяцев. Эти поправки также оказывали сковывающий эффект на выпуск дженериков, так как их производители должны были дублировать все действия фирмы-разработчика, чтобы получить разрешение на производства своего аналога.

В 1984 году Конгресс принял закон о ценовой конкуренции и восстановлении срока действия патентов в фармацевтике (названный по имени его спонсоров законом Хатча-Ваксманна[295]), который попытался исправить некоторые проблемы, созданные поправками1962 года. Во-первых, закон установил сокращенную процедуру повторного заявления на соответствие (ANDA[296]), которая позволяла производителю дженерика доказывать, что его препарат является «биоэквивалентом» продукта фирмы-разработчика, вместо того, чтобы повторно проводить все тесты на безопасности и эффективности. С 1984 года сотни продуктов были выведены на рынок по условиям ANDA. Во-вторых, закон устанавливал механизм увеличения срока действия патента на новый продукт, позволяющий возместить часть времени (до пяти лет), потерянного в процессе предпродажного урегулирования.

В1997 году закон о модернизации FDA привнес значительные изменения, позволяющие ускорить получение разрешения на выпуск новых лекарств. Он также позволил серьезно больным пациентам получить доступ к экспериментальным составам, обеспечил новые стимулы для развития педиатрических лекарств и расширил возможности фармацевтических компаний предоставлять информацию об использовании немаркированных средств.

Всемирная торговая организация (ВТО) включила патенты на производство медикаментов в систему глобальной торговли через соглашение по торговым аспектам прав на интеллектуальную собственность (TRIPS[297]), принятые в ноябре 2001 в результате встречи на высшем уровне в городе Доха (Катар). Соглашение TRIPS устанавливает минимальные международные обязательства, включая двадцатилетний срок действия патента и период исключительных прав на клинические данные. Это соглашение было принято 140 странами и представляет собой важный шаг вперед. По итогам переговоров был сделан ряд исключений, позволяющий странам принимать специальные меры для охраны здоровья общества, таким образом, создавая специальные механизмы обеспечения развивающихся стран лекарствами против СПИДа по низкой цене.

Регулирование фармацевтической промышленности усилилось за последние сто лет, в ответ на потребности в защите потребителя и развитии промышленности, пытаясь уравновесить льготы и издержки регулирования. То, что начиналось как требование адекватной маркировки, гарантирующее членам общества защиту от неприменимых или неправильно описанных лекарств, превратилось в систему, где потребители сами не выбирают лекарства, которые им следует принимать, но полагаются в этом выборе на врачей (и иногда даже на сторонних плательщиков). По мере этих преобразований вся промышленность превратилась из оптового производителя ингредиентов в отрасль, где в 2002 году было потрачено 30 миллиардов $ на разработку новых продуктов.