Балаева А.В. (Москва)Поиск смысла жизни и творческая деятельность ученого (на материале биографии Н.Я. Пэрна)

В ряду понятий, которыми традиционно оперирует науковедение, важное значение имеет такое понятие, как «смысл жизни», которое является привычным как для житейского, так и для философски ори-ентированного сознания, но не обнаруживает прямой связи с пробле-матикой научной деятельности.

Разумеется, возможности личностного проявления в разных видах труда неодинаковы. В научной картине мира феномен особенного, индивиду-ального занимает периферийное место, а субъективное начало миними-зируется, как мешающее выведению чистого, статистически достоверно-го знания. Именно поэтому в истории науки существовало представление о том, что спектр интересов этой дисциплины должен ограничиваться предметно-логической стороной научной деятельности. Таким образом, сама постановка вопроса о взаимовлиянии личностного развития ученого и его труда стала возможной в рамках психологических исследований, которые очертили особую проблематику - психологию научной деятель-ности, научного творчества, личности ученого, выделившуюся в отдель-ную отрасль знания - психологию науки.

Можно выдвинуть гипотезу о том, что научные тексты говорят нам не только об объективных законах окружающего мира, открытых уче-ным, но и многое рассказывают о личности их автора.

92

экспрессивно-эмоциональным языком «не должно быть монополией поэтов; оно должно быть предоставлено и ученым» («Успехи», 1974). Чем выше взаимосвязь представленного в авторском тексте фрагмента научного знания с индивидуальностью самого автора (это обеспечива-ется главным образом в гуманитаристике), тем больше шансов у психолога выделить в общем полотне текста смысловые конструкты, ко-торые отражают ценности и потребности автора. Возможно, отдельно взятый текст и не дает нам оснований делать решающие выводы, но изучение качественных изменений в творчестве конкретного ученого на материале как его опубликованных трудов, так и документов лич-ного характера, раскроет траекторию движения слитых в неразрывном единстве жизни и деятельности ученого.

Интерес к проблеме авторства, индивидуальной принадлежности научного открытия предопределен глобальной гуманистической тенденцией, складывающейся в философии науки. Ценность научного открытия в экономикоцентристском мире определяется мерой его полезности и эффективности для достижения материального бла-гополучия (здесь под материальным мы пониманием все аспекты бытия человека в мире, связанные с его телесной природой). По мнению М. Полани (1998), стремление к строгости, обезличенности в науке, основанное на приоритете в общественном сознании ценностей материального порядка, стало угрозой для самой науки.

Возвращение личностной тематики (в данном случае имеется в виду роль личности в становлении научного знания) в пределы внимания самых разных научных дисциплин призвано восстановить самостоя-тельное значение науки как духовного и культурного института, а так-же закрепить в общественном сознании ориентацию на безусловную ценность личности. Таким образом, интерес к изучению индивидуаль-ности ученого вписывается в более широкий социально-философский контекст: уникальное в науке как знаковый сюжет современности, обращающий наше внимание на феномен неповторимого, невосста-новимого, но тесно связанного с окружающим миром и влияющего на него.

93

выдающегося человека с целью проникнуть в тайну его успеха - будь то социального, интеллектуального или внутреннего, духовного.

В отечественной психологической и науковедческой литературе про-блема отражения личностного в результатах труда ученого, поставленная со всей ясностью и остротой еще в 1970-е годы XX века, была вновь озвучена в 90-е годы (Лук, 1994). Большой вклад в разработку этой про-блематики внес М.Г. Ярошевский (1974), создавший понятийный аппа-рат психологии науки, который позволяет анализировать творчество уче-ного с учетом как объективных, так и субъективных факторов. Постанов-ка проблемы о значении индивидуального начала в приращении научного знания вписывается в общую тенденцию к сосредоточению внимания на изучении личности ученого. Исследователи опираются на тот факт, что творческие успехи зависят не только от умственной одаренности, но и от неинтеллектуальных свойств, а любая человеческая деятельность начина-ется не с мышления, а с потребностей.

Суммируя вышесказанное, мы можем заключить, что поиски смысла жизни и творческая деятельность - взаимосвязанные процессы, про-текающие в целостной системе личности, а потому изучение научного творчества неизбежно сталкивает нас с необходимостью понять «исто-рию смыслов», которую создает личность в ходе познания окружающего мира и самое себя.

Традиционно познание человеком самого себя в сфере науки огра-ничивалось интересом к мыслительной (или операционной) стороне личности в ущерб стороне побудительной (мотивационной). Характер-но следующее высказывание В.О. Ключевского: «В жизни ученого и писателя главные биографические факты - книги, важнейшие собы-тия - мысли» (1989, с. 303-319). Рене Декарт, сказав знаменитое «cogito ergo sum», на столетия предопределил парадигму, в рамках которой человек мог считаться человеком лишь постольку, поскольку он мыслит. Чувственное, аффективное, интуитивное начало в человеке, признанное низшим по отношению к разуму, долгое время оставалось за пределами научно-философского осмысления. Революция в пони-мании человеческой психики, которую произвела теория бессознатель-ного 3. Фрейда, и экзистенциальная философия вернули человеку пра-во на природные, спонтанные проявления и позволили увидеть в них источник творчества. Однако этот переворот в философии и человеко-знании мало коснулся традиционных представлений о личности и жизни ученых. История науки не требовала проникновения в частную жизнь исследователей, поскольку эта информация, будучи занимательной, с житейской точки зрения не давала ничего конструктивного для чисто-го знания. Данный историко-научный, науковедческий подход посте-пенно стал испытывать влияние психологии, которая всерьез заинте-ресовалась научным творчеством с целью выявления условий, способ-

94

ствующих формированию выдающегося ученого, определения черт личности, отличающих ученого от других людей. Результаты исследо-ваний показали, что если и существует сходство между учеными, то оно лежит в области потребностей, ценностей, мотивов, а творческая способность коренится в личности, а не в познавательных навыках (Психология науки, 1998).

Какое же место занимает поиск смысла жизни в процессе научного творчества? Дает ли его изучение какие-то преимущества для раскры-тия сокровенных основ творчества ученого? Анализ биографии исследователя с учетом множества подсистем его жизни и деятельности позволяет преодолеть отношение к нему как к беспристрастному про-воднику чистого научного знания, человеку, чья жизнь поглощена исключительно работой мысли.

Каково соотношение понятий «смысл жизни» и «личностный смысл»? Очевидно, что методологически более общим из них является понятие личностный смысл. Психологическое его значение связано с ответом человека самому себе на вопрос: «зачем я осуществляю ту или иную деятельность?». Следовательно, смысл жизни определяется через вопрос «зачем я живу?». Личность как системное образование подразу-мевает смысловую согласованность в осуществлении разных видов де-ятельности. Другое дело, что реальные смыслы могут быть неосознава-емыми, а провозглашаемые - нереализуемыми.

При анализе динамической системы смысла жизни конструктивно было бы обращаться не только к прямому ответу на вопрос «зачем я живу?», но и рассматривать весь спектр отношений ученого к действи-тельности, имеющих смысловое значение. Следовательно, изучение проблематики смысла жизни и научного творчества на материале био-графии ученого (более узко - его личного дневника) связано с раскрытием всего спектра личностных смыслов, актуализировавшихся в процессе его жизнедеятельности.

А.Г. Асмолов называет личностный смысл «значением-для-меня» (2002, с. 300, 350). Значение конструируется как компонент парадигмы языка и отражает переход образа восприятия к организованному смыслу посредством заимствования позиции языкового конструкта. Таким об-разом, смысл, ставший значением, хотя бы и «для меня», может быть зарегистрирован в качестве элемента текста. Тезис о невозможности непосредственного воплощения личностного смысла в значениях, сле-довательно, является спорным. «Значение-для-меня» - это переход-ный этап между находящимся на границе осознанности и неосознан-ности смыслом и надындивидуальным образом, который закреплен доступным всеобщему пониманию знаком. Даже конечный результат

95

творческого процесса, отраженный в публикации, будет обладать свой-ством всеобщности только в той мере, в какой он освобожден от вли-яния культурно-исторического контекста, чего в реальной жизни прак-тически не бывает.

Личность ученого как особый психологический феномен имеет свою специфику, которую мы попытаемся обозначить с помощью понятий, разработанных в философии и психологии научного познания. Одним из них является понятие «личностного знания», определение которо-му дает в рамках своей концепции М. Полани. Сердцевиной этой кон-цепции является утверждение исключительной конструктивной роли личности в процессе приращения научного знания: «В каждом акте познания присутствует страстный вклад познающей личности и... эта добавка - не свидетельство несовершенства, но насущно необходи-мый элемент знания» (1998, с. 19).

Утверждая эвристический характер страстности, одержимости в процессе познания, М. Полани разделяет стремление к удовлетворе-нию собственных потребностей и стремление, учитывающее возмож-ность удовлетворения потребностей других людей. Таким образом, лич-ностное в научном познании означает подчинение ученого-творца двум детерминантам: собственному страстному желанию достичь интеллек-туального успеха и всеобщему требованию приблизиться к истине. По словам М. Полани, личностное знание «преодолевает дизъюнкцию между субъективным и объективным» (там же, с. 139). Для ученого поиск смысла жизни перестает быть сугубо индивидуальной задачей, экзистенциально замкнутой в границах его жизни как отдельного, изо-лированного существа. Ученый как субъект, формирующий тексты со-временной ему культуры, а значит - сознание современников и по-томков, изначально рассматривает свою жизнь как не принадлежащую исключительно ему самому. Так, некоторые ученые считали возмож-ным использовать свою жизнь (в буквальном смысле) на благо науки (И.П. Павлов; А.А. Богданов, умерший после проведенного на себе эк-сперимента по переливанию крови; Н.Я. Пэрна, ведший дневник уми-рания по просьбе А.А. Ухтомского, а также регистрировавший явления ритмов в собственной жизни в течение 18 лет). Таким образом, поня-тие «смысл жизни» в судьбе и деятельности ученого находит совер-шенно особое преломление: человек науки превращает плоды само-познания в объективные значения, коммуницируемые смыслы. Этим, по сути, отличается творческое, личностное бытие от бытия тривиаль-ного, индивидного. Если домыслить эту модель для ученого-философа, по всей видимости, языковое и текстовое расхождение между содер-жанием личностных смыслов и объективированных значений будет

96

преодолеваться в его трудах в наибольшей степени (по сравнению с работами ученых-естественников, физиков, историков и др.). Однако спорным остается вопрос о роли личностных смыслов в управлении поведением, а также - об особенностях этого взаимодействия в жиз-ни ученого.

Было бы неправильно говорить о том, что ученый с самого начала осознает отчуждаемую ценность рождающихся в его сознании идей, и тем более недопустимо считать, что научное открытие приходит к исследователю в готовом виде. Не случайно современные концепции раз-вития научного знания, как отечественные, так и зарубежные, выде-ляют в структуре познавательной деятельности ученых особую сферу: для М.Г. Ярошевского это - надсознательное, для М. Полани - лич-ностное знание. Объединяет эти разноплановые понятия, во-первых, акцентировка процессуальной, не всегда осознанной (имплицитной, неявной), индивидуально-психологической природы научно-творческого познания, а во-вторых, преодоление границы между субъективным и объективным началом, которое осуществляется в сознании истинного ученого, подчиненного, с одной стороны, нормативным требованиям, а с другой - движимого индивидуальной страстью, соб-ственным интересом, глубинной потребностью. Изучение неоформленных идей, возникающих на стадии подготовки научной тео-рии и вплетенных в широкий контекст личностных смыслов и поясня-ющих значений, может представлять немалый интерес для психолога, пытающегося понять личность творца, выяснить глубинные мотивы его деятельности. Обоснование этого подхода содержится в работах оте-чественных психологов. В частности, Д.А. Леонтьев считает, что «любой смысловой конструкт соотносит объект или явление с какой-либо по-требностью или ценностью личности и поэтому по используемым че-ловеком конструктам можно “вычислять” его потребности и ценности» (1997, с. 45).

Объектом нашего исследования является личность русского психо-физиолога Н.Я. Пэрна, а предметом - развитие его концепции про-дуктивности профессионально-творческой деятельности, которая, со-гласно периодизации И.Н. Семенова, относится к латентному этапу становления акмеологии (в частности, к такому его периоду, как на-чало 1920-х годов XX века). В рамках предпринятого исследования мы неизбежно столкнемся с такими понятиями и проблемами, как науч-ное творчество, жизненный путь личности и методы их изучения, ло-гика развития науки (в данном случае акмеологии) и ее историко-культурный контекст, творческое становление ученого, смысл его жизни и профессиональной деятельности. В данной статье нас интере-сует отдельный аспект этой проблематики, а именно - значение по-иска смысла жизни в творчестве ученого.

97

Согласно пониманию творчества как проявления целостной лич-ности, атрибута полноценной жизни человека, творческое становле-ние включает в себя как минимум два основных процесса: изменения в мотивационной сфере и изменения в характере творческого процесса. Таким образом, творческая судьба и жизненный путь не могут рассматриваться отдельно, но акцентировка научно-творческой деятельности заставляет нас взять в качестве основной единицы анализа не просто событие-поступок, а событие творческой жизни.

На данном этапе исследования мы попытаемся сопоставить личный дневник ученого, содержащий записи за 24 года и отражающий эволю-цию внутреннего мира автора, и опубликованную в 1925 году работу Н.Я. Пэрна «Ритм, жизнь и творчество», где изложена самобытная кон-цепция развития творческой личности с точки зрения теории ритмов, являющаюся по нашей гипотезе прототипом акмеологического подхода к изучению человека, а также одной из первых теорий в области психо-логии развития. Анализируя этот эмпирический материал, мы попыта-емся, во-первых, обозначить происхождение и эволюцию некоторых базовых понятий, использованных Н.Я. Пэрна в его научном труде, и, во-вторых, выявить взаимосвязь поиска смысла жизни и научного твор-чества. Знаменательно, что в конце жизни Н.Я. Пэрна скомпоновал за-писи дневника по нескольким темам, а именно: «Личность. Пережива-ние. Об искании самого себя и смысла жизни», «Жизнь человека», «Мысль. Переживания творческие», «Искание смысла (психологические прото-колы)». В целом наш психолого-акмеологический и культурно-науковед-ческий анализ должен показать глубокое взаимопроникновение субъек-тивного, личностного и объективного знания.

В качестве отправной точки анализа возьмем одно из центральных по-ложений концепции волнового развития жизни Н.Я. Пэрна. Выделим ключевые слова выбранного отрывка, присовокупив к этому списку та-кие понятия, как «волна», «волновой», «развитие», часто употребляемые Н.Я. Пэрна. В частности, в финальной части книги звучит следующее рас-суждение: «Нам остается выяснить еще один важный пункт: почему при периодичности с каждым новым периодом наблюдается как бы перелицовка душевного облика, так что с каждой "узловой точкой" как бы появля-ется нечто новое и своеобразное (ср. различия в характере “творческих периодов" у великих людей). Это очень важный вопрос. Он может быть разъяснен тем, что всякий периодический, или волнообразный, процесс есть в сущности прогрессивный процесс; в каждом периодическом процессе нечто достигается», - и далее: «Таким образом получается, что периоди-ческий характер живого процесса есть выражение его прогрессирующего, необратимого, творческого характера» (Пэрна, 1925, с. 133-134). Если мы зададимся целью извлечь из этого отрывка максимальное количество кон-структивных и актуальных на сегодняшний день в области психологии

98

развития и акмеологии идей, мы далеко уйдем в сторону от решения поставленной выше задачи. Однако позволим себе заметить, вновь апел-лируя к идеям М. Полани, что текстуально оформленная теория, подобно схематичной карте, во много раз умножает первоначально вложенную в нее информацию (1998, с. 139).

Обратимся к дневнику ученого, а точнее, к тем его страницам, которые содержат синонимичные ключевым или ключевые слова или своим общим содержанием напоминают идеи итоговой публикации. Идея периода, ритма претерпела длительный путь развития в созна-нии ученого. Противопоставление полного и истинного и частичного и условного, «прилива» и «отлива волны», процесса и результата, поиск «полной жизни», ощущение «плескания жизни», осознание ее сту-пенчатости, предвкушение «будущего золотого века», понимание раз-вития как решения проблем, созревания как подготовки рождения нового - все эти компоненты индивидуального, интимного знания, выраженные в личностных смыслах, явились предтечами концепту-ального подхода Н.Я. Пэрна к рассмотрению жизни в качестве целост-ного ритмического прогрессивно направленного процесса.

Впервые смутные догадки о периодичности жизни появились у уче-ного за 18 лет до систематизации теории ритмов. В ноябре 1904 года Пэрна сделал следующую запись : «Я должен описать свой внутренний мир» в противовес попыткам заведомой схематизации. Какие явления внутренней жизни стимулировали такое понимание? Прежде всего, постоянные колебания в самооценке между «Я-реальное» и «Я-иде-альное», между «Я-идеальное, желаемое» и «Я-идеальное, обществен-но одобряемое», которые помимо всего прочего отражают ценностные противоречия той культурно-исторической эпохи. Вот примеры колебания маятника самооценки: «истинный человек» или «аристократ ума», «великан» или «пигмей», «величие в человечестве» или «величие в жизни», «Бог» или «форма жизни, гриб». Таким образом, в ходе по-стоянных внутренних борений, столкновения мотивов и возникающих на основе этого конфликтов Н.Я. Пэрна приходит к мысли о тщетности выявления какой-либо единой цели своего жизненного развития и принимает идею процесса как самостоятельную ценность. «Вот я сооб-щаю вам конечный результат своих исканий. Он вам непонятен и не трогает вас, потому что ценность не в нем, а в целом процессе иска-ния, который есть процесс жизни» (Пэрна, 1998, с. 41). Итак, мы выделяем такой фактор формирования ритмической концепции развития, как колебание маятника самооценки. Какие еще внутренние мотивы побудили ученого систематизировать свой индивидуальный опыт? Как отметил позднее сам Н.Я. Пэрна - это «счастливая склонность к само-наблюдению и к регистрированию» (1923, с. 46). Эта индивидуальная психологическая особенность, возможно, обусловлена складом харак-

99

тера, так как наблюдения1 проводились изначально, по признанию ученого, без всякой исследовательской цели.

Для обоснования тезиса об особой роли индивидуальных характе-ристик субъекта познания в процессе поиска им научной истины об-ратимся к другим значимым фактам психобиографии ученого. В част-ности, анализ дневника Н.Я. Пэрна позволяет предположить, что уче-ному была свойственна лабильность эмоционального уровня в сочетании с экзальтированностью. Колебание маятника самооценки, самоотно-шения, по всей видимости, было обусловлено не только противоречи-востью ценностно-смысловой сферы ученого, но имело более глубо-кую психологическую причину - особый тип темперамента и характера. К. Леонгард назвал темперамент, для которого характерна чрезвычай-ная эмоциональная возбудимость и крайняя впечатлительность, аффективно-экзальтированным, или темпераментом тревоги и счастья (Леонгард, 2000). Частая смена настроений, свойственная Н.Я. Пэрна, придавала особый драматизм его внутренним переживаниям. Вот одна из характерных записей в дневнике ученого: «Я хочу величия, и я верю в свое величие в минуты счастья. В те минуты, когда я наслаждаюсь своей силой; когда внезапно начинаю чувствовать могучий прилив жиз-ни... эти мысли выстраиваются и вьются как кружева... Но проходят минуты временного подъема, и я с тяжелым чувством, с невыразимой тоской ощущаю свое бессилие, и с холодной честностью вижу свою пустоту» (курсив наш; Пэрна, 1993, с. 37-38). Однако Н.Я. Пэрна, как истинный ученый, выработал эффективные рефлексивные приемы, позволяющие критически подойти к своему внутреннему миру. Это выражалось как в стремлении встать на позицию наблюдателя по отно-шению к самому себе, так и в попытках найти рационалистическое, научное объяснение своему состоянию: «процессы психики находятся в состоянии затишья». Рефлексия и, в частности, такая ее форма, как ведение дневника, способствовала трансформации личностных смыслов в объективные значения. Фиксация в процессах собственной психики периодов «подъема» и «затишья», «прилива» и «отлива волны», «полноты» и «бессилия», «бурления» и «покоя» стала одним из факто-ров формирования завершенной теории ритмической организации че-ловеческой жизни и деятельности. Анализ дневника ученого подтверж-дает мысль М.Г. Ярошевского о том, что объективное знание возника-ет в момент «жизненной встречи» конкретной личности с запросами развития научного познания. Однако в данном случае речь идет не о

1 Помимо дневника, о котором ведется речь, Н.Я. Пэрна каждодневно регистрировал свое душевное и физическое состояние по разработанным им самим критериям. На основе этих многолетних наблюдений были сделаны обобщающие выводы для его концепции о роли ритмов в развитии творческой личности.

100

сознательном выборе темы под влиянием интереса, а о более глубин-ной детерминации, коренящейся в характерологических особенностях индивида. Таким образом, эта «жизненная встреча» отражает моменты пересечения целого комплекса факторов индивидного, субъектного и личностного характера с надындивидуальными тенденциями развития научного знания.

Преувеличивать значение того, что ученого привели к открытию его индивидуально-психологические особенности, - значит совершать грубую логическую ошибку, так как ученый с начала своей професси-ональной деятельности включается в предметно-логическую сферу науки. Биография Н.Я. Пэрна не является исключением, так как исто-ки идеи ритмического развития жизни можно отыскать в самой ран-ней работе ученого «Функциональные изменения в нерве под действи-ем электрона» (1903). Позднее данные о колебательных процессах в нервном и мышечном волокне послужат подтверждением действия за-кона ритмов в простейших формах жизни.

Итак, мы установили предпосылки создания Н.Я. Пэрна теории ритмов, связанные: 1) со структурой и динамикой психологической сферы ученого, 2) с тематикой проведенного в период учебы в Петер-бургском университете исследования «Функциональные изменения в нерве под действием электрона» (1903) (обстоятельства выбора имен-но этой темы еще предстоит установить в ходе биографического иссле-дования). Этого, однако, недостаточно для того, чтобы подтвердить мысль о роли страстности в научном познании. Как пишет М.Г. Яро-шевский, «чтобы понять смысл, характер, интенсивность приобщения своих персонажей к логике развития науки, биографу необходимо про-следить во всех деталях зарождение и динамику их индивидуальных интересов» (1974, с. 43). Свидетельство осознанного, глубокого и не связанного напрямую с темой научного исследования интереса к явлению периодичности мы находим в позднем признании ученого об увлечении им всеобщей историей в период 1904-1905 гг., что сильно отвлекало его от основной работы. «Жизнь народов, расцветы, паде-ния; самые величайшие переживания - все это протекало перед гла-зами, как огненные потоки... и постепенно я стал составлять схемати-ческие таблицы, на которых бы все это стояло перед глазами Все эти таблицы по мере изготовления я развешивал по стенам и целые часы смотрел на них с тайным восторгом. Мне казалось, что в них, как в громадной панораме, развертывается жизнь человечества» (ПФА АН). Выясняется, что параллельно регистрации в дневнике самоощущений и внутренних исканий ученый уже делал первые попытки схематиза-ции своих наблюдений, причем совершенно в другой области знаний. Необходимо отметить, что схема во много раз увеличивает информа-ционный и эвристический потенциал имеющегося эмпирического зна-

101

ния. Составление этой схемы стало возможным на основе экономии понятий, их символизации. Отсюда можно сделать общий вывод о том, что на этом этапе работы Н.Я. Пэрна уже формировал категориальный аппарат будущей теории.

Итак, можно сказать, что основополагающие понятия теории рит-мической организации жизни Н.Я. Пэрна формировались на пересече-нии множества уровней жизнедеятельности ученого и, несмотря на свою объективированную сущность, отражают в свернутом виде раз-ные грани индивидуальности ученого. Те личностные смыслы, которые служили показателем отношения Н.Я. Пэрна к миру и к самому себе, в конечном итоге стали источником создания научной теории. К этим смыслам можно отнести метафору волны, которой ученый описывал свое состояние и человеческую историю, отождествление рождения, развития, творчества, понимание жизни как целостности, а ее смысла - как процесса развития, развертывания внутренних потенций орга-низма. Стремление к красоте, свойственное человеческой личности, как отмечают исследователи, первично обусловлено желанием снять напряжение, возникшее у субъекта в процессе познавательной дея-тельности. Наукой также движет поиск простоты, стремление к упо-рядоченности, завершенности, равновесию. Это заставляет исследова-телей искать истину, создавать теории, и в этом, как пишет Н.В. Под-дубный, «состоит психофизиологическая основа монистического подхода в исследовании, стремлении свести все многообразие явле-ний к одному принципу» (2002, с. 69).

Можно сказать, что создание теории ритмов для Н.Я. Пэрна яви-лось итогом всех внутренних и внешних усилий по поиску смысла жиз-ни, своеобразным гештальтом, в котором нашли разрешение проти-воречия познавательной сферы. Тот факт, что личностные смыслы, отражавшие поиск ученым оснований собственного бытия, заняли свою нишу в единой объяснительной системе знания, что произошло слия-ние индивидуального и объективного, дает нам возможность говорить о достижении ученым вершины в личностном и творческом развитии.