Совесть и смысл жизни в современной России

К концу второго тысячелетия представление об объективном дви-жении человеческих сообществ в сторону гуманизации на основе веч-ных ценностей стало преобладающим. Казалось, что человечество пре-одолевает в себе агрессивные тенденции и в скором будущем люди с разными позициями и взглядами на мир смогут мирно сосуществовать.

Последние годы второго тысячелетия и начало нового, третьего, очень больно ударили по самолюбию тех, кто верил в прогресс в чело-веческом взаимопонимании. Межрелигиозная бойня и развернувшая-ся для ее прекращения война в центре Европы - в Югославии - по-казали, что оружие до сих пор представляет собой наиболее значимый аргумент в разрешении конфликтных ситуаций. Непрекращающаяся война в Чечне стала свидетельством того, что смерть стоит у порога практически каждого дома. Террористические акты в США и России подтвердили это ощущение и дали понять, что нельзя быть защищен-ным даже в самой богатой стране мира. Наконец, войны в Афганиста-не и Ираке продемонстрировали всему земному шару, что ООН, до последнего времени игравшая роль мирного посредника между конфликтующими странами, утратила свое значение, поскольку не способ-на предотвратить угрозу войны. Мнение данной организации не учи-тывается страной, которая, владея мощнейшим оружием, на словах

103

декларирует принципы справедливости и демократии, а на деле попи-рает их, если они по той или иной причине препятствуют получению этой страной экономической выгоды.

Дискуссия между К. Лоренцом и Э. Фроммом, проходившая в сере-дине XX века, вновь стала актуальной. Биолог К. Лоренц доказывал, что агрессивность есть биологическое свойство, а потому войны и на-силие будут спутниками человечества всегда. Являясь представителем мира природы, человек всегда будет подчиняться силе и сам всегда будет действовать силой. Тот, кто сильнее, будет оставлять потомство, а потому и законы всегда будут на его стороне. Этот жесткий, но не-умолимый вывод ученого казался слишком пессимистическим, не да-ющим надежд на преобразование человеческого сообщества даже в будущем. Было понятным, что до сих пор отбора на порядочность не существовало: действительно, выживало и активно действовало потом-ство лишь самых сильных и часто самых беспринципных. Но именно они устанавливали правила игры, по которым приходилось играть всем остальным. Очень хотелось, чтобы в будущем все было иначе, поэтому большее доверие вызывала работа Э. Фромма.

Психоаналитик Э. Фромм пытался доказать, что агрессивность агрессивности рознь. Существует два ее вида - агрессивность биологическая и агрессивность деструктивная. Биологическая агрессивность призвана не подавлять другого, а только ограничивать его таким образом, чтобы индивидуум мог сохранить свою жизнь и жизнь своей семьи, а также место обитания. Следовательно, биологическая агрессия не может слу-жить основой для войн. Ее задача - помочь индивидууму отстоять соб-ственную независимость. Другой вид агрессивности - агрессивность де-структивная - берет свое начало в человеческом сообществе и зависит от социальных условий, в которых воспитывается индивидуум. Этот вид обнаруживается в стремлении человека унижать другого, и именно он составляет основу социальной агрессии. Следовательно, меняя условия жизни людей, мы можем влиять на формирование агрессивности и со временем уничтожить саму основу формирования деструктивной агрес-сивности, что приведет к торжеству гуманизма на Земле.

Ощущение невозможности воздействовать на процесс жизни в стра-не, неуверенность в собственном будущем и в будущем своих детей

104

меняет представления людей о смысле жизни. Проблемы самореализа-ции отступают на второй план. Ощущения, наполнившие души боль-шинства граждан Советского Союза после 19 августа 1991 года, когда вера в победу разума, в возможность жить по гуманистическим законам подкреплялась недавней победой, исчезли. Ежедневно каждый видит картины, к которым трудно привыкнуть, если ты воспитывался при социализме: старушки, просящие милостыню в переходах метро, по-жилые люди, разгребающие помойные кучи в центре города, дети с протянутой рукой. Первая импульсивная реакция - подать, помочь -сменяется четким пониманием того, что за подобной протянутой ру-кой стоят те, кто использует человеческое сострадание ради наживы. Они обирают этих несчастных, оставляя им лишь крохи, чтобы они могли прийти сюда завтра. Более того, число страждущих таково, что понимаешь: ты не в силах помочь даже малой их толике. Проходишь мимо, испытывая муки совести за то, что живешь в мире, где жизнь утратила цену. Но внешняя реальность испытывает совесть и многими другими способами.

Впервые высшей ценностью в нашей стране для большинства ста-ли деньги. Они всегда были значимы, но сейчас очень стыдно смотреть по телевизору на пожилого актера, рекламирующего средство для уси-ления потенции и недвусмысленно намекающего на то, что вот теперь только он стал настоящим мужчиной. Умом понимаешь, что это дела-ется из-за реальной нужды, в которой находится бывший кумир.

Однако, по-видимому, самое значимое из таких испытаний для чело-века, связывающего свою жизнь с Россией, происходит в тот момент, когда он соотносит слова, декларируемые руководящими органами стра-ны, с реальностью вокруг него. Демократия, близкое наступление кото-рой пророчат средства массовой информации, требует высокой граждан-ской зрелости населения страны. Она предполагает, что человек пред-ставляет свои права и обязанности, умеет отстоять свое достоинство (и для этого у него есть возможности - и в суде и в СМИ!). Но самое глав-

105

ное, он знает, что свобода требует постоянной бдительности, поскольку провоцирует инициативу, а она легко переходит в экспансию. Именно поэтому свобода для каждого означает и постоянное подчеркивание гра-ниц своей личности и собственности и их охрану.

Я не буду говорить о невозможности выполнить это объективно (то есть об отсутствии соответствующего судопроизводства, возможности защитить свою жизнь и свою собственность), а лишь коснусь психоло-гических особенностей большинства людей, только что вышедших из-под защиты, обеспечиваемой социалистическим устройством обще-ства. Жилье, работа, воспитание детей, досуг и многое другое обеспе-чивалось государством.

Однако эту психологию и этих людей сформировали не 70 лет со-ветской власти. Их сформировала русская культура, которая не знала рабства лишь несколько десятилетий. Именно поэтому любая отмена любого режима вызывает у части населения желание возродить «силь-ную власть»: печатаются биографии нового лидера, его портреты вы-вешиваются в кабинетах начальников, а новая партия формируется по типу только что развенчанной коммунистической.

Наиболее мощное воздействие культуры каждый из нас пережива-ет в первые годы жизни. Запечатленные в это время события в даль-нейшем не подвергаются критике, а хранятся глубоко в бессознатель-ном в виде архетипических конструкций, оживающих в переломные моменты жизни и заставляющих человека действовать конкретным, соответствующим культурной традиции страны способом.

Первая сказка, с которой обязательно встречается каждый русско-язычный ребенок, - «Курочка Ряба». Любой взрослый, сколько бы лет ему ни было, без труда перескажет ее: «Жили-были дед да баба. Была у них курочка Ряба. Снесла курочка яичко. Да не простое, а золотое. Дед бил-бил - не разбил. Баба била-била - не разбила. Мышка бежала, хвостиком махнула, яичко упало и разбилось. Дед плачет. Баба плачет. А курочка кудахчет: “Не плачь, дед. Не плачь, баба. Я снесу вам яичко другое - не золотое, а простое”».

За нехитрым сюжетом этой сказки стоит либо бессмыслица, либо то, что не открывается бытовому взгляду на вещи. Но это другое мож-но сделать явным, если отметить особенности восприятия этой сказки. Можно задать носителям русского языка вопрос: почему дед и баба плачут, если они хотели разбить яичко?

И тут окажется, что люди помнят содержание, но никогда не заду-мывались над его бессмысленностью и никогда не подвергали сомне-нию происходящее. Более того, редкий человек может сообщить, что он думал о содержимом разбитого яичка. Следовательно, этот текст

106

действительно соответствует параметрам запечатления.

Но можно рассмотреть ее с точки зрения архетипов и их значений. Общеизвестно, что яйцо является одним из важнейших архетипов. Оно встречается в сказках всех народов и несет массу значений, суть кото-рых заключается в рождении чего-то важного или прежде не существо-вавшего. Когда говорится, что яйцо было золотое, то в переводе на архетипический язык это означает, что оно было необычное. Если бы оно действительно было золотое, то незачем было бы плакать - мож-но было бы сдать золотую кожуру в ломбард и распорядиться получен-ными средствами по желанию. Однако последовательность событий сви-детельствует в пользу того, что скорлупой яйца никто не интересовал-ся. Важно было, что оно разбилось и что больше семья никогда не получит подобного объекта. Курочка пообещала нести обычные яйца. Отчего же плачут участники событий, и почему они с таким отчаяни-ем уничтожили место, где жили? Возможно, происходящее слишком болезненно для их сознания?

Попробуем привлечь еще один архетипический образ для понима-ния происходящего - мышь. Мышь часто рассматривается как заместитель бога в мифологических представлениях. Недаром женщины, как более интуитивные существа, часто боятся этих маленьких зверьков: не их самих, а того мифологического содержания, которое сопряжено с ними в бессознательном. Да и в русских сказках мышь часто играет решающую роль в тех или иных событиях. Тогда сказку можно расска-зать иначе. Некто, кого можно назвать богом, дает деду и бабе необыч-ное яйцо. Наверное, с ним можно было поступить по-разному - на-пример, подождать, что произойдет дальше, посмотреть, кто или что появится из него. Но дед и баба поступили привычным для них спосо-

107

бом: они стали его бить. И тогда даритель приняв иной облик, забрал яйцо — но не просто забрал, а пообещал, что подобного они никогда не получат.

Здесь мы сталкиваемся с еще одним обязательным компонентом рус-ской сказки - верой в чудо. Если заглянуть в душу большинства людей, можно с уверенностью сказать, что они живут верой в чудо: если не сегодня, то завтра или скоро, но обязательно произойдет чудо - что-то необычайно хорошее, после чего жизнь коренным образом изменится. Отличие русской веры в чудо от подобной веры в других культурах заклю-чается в том, что в русских сказках это чудо происходит без особых уси-лий со стороны главного героя. Желания в них исполняются не столько благодаря его стараниям (как, например, в немецкой сказке «Мальчик-с-пальчик»), сколько благодаря дарам, которые он получает за то, что не совершает определенного действия (например, не относит щуку домой, не ловит зайца и т.д.).

Именно поэтому большинство людей нашей страны живет доста-точно пассивно, полагая, что чудо наступит тогда, когда ему положе-но по графику. Повлиять на это невозможно.

В глубинном тексте русской сказки про курочку Рябу некто лишает героев возможности увидеть чудо, и они отказываются жить в таких условиях. Они не принимают жизнь, где чудо нужно каждый день тво-рить своими собственными руками. Мысль о влиянии содержания этой сказки на формирование ментальное™ русских людей доказать невоз-можно. Однако параллель кажется весьма реальной. Более того, не только данная сказка, но и другие, тоже услышанные в раннем возрасте, пре-допределяют поведение значительного числа людей. Вспомним сказку о девочке, пришедшей в дом к медведям, сломавшей у них мебель и съевшей все, что у них было на столе. Заканчивая рассказывать или читать эту сказку, родители демонстрируют ребенку радость по поводу того, что девочка убежала и не понесла наказание за причиненный ею ущерб. И те же родители почему-то возмущаются, когда некто прихо-дит на их дачу и наносит им не меньший ущерб. Но ведь в сказках, которые они читали своим малышам, не говорится о том, как надо относиться к чужой собственности; дети узнают только об отрицатель-ных примерах.

Подобный анализ не означает, что такие сказки не следует читать детям. Это часть нашей культуры и ее нужно передавать следующему поколению, но реакция передающего содержание сказки родителя должна быть соответствующей. Не сказка формирует сознание и бессознательное ребенка. Их формирует невербальное поведение воспита-теля, его отношение к тому, что он передает детям. Миф живет до тех пор, пока не подвергается анализу. Вопрос к ребенку: «Как ты дума-ешь, Маша поступила правильно?» - разрушит притягательность по-

108

добного поведения и позволит ребенку искать другие пути взаимоот-ношения с окружающим миром. Таким же образом вопрос читающего сказку про курочку Рябу: «Как ты думаешь, почему они плачут?» -заставит ребенка подвергать анализу любую входящую информацию и выбирать собственный путь решения проблем. Но это и есть обучение жить в демократическом обществе.

Русские философы и литературные деятели приложили немало уси-лий, доказывая, что средства для достижения благой цели могут изме-нить саму цель, если требуется пролить хотя бы одну слезинку ребенка. Практика жизни людей в России на протяжении последнего столетия подтвердила объективность этой мысли, показав, что невозможно до-стичь счастья, если нести его людям с помощью насилия.

Оценивая смысл жизни в рамках новой реальности, думающий че-ловек все меньше может надеяться на то, что гуманистические ценно-сти не будут дискредитированы насилием, прикрытым личиной высшего блага. Именно поэтому смысл жизни на современном этапе раз-вития человечества может заключаться не столько в самоактуализации личности, сколько в принятии ею ответственности за реализацию гу-манистических представлений в своей собственной ежедневной дей-ствительности. Этот тезис подразумевает, что при совершении лично-стных поступков человек в своих решениях соотносит собственные цели и методы их достижения с вечными ценностями и принимает на себя ответственность за них.