ПОЭТИЧЕСКИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ

свидетельствуют, что Ибн Си- .на был. талантливым поэтом.. Он — автор ряда рубайи, поэм. Как поэт, Ибн Сина творил обыкновенно по-арабски — его прекраснейшая, знаменитая ода о душе-птице, неожиданно влетевшей в его бренное тело и готовой опять к выспреннему отлету, тоже написана по-арабски.

О, если бы раздался тайный глас И мне открыл, зачем, родили нас,—

Я был бы счастлив при любом ответе,

А вот — рыдаю тысячами глаз.

Вместе с тем в четверостишиях и ноты оптимизма:

Плохо, когда сожалеть о содеянном станешь,

Прежде чем ты, одинокий, от мира устанешь.

Делай сегодня то дело, что выполнить в силах,

Ибо возможно, что завтра ты больше не встанешь...

Иногда в четверостишия вложены энергичные слова гневного протеста против обвинений:

За безбожье свое пред собой один я в ответе.

Крепче веры моей не бывало на белом свете.

Но, коль даже единственный в мире — и тот еретик,—

Значит, нет, говорю, правоверных в нашем столетьи!

Слова Авиценны в ответ на упреки в неверии в переводе Б. Н. Заходера даны иначе: «Неверие такое, как мое, не легкая и не простая вещь»[84].

К этому Б. Н. Заходер добавляет: «Такой ответ мог бы быть предметом гордости кого хочешь — смысл;таков, что большую мудрость показывает этот ответ». Девизом атеистов сделались слова Ибн Сины: «Сильнее моего безбожья не было веры на свете».

Народная молва на протяжении веков приписывала Ибн Сине и те рубайи, которые принадлежат Омару Хайаму, и это не случайно. Великий поэт, математик, астроном, философ родился в Нишапуре. Часть своей жизни Омар Хайам провел в Бухаре и Самарканде. В одном из своих философских трактатов Омар Хайам прямо называет себя учеником и последователем Ибн Сины..

■ Глубокая мысль облекается им в четкие формы, нередко становится афоризмом: «Так как друг мой дружит с моим врагом, то мне не следует водиться с другом. Остерегайся сахара, который смешан с ядом, берегись мухи, которая сидела на дохлой змее». Ряд четверостиший посвящен вину: , *

Пьешь изредка вино — мальчишкою слывешь,

К грешником слывешь, когда ты часто пьешь.

Кто должен пить вино? Бродяга, шах, мудрец.

Ты ие Из этих трех? Не пей: ты пропадешь!

К художественным произведениям относится и его трактат, написанный в тюремном заключении, «Хайй ибн Йакзан» (Живой, сын Бодрствующего), посвященный встрече автора с древним, как мир, вечно странствующим Старцем. «Он рассказывает о своих странствованиях и в фантастических образах рисует путь от пучин закостеневшего ада до вершин эмпирея. Такую тему разрабатывали многие, в том числе .Данте, вероятно, знавший это творение Авиценны» (Е. Бертельс). Трактат этот был источником сюжета арабского романиста, медика Ибн Туфей- ля (ум. в 1186 г.), написавшего роман под таким же названием о чело-

веке, родившемся на необитаемом острове. Роман этот был издан в Оксфорде на латыни в 1671 и 1700 гг. (за 50 лет до «Робинзона Крузо») под названием «Философ-самоучка»[87]. Рассказывается история «человека, живущего только по, природе, сообразно естественным условиям. Порожденный в счастливую минуту естественными силами на одиноком острове, вскормленный газелью, он мало-помалу подрастает и, помимо всякого предания, одним вдумчивым созерцанием природы доходит деятельностью собственной души до зрелого обо всем понятия»[88]. ,

Подводя итог изучению влияния Ибн Сины на литературу, Е. Э. Бер- тельс писал: «Авиценна — это незримый очаг подземного огня, питающий цепь огнедышащих вершин»[89].

Нс % Hi