Противоречие специализации и омертвление знаний.

Готовой к использованию можно считать только ту часть специализированных профессиональных знаний, которая содержится в голове опытного узкого специалиста — главного носителя современных медицинских сведений — в виде его индивидуальных знаний и навыков.

Другая, еще более общая, формула ситуации: «характер современных знаний и характер исходных данных, нужных для компетентного решения, пришел в противоречие с текстовым способом накопления, передачи информации и лишь „головным“ (в голове человека) способом ее обработки».

В результате «омертвления знаний» сотни тысяч лекарств, большое число эффективных хирургических, химических, физических, биологических методов лечения используются не лучшим образом. И главная причина этого в плохом использовании высококвалифицированных узких специалистов и тех специализированных звеньев помощи (центры, отделения, клиники, кабинеты, диспансеры, санатории и т. п.), где эти специалисты со своим оборудованием работают. Они поздно и далеко не всегда включаются в диагностику, лечение, диспансеризацию больного. Современное лечение в большинстве случаев недостаточно превентивно, потому что диагностика является запоздалой, прогнозирование не развито, сортировка больных между имеющимися звеньями помощи и профилактические действия (а чаще бездействие) совершаются с большой частотой ошибок троякого рода: недооценки тежести болезни а, перестраховочной переоценки ее тяжести р или неправильного определения нозологической природы болезни у.

При этом не просто плохо используются быстро растущие средства общества, затрачиваемые на медицинское обслуживание (на одни медикаменты современная семья затрачивает 2% от своего бюджета), но и здравоохранение явно не справляется со своими задачами. Об этом свидетельствует, например, наличие явных или скрытых очередей заявок на медицинское обслуживание. Другие виды массового обслуживания при случайном потоке заявок на помощь — пожарная охрана, милиция — большую часть своего дежурства «простаивают», но зато всегда находятся наготове и ждут заявки на обслуживание. Иное положение в медицине, например в больнице. Чем, как не наличием постоянной скрытой очереди, объяснить тот факт, что специализированные койки в больнице «работают» 300—320 дней в году, имея лишь 45 — 60 дней на отпуск персонала, на выписку и поступление больных, на ремонт отделения, т. е. совсем не простаивают в ожидании больных данного профиля. А ведь заболевания, требующие госпитализации, это — случайные события, т. е. «то пусто, то густо». Отсутствие простоев в этих условиях можно объяснить только одним: за дверью больницы постоянно стоит незримая очередь претендентов на медицинское обслуживание, а часто и вполне зримая в виде разных списков. Очередь эта если и организована, то, в лучшем случае, по иерархии времени: кто раньше обратился, раньше получит помощь, а в худшем — никак не организована: кто, имея заболевание соответствующего профиля, «постучится в дверь» в момент освобождения специализированной койки, тот ее и «захватит». Ту же картину скрытой или явной очереди можно при желании увидеть и в работе специалиста догоспитального этапа — в специализированном кабинете поликлиники, в СП, НП и т. д.

Все эти очереди опасны, прежде всего, тем, что в них, среди прочих, стоят нераспознанные тяжелобольные, которые ждать не должны: у них за время ожидания тяжесть состояния возрастает настолько, что ожидаемый УП оказывается недостаточным, угроза, несмотря на запоздалую помощь, все равно прогрессирует. Им нужна срочная помощь без ожидания или хотя бы заблаговременное перемещение в очередь за более высоким УП. Но для этого их нужно распознать среди прочих больных и сделать это тогда, когда они стоят в незримой очереди.

4.2.