Очаги трансмиссивных болезней характеризуются по следующим признакам:

1. По происхождению: первичные природные;

дочерние природные (или вторичные) — возникшие в порядке «иррадиации»;

антропургттческие — связанные в своем происхождении и поддержании существования с какой-либо формой деятельности человека.

2.

аутох тонные — непосредственно связанные в своем возникновении и существовании с местом своего нахождения;

гетерохтонные или ир р адиационные — отщепившиеся от материнского природного очага и передвинувшиеся в другое место, в зависимости от подвижности переносчиков и животных-резервуаров возбудителей или от причин, связанных прямо или косвенно с человеком.

3. По возрасту: древние; рецент ные.

4. По полноте состава своих компонентов:

гаплоксенические — имеющие в составе своих биоценозов животных-доноров и реципиентов возбудителя и его переносчиков;

гемиксенические — в биоценозе которых нет одного из компонентов основной триады (животного-резервуара, животного - возбудителя или животного-переносчика); такой очаг может стать действующим лишь при условии пополнения недостающим компонентом и наличии благоприятствующего влияния факторов внешней среды.

5. По специфичности возбудителя:

зоонозные — природные очаги болезней животных, возбудители которых патогенны и для человека;

физиоантропные — очаги болезней, свойственных лишь человеку (антропонозы), но переносчики которых связаны в той или в другой степени с природой (напр. малярия и комары анофелес); для некоторых болезней их отнесение к этой группе является условным, поскольку нет сравнительно—патологических данных о восприимчивости диких животных к соответственному возбудителю.

6. По видовому разнообразию животных-резервуаров возбудителей моногостальные — с одним видом резервуара; полигональные — с несколькими видами резервуаров.

7. По родовому разнообразию переносчиков:

моновекторные — переносчики относятся к одному роду поливекторные — переносчики принадлежат к нескольким родам.

8.

лимитированные — ограниченные более или менее определенными границами.

9. По степени связи с местом: стационарные; эррантные — блуждающие.

10. По эпидемической опасности и силе:

потенциально опасные или латентные в отношении заболеваемости людей; пока нет людей—нет и заболеваемости, и природный очаг эпидемиологически остается скрытым; явно опасные;

валентные — очаг в полной своей эпидемиологической силе ослабленные или затухающие, в зависимости от природных или антропургических условий;

потухшие или ликвидированные специальными мероприятиями.

11. По характеру эволюции: п рогрессирующие; регрессирующие;

метаморфные — такие очаги, в которых произошла замена одних видов животных-резервуаров или животных-переносчиков другими видами;

реципрокные — очаги, подвергшиеся обратному развитию, напр. из антропургических переходящие на положение природных; реликтовые.

12. По прочности существования: стойкие; эфемерные.

13. По способности «приживаться» к новым условиг'г перехода от природной обстановки в антропургическую:

«одномоментного» действия — очаги, не могущие привиться в антропургических условиях, при которых переносчикам не гарантирована возможность дальнейшего прохождения жизненного цикла и размножения (напр. болезни, распространяемые теми видами иксодовых клещей, которые не могут существовать и размножаться в обстановке жилья и служб, куда они могут быть случайно занесены); однако переносчик может инфицировать людей, но дочернего антропургического очага при этом не создается;

адаптационные к новым условиям, в которых они проявляют свое распространительное эпидемиологическое действие.

14. По связи с природными ландшафтами:

свойственные одному ландшафту (напр. клещевой сыпной степной тиф;

локализирующиеся в различных ландшафтных зонах.

По мере дальнейшего углубления учения о природной очаговости трансмиссивных болезней выявятся и новые черты, добавочно характеризующие природные очаги трансмиссивных болезней и их производные.

Каково бы ни было это будущее, двумя полюсами останутся очаги зоонозные и очаги физиоантропные.

Основными составляющими очага являются: 1) возбудитель, 2) животные-резервуары, 3) переносчик, 4) «вместилище очага» в пространственном отношении, 5) наличие факторов внешней среды, благоприятствующих существованию биотических элементов очага и циркуляции возбудителя соответственного зооноза.

При наличии всех этих составляющих в природе процветает зоонозный аутохтонный, потенциально опасный для человека очаг. Эпидемиологическая значимость его проявляется при появлении в зоне его влияния человека, восприимчивого к соответственной болезни («фактор антропур- гический»). К такой категории природных очагов относятся: клещевой энцефалит, многие клещевые сыпнотифозные лихорадки, туляремия, чума, пендинская язва зоны полупустынь (морская форма), желтая лихорадка джунглей, вероятно японский энцефалит в природных условиях и др.

Антиподом их являются физиоантропные очаги, характеризующиеся тем, что возбудитель гнездящейся в них болезни свойственен исключительно человеку и специфическим переносчикам; следовательно, из числа «составляющих» очаг выпадают вовсе животные-резервуары. Пример — малярия, может быть лихорадка папатачи (если не оправдается допущение об ее природной очаговости). Физиоантропные очаги возникают или на природной основе или в непосредственном окружении человека (вплоть до внутридомовой инфекции). В первом случае специфические переносчики (комары-анофелес) гнездятся в природе, но в отношении возбудителя малярии они стерильны, ибо в природе нет источника его получения. «Вместилище очага» — диффузно; это зона, используемая окрыленными анофелес (водоемы — места их выплаживания). Когда в такую зону проникают гаметоносители, они приносят в себе возбудителя малярии и привлекают малярийных комаров в качестве нового источника питания кровью. В процессе кровососания комары получают малярийные плазмодии и при наличии благоприятных факторов внешней среды (главным образом температуры) достигают инвазирующего состояния, в котором они могут передавать малярию людям.

Однако физиоантропные очаги малярии могут создаваться преимущественно на антропургической основе; отличный пример дает картина продвижения малярии в Каракумы при обводнении Келифского Узбоя; человеком создавались новые источники вьтплода комаров-анофелес. продвигавшихся глубже и глубже в пустыню (создание — «вместилища очага») благодаря пассивному заносу личинок комаров среди обрывков растений с поступающей водой; комары появились уже в первый год начала обводнения, когда вода прошла по Узбою всего на 50 км. Началась и малярия, поражавшая рабочих. Анофелес питались кровью не только людей, но и диких животных (джейранов, грызунов и др.) и находили себе приют от дневного жара в норах грызунов, в жилье человека и в зарослях камыша (Петрищева, 1936).

Примером фнзиантропных очагов, существующих на антропургической основе, является лихорадка папатачи в городах и в селениях.

Зоонозные очаги, в свою очередь, могут модифицироваться под влиянием деятельности человека. Возбудитель болезни может поступать во вновь образующийся очаг в организме прибывающего человека или жи- вотного-резервуара вируса. Эти животные, равно как и переносчики, могут переходить от жизни в природе к обитанию в жилье и в службах человека; при наличии благоприятногомакро-иМикроклимата биотопов, заселяемых переносчиками, и при нахождении здесь же восприимчивых к заражению людей, последние заболевают у себя дома болезнью, которая своими корнями связана с природными очагами (клещевой возвратный тиф, желтая лихорадка, пендинка в городах).

Учение о природной очаговости трансмиссивных болезней является* также принципиальной основой для исследования собственно паразитарных болезней, вызываемых возбудителями животной природы, равно как и для трансмиссивных и паразитарных болезней домашних животных. Возникающее множество проблем сочетается в грандиозное целое, объединяющее конечными целями исследований экологию, паразитологию,, микробиологию, сравнительную патологию, эпидемиологию и эпизоотологию.

Дело чести наших ученых — понять, оценить и осуществлять на практике постановку крупных научно-исследовательских проблем; в их повседневной разработке в экспедициях, в поле, в лабораториях, у кровати больного — все величие значения взаимодействия сил. Современная дифференциация специальностей, доходящая до крайнего дробления, выдвигает много отличных «узких» специалистов. Крупные же «пограничные» проблемы требуют для своей разработки подбора всех необходимых по характеру исследования сил, к какой бы специальности они ни относились. Целесообразная расстановка сил и дружное действие их в плане хорошо разработанного и руководимого комплекса, при достаточном материальном оснащении и энтузиазме исследователей, приводят в короткий срок к решению больших задач.

Примеры блестящего успеха разработки проблем сезонных энцефалитов, клещевых лихорадок, туляремии и других трансмиссивных болезней — налицо. Но все это было первыми шагами в деле организации комплексных исследований инащупыванием требуемых методов. Уже накопленный солидный опыт должен помочь советской науке итти дальше и выше в разрешении проблем, в которых сливаются в одно целое интересы теории и требования практики жизни, диктуемые народным хозяйством^ надеждами и ожиданиями трудящихся.

Такая постановка дела вполне отвечает задачам, которые возникают перед советской наукой в IV пятилетке. Необходимо перевести па прак тические нормы применения то, что уже выяснено в отношении типичных показателей особенностей краевой паразитологии, учитывая преимущественное значение географического распространения природных очагов трансмиссивных болезней.

и населения неиммунные люди будут местами попадать на территорию валентных природных очагов трансмиссивных болезней; при наличии подходящих условий им грозит опасность заболеваний соответсвенными болезнями, если не будет заблаговременно распознана эпидемиологическая опасность местности и не будут приняты меры рациональной профилактики. При таких условиях возможны разной величины вспышки заболеваемости клещевым и японским энцефалитом, клещевым сыпным и возвратным тифами, туляремией, пендинкой и другими болезнями, что несомненно неблагоприятно отразится на соответственном участке работ, лежащих на обязанности заболевших. Эпидемиологам необходимо отдать себе отчет в том, что зоны очаговости перечисленных болезней весьма обширны по отношению ко всей территоріги нашей страны и охватывают не только южные и восточные зоны, но и значительные части средней II частично северной широтной полосы Союза.

Кроме этого необходимо в предельных размерах расширить исследования по краевой паразитологии и по проблеме природной очаговости трансмиссивных и паразитарных болезней, тем более, что раскрыты далеко не все тайны нашей природы, имеющие прямое влияние на охранение здоровья трудящихся. В этих работах найдут себе долю биологи, зоологи, паразитологи, микробиологи, эпидемиологи и клиницисты. Правильная организация комплекса в каждом случае явится залогом успешного срочного разрешения поставленных задач.Изложенный в «Руководстве по паразитологии человека материал дает полную ориентировку в этой дисциплине, равно как и в учении о переносчиках трансмиссивных болезней человека, применительно к интересам советского здравоохранения.

Однако практические задачи охраны здоровья трудящихся и создания условий здоровой жизни требуют большой детализации сведений по паразитологии, применительно к конкретным особенностям различных районов СССР. Назрела необходимость ближайшего районирования СССР в паразитологическом отношении (Павловский) для выявления характерных паразитологических показателей районов, будь то паразиты — эндемики района или же показатели количественного характера. Понятно, что для конкретизирования и планирования работы по здравоохранению необходимо знать и учитывать паразитологические особенности районов.

Под этим углом зрения работали и работают организуемые автором паразитологические экспедиции на базе Министерства здравоохранения СССР, Академии Наук СССР и ее филиалов и баз, Академии медицинских наук, б. Всесоюзного Института экспериментальной медицины и Военно-медицинской академии РККА.

Дальнейшее развитие паразитологии в СССР должно итти под флагом изучения краевой или региональной паразитологии (Павловский) силами как центральных учреждений, так и сети республиканских и периферийных институтов и работников на местах. Успех работы зависит от правильной постановки задач, расстановки исследовательских сил и планового координирования работ. В этом отношении ведущую роль должны играть Биологическое отделение Академии Наук СССР, Академия медицинских наук и Ученый медицинский совет Министерства здравоохранения СССР.

Плодом всей этой работы должны явиться специальные пособия по краевой паразитологии.

Первый шаг в этом направлении сделан: Отделом паразитологии ВИЭМ был выпущен III том трудов «Вопросы краевой паразитоогии», преимущественно по материалам Киргизии и частично Средней Азии; Л. Буровой и И. Кассирским опубликовано 2-е издание руководства «Тропические болезни Средней Азии»; наконец мною и моими сотрудниками, лично работавшими на Дальнем Востоке, по кафедре общей биологии и паразитологии Военно-медицинской академии составлена книга «Паразитология Дальнего Востока и Приморья» (Медгиз, 1947); по Таджикистанской базе, ныне филиалу, Академии Наук СССР выпущено 8 томов «Трудов» по вопросам паразитологии этой республики: 3 тома напечатаны в Издательстве Академии Наук по паразитологии Туркмении; 2 по Казахстану, один по Армении. Дочерними по идее изданиями явились паразитологические сборники, издаваемые в Казахском филп- але — ныне в Академии Наук Казахской ССР, и два тома Узбекского паразитологического сборника (Ташкент). Дело за дальнейшим расширением проложенных исследовательских путей, открывающих неисчерпаемый источник самых разнообразных научно-исследовательских работ, доступных работникам различной подготовки и квалификации. Исследования в этих областях знания особенно рентабельны потому, что в них теоретические обоснования неразрывно сливаются с практическими приложениями, в целом соответствуя продукции той науки, которая нужна народу.