Параграф седьмой. Питание лихорадящих больных

Знай, что самая подходящая пища для больных лихорадкой это пища влажная — особенно для детей и для людей, живущих спокойной жизнью, у которых натура влажная. [Такие кушанья] им подходят, так как они сходны с их натурой, и поскольку они противоположны болезни.

Знай, что питание и пищевой режим бывают очень легкими или очень грубыми, а бывают и средними между ними, так что часть [пищи] более склоняется к разреженности, а часть более склоняется к плотности. Крайне легкий режим — это полное запрещение питания, а очень грубый [режим] — это употребление пищи для здоровых. [Режим], клонящийся в сторону легкости, и средний ограничивает питание выжатым соком граната и очень жидким джулабом; затем следует жидкая ячменная вода, затем — густая ячменная вода и холодные, влажные [по натуре] овощи, например, лебеда, шпинат, портулак огородный и тому подобное. Далее идет ячменная кашица, как она есть, и это средняя пища. А пища скорее грубая — это куры й конечности [животных]; разреженнее их — полевые куропатки и

цыплята, еще разреженнее — горные куропатки и рыба, еще разреженнее— крылья цыплят и горных куропаток, а также яйца всмятку в небольшом количестве и очень мелкая рыба. Еще разреженнее ячменная кашица, как она есть, и еще разреженнее белый хлеб, размоченный до мягкости в холодной воде.

Ячменная кашица — превосходная пища для лихорадящих: она объединяет в себе плотность и связность [частиц] с гладкостью и скользкостью, способностью очищать и увлажнять, мягкостью и свойством противоборствовать лихорадке. [Ячменная кашица] успокаивает жажду, быстро проходит [вниз] и вымывается; в ней нет [ничего] вяжущего и она поэтому не осаждается и не застревает в проходах, даже если они узкие. Ей не свойственно прилипать к пищеводу 1 при проходе через него, и она иногда вымывает, например, слизь. Если ее хорошо сварить, то от нее совершенно не пучит.

Древние врачи, если нужно было назначить мягкий режим и [что- нибудь] более мягкое, чем ячменная кашица или [ячменная] вода, иногда употребляли воду, подслащенную медом, причем воды [лили] МНОГО. Питательность [меда] тогда невелика, а способность проводить воду, увлажнять ею, очищать, раскрывать [сосуды] и гнать мочу — значительна; горячесть [меда] ослаблена, и он обязательно, в известной степени, хотя и немного, укрепляет силы. За [водой с медом] следует медовый сиканджубин. Он гуще и питательней, сильней отрывает [соки] и очищает и в нем нет такого разогревания и такой вредности для разгоряченных внутренностей, как в [чистом] меду. А в настоящее время [считается, что] тростниковый мед, то есть сахар, в особенности очищенный, лучше пчелиного меда, хотя очищающее свойство у него меньше, нежели у меда. Сахарный сиканджубин также [лучше медового], но если ограничиваться сиканджубином, это иногда вызывает ссадины в кишках, которые опасны при острых заболеваниях; мы отводим приему ячменной воды и сиканджубина особбе рассуждение.

Облегчения пищевого режима требует природа болезнетворной материи; [цель его] — дать возможность естеству довести [материю] до зрелости, растворить ее и изгнать. Лучшее время для облегчения режима — период предела: тут усиливается естество, занятое || битвой с 229 материей, и не следует отвлекать его от этого чем-либо другим, (26) особенно при кризисе, поскольку до [кризиса] битва еще не столь упорна.

стй й уже потом покормить, если кормить необходимо и нет других препятствий. 4 •

А назначение более грубого пищевого режима обусловлено слабостью [естественной] силы. Лучшее время для этого — то бремя, когда сила не очень занята [борьбой] с материей, то есть начало болезни. Вред от назначения более грубой [пищи] следует возместить приемом ее по частям — это удобнее и для [естественной] силы. Летом, вследствие [более значительного] усвоения пищи, требуется усилить питание и принимать пищу по частям, ибо [естественной] силы не хватает, чтобы переваривать много сразу; поскольку усвоение происходит летом частями, то и замена [усвоенного] должна поступать частями. Зимою же дело обстоит наоборот: вследствие незначительного усвоения не требуется обильной замены, и если замена дается разом, То силы Для этого достаточно, и она разом кончает с нею.

Осень — дурное время [для лихорадящего], поэтому осенью надлежит ухитриться и силы сохранить, и материю одолеть. Принимать пищу частями, мало-помалу, осенью всего лучше, и вообще такое дробление при слабости сил полезнее.

Знай, что если бы не требовалось [укреплять] силы, то всего необходимее было бы облегчать питание до крайней степени, но силы не выдерживают этого и падают. А когда они падают — не помогает [никакое] лечение, ибо делитель, как ты знаешь, :— это [естественная] Сила, не врач, а врач — лишь слуга, доставляющий силе орудия [лечения]. А раз ты это себе представляешь, то тебе следует посмотреть, и если болезнь очень обострилась, — а это бывает, когда период предела близок, — и ты полагаешь, что сила не падает в промежутке между началом и пределом [болезни], то облегчи силе ее дело и дай ей власть над материей, не отвлекая ее [перевариванием] плотного питательного вещества. Наоборот, облегчай режим вплоть до полного превращения питания,, особенно в день кризиса.

хотя бы на неделю, особенно при опухолевых лихорадках, а если ты. боишься ослабления [больного], то ограничивайся ячменной водой.

Если же положение дЛя тебя неясно и ты не знаешь, какова болезнь, то, право, лучше отклониться в сторону облегчения режима, чем отклониться в сторону усиления питания, учитывая, однако, состояние сил и переносимость этого. А если кто утверждает, будто питание и укрепление сил при острых болезнях предпочтительней, так как нет смысла [ждать], пока материя созреет, и опорожнение, если захочешь, в твоих руках, произвело ли его естество или не произвело* то мы уже доказали тебе, что он ошибается *. Но действительно, если ты опасаешься упадка сил, то кормить предпочтительней.

Среди людей имеются люди с желчным телом, для которых требуется иной, чем мы сказали, режим, особенно, если они привыкли обильно питаться. Если их не кормить даже в самом начале лихорадки или в более тяжелом периоде, то есть в периоде предела, то с НИМИ обязательно произойдет одно из двух: если они слабосильные* то потеряют сознание и вскоре умрут, а если сильные, то впадут в чахлость и у них появятся признаки чахлости — нос станет тонким, глаза впалыми и виски вдавленными.

Всякий, у кого прирожденная теплота очень сильна и обильна, или гот, у кого прирожденная теплота очень слаба и скудна, не терпит прекращения питания. Некоторых [при этом] поражаед боль и рези в желудке и, по соучастию, — головная боль; это люди [указанной выше] категории. Такие больные нередко довольствуются ячменной водой, но иногда ее нужно смешивать с выжатым соком (27) граната или чем- нибудь- подобным, чтобы укрепить устье желудка;, нередко тебе приходится осторожно вызывать у таких [больных] рвоту перед едой. Когда многие из них слабеют чуть не до обморока, то причина здесь не в сильной слабости, а в излиянии желчи к устью желудка. Если напоить их сиканджубином, обильно разбавленным горячей водой, или обильно разбавленным водою вином, то они извергают в рвоте желчные соки й силы у них восстанавливаются, а когда им дадут какого-нибудь густосваренного вяжущего сока, то [рвота] успокаивается.

Старики, слабые и дети относятся к разряду людей, не выносящих голода. Что же касается зрелых мужчин, то они || очень [к нему] тер- 230 пеливы; за ними следуют юноши, особенно [юноши] с крепко сбитыми членами и широкими сосудами, [пребывающие] на холодном воздухе.

, [Леча] подобных больных, врачи часто ошибаются в другом отношении. А именно, они сначала не дают [больным] есть, а когда [бо-

лезнь] подойдет к периоду предела и они увидят, что силы падают, то по необходимости кормят их в это время и, таким образом, совершают ошибку. А если бы они покормили [больного] вначале, допустив тем самым ошибку и оплошность, то это была бы меньшая ошибка, чем [указанная] ошибка. Случается, что подобных больных поражают незрелые или желчные* катары и бессонница от беспокойства из-за незрелой [материи],* и они волнуются, мечутся и бредят. Материя сдавливает их силы и умножает в них пары; они слышат то, чего нет, ворочаются в постели, им представляются несуществующие вещи, у них дрожит и подергивается нижняя губа от болей в устье желудка, и печально у них на душе из-за тяжести в желудке.