Организм как тканевой симбиоз

Подводя определенный итог, позволительно сделать вывод, что в процессе эволюции сформировался своеобразный симбиоз различных тканей, составляющих в итоге организм в целом. В этом симбиозе гипоталамус у человека и аналогичные ему структуры у других видов — это координирующий, интегрирующий центр, где согласуются различные, а порой и прямо противоположные интересы, вырабатываются взаимоприемлемые компромиссные решения.

Первая группа составляющих организм тканей — это ткани с преобладающим анаболическим потенциалом, обеспечивающие жизнь и рост организма в благоприятных условиях (достаток пищи, отсутствие угроз и пр.). Они обладают несколькими собственными, в основном гуморальными, уровнями ауторегуляции и взаимодействия. Таковыми, например, являются ткани большинства органов брюшной полости. Один из основных регуляторных механизмов в этой группе — энтеринные факторы APUD-системы, с их лидером, «универсальным анаболиком», инсулином. К этой группе тканей (преимущественно инсулинзависимых) относятся, кроме желудочно-кишечного тракта и его производных, костный мозг, сосудистая стенка, лейкоциты и другие иммунные клетки, соединительная ткань и ее специализированные виды, скелетные мышцы. APUD-продуцирующие элементы, имеющиеся в этих тканях, как и их эффекторы представлены в различных сочетаниях практически во всех органах и системах (Сидоренко Л.Н., 1986 г.).

Однако в процессе эволюции неизбежно возникла потребность в формировании, выделении и специализации отдельных видов тканей, таких, например, как нейрореактивный наружный мышечный слой стенки кровеносных сосудов.

Основной механизм активации подобных системных реакций — симпатадреналовый, а его основной эффектор — сердечно-сосудистая система. К этой группе органов и систем, состоящих из инсулиннезависимых тканей, относятся: ЦНС, включая ее подкорковые образования, сетчатка, надпочечники, гонады, эритроциты. В инсулиннезависимых тканях уровень метаболизма (а следовательно, и эффективность функционирования) является прямой производной от концентрации глюкозы в магистральном кровотоке. Уровень мобилизации, централизации метаболизма, который обеспечивает высокую концентрацию глюкозы в общем кровотоке, в свою очередь определяется уровнем стресс-

гормонов (адреналина, норадреналина, глюкокортикоидов и др.)·

Такая система мобилизации существует практически у всех многоклеточных организмов. Но скорость и точность рефлекторного ответа, быстрота и избирательность срабатывания системы мобилизации ресурсов всего организма у различных видов неодинаковы. У теплокровных в условиях стабильности оптимума температуры и поступления метаболитов в головной мозг, и в том числе в гипоталамические контрольные структуры, эффективность этих реакций выросла во много раз (Folkov В., Neil С., 1971 г.; Винер Н., 1983 г.), что и обеспечило в конечном итоге неоспоримое адаптационное превосходство теплокровных животных над всеми другими формами жизни на планете. При этом у животных корковые образования ЦНС в этой системе — лишь инструмент, сервисный орган, обеспечивающий необходимую детализацию конкретных форм поведения в различных ситуациях.

Ткани, объединенные в органы и системы, выполняют различные функции, имеют разный клеточный состав, поэтому оптимальные условия существования для каждой из них достаточно разняться, отсюда неизбежен перманентный «конфликт интересов» между ними. Этот конфликт является движущей силой постоянно происходящих в организме изменений, он не только открывает возможности для адаптации к динамически меняющимся условиям внешней среды, но и является неотъемлемым элементом эволюции. Сменяющее друг друга в динамике преобладание того или иного регуляторного влияния постоянно как бы нащупывает необходимый для выживания особи и вида баланс между потребностями организма по стабилизации его внутренней среды и постоянно меняющимися условиями существования, т. е. требованиями среды внешней. С другой стороны, обострения, «вспышки» этого, как бы перманентно тлеющего «конфликта интересов», возникающие в результате относительной функциональной недостаточности интегрирующих регуляторных, прежде всего гипоталамических структур, нередко приводят к возникновению вначале обратимых функциональных расстройств, а в случае углубления последних — и к органическому, часто необратимому поражению тканей, систем и органов. Причем в органах и тканях, оказавшихся в результате произошедших изменений по сравнению с другими в худших условиях, органические изменения развиваются значительно раньше, что означает уже развитие в них соответствующей соматической патологии.

Поэтому приоритет корковых образований ЦНС, искусственно (и в значительной степени насильственно) формируемый в процессе социализации и воспитания, основанных почти исключительно на внушении (Поршнев Б.Ф., 1974 г.; Захаров А.И., 1988 г.), далеко не всегда соответствует непосредственно самой природе человека.

Данные, представленные в настоящей работе, — еще одно подтверждение, на этот раз физиологическое, хорошо известной истины, что не ежеминутная погоня за призраком преуспевания, недостижимым, как убегающая вдаль линия горизонта, а решение конкретных и посильных задач, достижение реальных, ощутимых результатов, рациональная гармония между объемом целей и возможностями их осуществления, максимально ориентированная на формирование завершенных поведенческих циклов, — ключ к нормальной человеческой жизни, здоровью, ключ к счастью, если угодно.

Но одновременно нельзя обойти стороной тот факт, что интересы сохранения вида (сообщества, потомства) обладают в природе большинства высших животных значительным естественным приоритетом, а в некоторых случаях могут даже диктовать необходимость причинения ущерба и даже гибели отдельной особи.

С биологической точки зрения в этом случае происходят суицид особи силами ее собственной иммунной системы и уменьшение численности популяции, но гибель отдельного организма обеспечивает сохранение наследственной и иммунной идентичности вида. Так действует один из механизмов биологического альтруизма, самопожертвования, обеспечивший выживание Homo sapiens как вида в столкновении со смертельной для человека инфекцией, постоянно циркулирующей в популяциях грызунов и их паразитов-насекомых. И только изредка, ценой значительных функциональных и органических дефектов, выживают лишь некоторые из заболевших (как правило, с медленнее протекающей бубонной формой чумы), те, у кого иммунная система успевает разобраться в ситуации и выработать четко дифференцированный специфический ответ только на антигены, присущие исключительно чумной бацилле.

Сходная ситуация наблюдается, вероятно, при менин- гококцемии (синдром Уотерхауса—Фридериксена), только в этом случае антигены возбудителя почти идентичны норадреналинпродуцирующим элементам ткани адренергических синапсов и мозгового вещества надпочечников (15% надпочечниковых катехоламинов — норадреналин). Их тотальное поражение в ходе недостаточно дифференцированной иммунной реакции вызывает массивный компенсаторный выброс адреналина из надпочечников, эффекты которого в подобной ситуации, в частности для миокарда, уже фатальны. Таким образом, и здесь мы видим иммунный суицид и скоропостижную гибель отдельной особи, в естественных условиях предотвращающие неограниченное распространение смертельно опасной инфекции, которая представляет реальную угрозу для существования всего вида. Локализация упомянутых хромаффинных элементов в органах и тканях определяет клинику заболевания и патоморфологические находки в случае неблагоприятного исхода.

Изучение закономерностей адаптационного поведения человека и большинства высших животных в сложных и критических ситуациях позволяет сделать вывод, что только альтруизм и способность объединяться для совместных действий обеспечивают выживание, процветание и расширение области обитания вида, нации, группы и пр. Это закон и биологии, и общества. Отсюда становятся хорошо понятными и беззаветная отвага в бою «за други своя», и радость родителей, день за днем помогающих расти и мужать детям, и гордость политического лидера, отстоявшего интересы своего народа, нации в сложной ситуации, и удовлетворение художника, ученого, конструктора, рабочего, хирурга, создавшего, сделавшего то, что раньше казалось недостижимым, невозможным, и достоинство крестьянина при взгляде на изобильно колосящуюся ниву, возделанную им и его отцами.

Недостаточность необходимого определяет нашу принадлежность к роду человеческому, способность ставить перед собой достойные нашего разума и рук задачи, совместно решать их с мужеством, умением, чувством товарищества, достоинством и честью, от природы присущи человеку. Именно это характеризует нормальные поведенческие циклы нашего вида. Такое поведение изначально присуще нам, Homo sapiens, а не безжалостная грызня и состязание в подлости (как в известных телевизионных передачах типа «Слабое звено», «Последний герой», «Дом-2» и прочих «шедеврах» современного шоу-бизнеса) за обладание несколькими пачками денег и возможностью бесцельного лежания на мягком диване со жвачкой во рту и разноцветной жвачкой на экране перед глазами — сермяжное счастье тупой и бездарной скотины. Пределом мечтаний и эквивалентом рая на земле для этой категории живых существ является поход по нью-йоркским магазинам с кредитной карточкой «unlimited» (неограниченный кредит).

Крайне высокие и постоянно нарастающие требования к мобилизации адаптационного потенциала в условиях «цивилизованной» жизни закономерно привели к широкому распространению применения психостимуляторов среди представителей современного общества. Естественным последствием широкого распространения внешних психотропных воздействий стало формирование своеобразной «культуры» их потребления, усиленно насаждаемой производителями. Наиболее распространенными адаптогенами- психостимуляторами в настоящее время являются алкоголь, никотин и наркотики. Их употребление, без сомнения, сопровождается значительным адаптационным эффектом (в частности, улучшая эмоциональную оценку человеком окружающей действительности, удерживая тем самым выраженность вегетативных реакций на внешние, в первую очередь психогенные неблагоприятные воздействия в границах нормы). Но это положительное воздействие, к сожалению, крайне непродолжительно, а в долговременном плане неизбежен гораздо более выраженный негативный эффект в виде практически необратимого истощения адаптационного потенциала организма в целом. Последствия адаптационного истощения хорошо известны — это разрушение личности в результате нарастающего угасания функциональной активности физиологических мотивационных структур. Параллельно изменениям в психоэмоциональной сфере происходит прогрессирующее разрушение соматического здоровья за счет деградации естественных механизмов саморегуляции функций организма и трофики его тканей, а также прямого токсического действия таких «адаптогенов». Цена адаптации в таком случае возрастает многократно, как для самого человека, так и для общества, оплачивающего его лечение впоследствии.

Вот лишь некоторые (и далеко не самые трагичные) из примеров применения подобной «адаптационной модели» (Огурцов П.П. и др., 2003 г.).

Больной Ф., 53 года, регулярно по 3-4 раза в год госпитализировался с диагнозами: железодефицитная анемия; острая постгеморрагическая анемия; болезнь Рендю— Ослера. За последние 5 лет больному в общей сложности произведено 17 переливаний крови и ее препаратов. Рецидивы кровотечений прекратились, у больного было распознано состояние хронической алкогольной интоксикации (ХАИ), осложнявшееся выраженным повышением артериального давления (АД) при острых абстинентных состояниях, сопровождавшихся носовыми кровотечениями на фоне алкогольной коагулопатии (снижение уровня протромбина, тромбоцитопения). Самостоятельно прекратить употребление алкоголя на длительный срок не мог. После лечения у нарколога больной продолжает наблюдаться на кафедре факультетской терапии РУДН. Антигипертензивную терапию не получает, при этом АД остается стабильно нормальным. Коагулограмма обычных параметров. Носовые кровотечения не беспокоят.

Больной А., 55 лет, наблюдался хирургами по поводу рецидивирующего синдрома Мэллори—Вейса. Неоднократно поступал в хирургическое реанимационное отделение в связи с желудочно-кишечным кровотечением. После распознавания состояния хронической алкогольной интоксикации и причины рецидивирующих разрывов слизистой пищевода — рвоты при массивных алкогольных эксцессах — стал наблюдаться и лечиться у нарколога. Упорная рвота, желудочно-кишечные кровотечения не рецидивируют.

Больной Б., 49 лет, руководитель крупного московского предприятия, переведен из инфекционной больницы, куда был госпитализирован по поводу остроразвившейся желтухи на фоне гепатомегалии. Вирусные и иммунологические маркеры НВѴ и НСѴ не определялись. Состояние было расценено как острый алкогольный гепатит с холеста- зом на фоне формирующегося цирроза печени. Лейкоциты 21 X ІОУл, щелочная фосфатаза 450 ед.; билирубин общий 1200 ммоль/л. Несмотря на терапию гепа-мерцем, урсофаль- ком, лактулозой, преднизолоном, больной скончался при прогрессирующих явлениях энцефалопатии, нарастании ги- пербилирубинемии. Диагноз на секции и при гистологическом исследовании ткани печени подтвердился.

Особый драматизм последнего наблюдения заключается в том, что больной на протяжении многих лет обращался за медицинской помощью к врачам общей практики по поводу артериальной гипертонии при похмельных состояниях, госпитализировался в связи с гипертоническими кризами, при этом ему было указано на очевидную связь его болезни с алкогольными эксцессами. Больной обещал лечиться у нарколога, однако за наркологической помощью после выписки не обращался. У пациента длительно сохранялась высокая толерантность к алкоголю, он употреблял до 1 л и более водки в сутки, при этом руководил коллективом, где им же был установлен «сухой закон» — явных пьяниц, прогульщиков и бракоделов увольняли. Пациент искренне считал, что «не умеющие пить люди разлагают коллектив».

Относительный риск госпитализации у людей с хронической алкогольной интоксикацией и соответственно расходы на их лечение возрастают многократно, особенно это заметно в трудоспособном возрасте (от 16 до 65 лет). Например, частота развития пневмонии повышается в 7,7 раза, желудочно-кишечного кровотечения — в 8,8 раза, сотрясения головного мозга — в 9,4 раза, переломов ребер — более чем в 11 раз. Относительный риск смерти в той же возрастной категории при наличии ХАИ при остром панкреатите возрастает в 17 раз, синдроме Меллори—Вейса — в 14,3 раза, пневмонии — в 21,5 раза, нагноительных заболеваниях легких — почти в 25 раз.

Фактически 1/5 часть госпитальных расходов в общемедицинской сети обусловлена прямыми и косвенными медицинскими последствиями ХАИ, т. е. скрытого алкоголизма.

При исследовании патологоанатомических заключений, содержащихся в историях болезней умерших, на наличие морфологических признаков ХАИ установлено, что каждый 6-й случай смерти (16,3%), не связанной с внешними причинами, в больнице общего профиля происходит на фоне биологических признаков ХАИ. В наиболее трудоспособном возрасте (16-65 лет) доля смертей на фоне морфологических признаков ХАИ еще более значительна и достигает 1/3 (33,9%).

В среднем на каждые 100 поступлений в терапевтический, неврологический или хирургический стационар приходится 2 смерти, прямо или косвенно обусловленные ХАИ. Принимая во внимание 10 млн ежегодных госпитализаций в отделения указанного профиля в целом по стране, можно предполагать, что урон только от алкогольпотенцируемой, но не связанной с алкогольными травмами, отравлениями и несчастными случаями токсической соматоневрологической патологии ориентировочно составляет в России 200 тыс. смертей в год.

Среди госпитализированных в больницы общего профиля пациентов трудоспособного возраста (16-65 лет) доля регулярно употребляющих алкоголь в индивидуально опасных дозах лиц составляет более 30%, в то же время добровольно признают факт злоупотребления алкоголем чуть более 10%.

О негативных последствиях воздействия запредельных по интенсивности и продолжительности аудиовизуальных раздражителей, значительно превышающих физиологические возможности восприятия, было сказано выше.

Бесконтрольное, не оправданное реальной необходимостью использование медикаментов, в значительной степени уменьшающих вегетативные и соматические проявления адаптационных реакций, на непродолжительное время облегчает неприятные ощущения заболевшего человека (в значительной части субъективные), «адаптирует» его к высоким требованиям социальной жизни, позволяя еще больным вернуться к обычной работе. Но отдаленные, особенно соматические, эффекты подобной «адаптации» принципиально не намного отличаются от эффектов «адаптогенов»-психостимуляторов, поскольку клинически значимое медикаментозное воздействие на одну систему неизбежно вызывает каскадные изменения в других. В результате возникает явление, хорошо знакомое любому врачу: лечим одно — страдает другое. В конечном итоге в большинстве подобных случаев налицо не увеличение общего адаптационного потенциала, а его снижение. Соответственно снижается и уровень соматического здоровья, которое в свою очередь отражается на психологическом состоянии личности, способствуя ее «выгоранию» и постепенному угасанию.

Исходный уровень адаптационного потенциала, реализуемый в течение всей последующей жизни, вне всякого сомнения, закладывается в детском, подростковом и юношеском возрасте. В этом периоде должно происходить не только правильное воспитание и физическое закаливание. Для оптимальной реализации возможностей природного психосоматического статуса (ПСС) растущего человека необходимо создание соответствующих условий, которые заключаются в правильном сочетании переносимых тренирующих физических и психоэмоциональных нагрузок, соответствующих его реальному, т. е. биологическому, возрасту.

***

Закономерный процесс постоянного снижения реальных возможностей современной медикаментозной терапии в отношении практически всех видов психосоматической патологии, наблюдаемый в настоящее время, настоятельно требует изменения лечебных подходов к этой группе заболеваний. В связи с этим, по мнению автора, необходимо обратить значительно большее внимание на метод ВЛГД, автором которого является светлой памяти К.П. Бутейко. Этот метод, реально повышающий адаптационный потенциал в любом возрасте, обеспечивающий стойкий терапевтический эффект вплоть до окончательного излечения большинства видов психосоматической патологии (в отличие от формирования лекарственной зависимости при господствующем в настоящее время «традиционном» подходе), по праву должен занять свое достойное место в системе современной медицины, невзирая на явные усилия производителей и продавцов фармацевтической продукции по его замалчиванию и даже дискредитации. Перспективы этого метода при правильном его применении настолько высоки, что он без преувеличения может быть отнесен к ряду «закрывающих технологий», т. е. исключающих, делающих ненужными другие, значительно менее эффективные способы и воздействия. Особенно явно это просматривается по отношению к бронхиальной астме, сахарному диабету типа 2, гипертонической болезни, зудящим дерматозам. К сожалению, в свое время метод не получил достаточной государственной поддержки в нашей стране, в результате чего он оказался в руках людей, для которых здоровье народа, а также клиническая и научная ценность метода, мягко говоря, не являются безусловным приоритетом. Кроме того, автору метода ВЛГД так и не удалось при жизни разработать его патофизиологическое обоснование, что, естественно, затруднило введение метода в широкую лечебную практику, несмотря на более чем убедительные клинические данные. Научно обоснованное, планомерное внедрение метода ВЛГД через систему дипломного и последипломного медицинского образования, тщательный отбор специалистов, способных к его творческому применению (отбор прежде всего по морально-психологическим качествам), исключающие дискредитацию метода вследствие его неправильного, неквалифицированного и непоследовательного использования, является, по мнению автора настоящей работы, настоятельно необходимым. Более того, распространение и использование метода должно быть принято как одна из государственных программ в области медицины в нашей стране.

В качестве дополнения автор со своей стороны предлагает одну из простейших методик релаксации, основанную на приемах йоги-шавасаны, максимально адаптированную к современным условиям.

Положение — лежа на полу на ковре (одеяле) на спине. Одежда свободная, не стягивающая, не сковывающая движений и дыхания. Ноги разведены на 50-60°, стопы в стороны; руки отведены от туловища на 30-40°, ладони вверх. Глаза закрыты, взгляд как бы изнутри в точку между бровями — «третий глаз». Дыхание очень поверхностное, на грани ощущения легкой нехватки воздуха: короткий поверхностный вдох — свободный пассивный выдох — пауза — вдох — ... и так далее. Постараться уловить ощущение прохлады вдыхаемого и теплоты выдыхаемого воздуха.

Относитесь к возникающим мыслям как к птицам, пролетающим по небосклону — следите спокойно за их полетом, но не давайте уносить вас с собой.

Максимальное общее расслабление. Затем постепенно, поочередно в зонах-выключателях ощутите приток тепла. Как под горячим лучом прожектора плавится и расплывается словно восковое тело, вы перестаете его ощущать, тело как бы перестает существовать. Вы полностью сосредоточиваетесь на восприятии своего внутреннего мира, смотрите внутрь себя. Обязательны строгая последовательность и полное ощущение релаксации в предыдущей зоне; это достигается совсем не сразу. Вы учитесь ощущать себя, свое Я, как маленький ребенок учится ощущать окружающий его мир, постепенно, ползком, на ощупь, замирая от изумления. Смелее!

Область сердца

Пальцы ног

Лодыжки

Колени

Гениталии (половые органы) Анус (задний проход)

Кисти рук

Пупок

Локти

Область желудка

Плечи

Горло

Губы

Кончик носа

Точка между бровей

Середина большого родничка (темя)

Макушка

Область ниже затылка у основания головы

По ходу релаксации возможны кратковременные подергивания мелких мышц конечностей — положительный фактор «прана (жизненная энергия) промывает тело». Возможны изменения ощущения времени и пространства, необычные звуковые и зрительные ощущения, последующий глубокий «очищающий» сон.

ВЫХОД ИЗ СОСТОЯНИЯ РЕЛАКСАЦИИ

Носки стоп на себя при максимально выпрямленных ногах, руки в "замке” на животе, переразгибание рук, руки в "замке” вверх и назад, за голову, потягивание, ощущение озноба по коже

С руками над головой сесть, открыть глаза, носки стоп все время держать на себя.

Взлетаем!

AF©