Головной мозг.

Наряду с другими органами и системами при SIRS также страдает и центральная нервная система, однако работ, посвя­щенных этой проблеме, в литературе чрезвычайно мало. Объяснить это можно, вероятно, тем, что психоневрологи редко имеют дело с та­кими больными в качестве консультантов, а хирурги и реаниматологи, занятые борьбой с различными проявлениями полиорганной недоста­точности при SIRS, обращают мало внимания на психоневрологиче­ские расстройства у пациентов, так как они, как правило, не требуют какой-либо специальной терапии.

Работы морфологов также единичны и носят обычно описательный характер в отношении изменений в центральной нервной системе, при этом отсутствие в исследованиях клинико-анатомических сопоставле­ний не позволяет выяснить генез этих морфологических изменений и их значение в развитии психоневрологических расстройств при SIRS.

Среди изменений, обнаруживаемых в головном мозге при SIRS, указывают на встречающиеся нерегулярно расстройства кровообраще­ния, кровоизлияния, тромбы, отек, дегенеративные изменения нейро­нов (Вайль С.С., 1954). В спинном мозге этим же исследователем описаны распад миелиновых волокон в задних и боковых столбах грудного и поясничного отделов вплоть до появления зернистых ша­

ров. Примечательно, что в монументальном труде академика И.В. Да­выдовского (1954) «Огнестрельная рана человека» в разделе объемом

127 страниц, посвященном морфологической характеристике SIRS («токсико-резорбтивной лихорадки»), патологии центральной нерв­ной системы отведено лишь полстраницы. Ситуация здесь аналогична той, которую мы наблюдаем в клинике: общие патологи часто в недо­статочной мере знакомы с патоморфологией головного мозга и даже иногда вовсе не исследуют его, несмотря на наличие у больного перед

смертью расстройств высшей нервной деятельности, а нейроморфоло­ги практически не встречаются с таким контингентом умерших боль­ных.

Исключением из этого правила является работа Н.Е. Бачерикова (1955) «О нейрогистологических изменениях при инфекционных психозах, возникающих в связи с гноеродной инфекцией». У ряда умерших больных с психоневрологической симптоматикой автор об­наруживал в организме очаги хронического гнойного воспаления, при этом ему удалось показать, что в возникновении патологических из­менений в ткани головного мозга, а следовательно, и в нарушении высшей нервной деятельности при инфекционных психозах гноерод­ной этиологии, большую роль играют изменения кровеносных сосудов мозга, в частности, капиллярной сети, обеспечивающей процессы об­мена в тканях мозга. Изменения капилляров при острых психозах выражаются преимущественно в нарушении тонуса (расширении их), повышении проницаемости их стенок с развитием перивазального отека и образованием множественных диапедезных кровоизлияний.

Полученные данные чрезвычайно интересны, однако они не могут быть полностью экстраполированы на SIRS, поскольку в работе идет речь об умерших с очагами хронической гнойной инфекции: с хрони­ческим гнойным отитом, синуситом и т. гг

Таким образом, вопрос патоморфологических изменений в цент­ральной нервной системе при SIRS и их роли в развитии соответству­ющей психоневрологической симптоматики остается изученным весьма незначительно.

В наших исследованиях все умершие больные были разделены на две группы: без нарушений сознания и с таковыми, проявлявшимися в наличии сопора и комы.

Установлено, что уже при макроскопическом исследовании голов­ного мозга есть различия у умерших больных этих двух групп. Для лиц с расстройствами психики характерен отек и набухание головно­го мозга в виде уплощения извилин и сглаживания борозд, наличия в ряде случаев странгуляционной борозды на стволе и мозжечке, сви­детельствующих о дислокации головного мозга.

Известно, что многие патологоанатомы скептически относятся к указанным признакам и склонны с осторожностью относиться к их интерпретации, однако, как показывают результаты исследования, независимо от сущности микроскопических изменений, лежащих в их основе, они оказываются полезными на практике.

В 67% случаев степень обнаруживаемого макроскопически отека со­ответствовала тяжести расстройств сознания, в 19% случаев отек от­мечен у умерших, не имевших при жизни расстройств сознания, в 14% наблюдений у умерших с расстройствами сознания отека головного мозга не отмечено.

Поскольку макроскопическая оценка состояния головного мозга проводилась разными патологоанатомами, как правило, не успевшими до вскрытия подробно познакомиться с историей болезни и психиче­ским статусом умершего больного, можно считать целесообразным использование перечисленных критериев для ориентировочной оцен­ки состояния головного мозга при SIRS уже на макроскопическом уровне.

Другим макроскопическим признаком, наблюдавшимся, за одним исключением, практически только у умерших больных с расстрой­ствами сознания, было полнокровие белого вещества головного мозга. На разрезе на фоне набухания головного мозга в белом веществе боль­ших полушарий отмечались множественные красные точки, исчезав­шие при повторном поглаживании лезвием ножа по поверхности разреза. С этим перекликается факт наличия умеренной корреляци­онной связи между выраженностью макроскопической картины голов­ного мозга и микроскопическим показателем кровенаполнения серого вещества (р_ху = 0,64; р< 0,05).

Масса головного мозга, как известно, не может служить критерием его патологических изменений ввиду ее высокой вариабельности в норме. Вместе с тем при сравнении двух выборок оказалось, что у умерших с наличием расстройств сознания масса головного мозга была в среднем выше (р