СЕКС

4.3.1. «Нарядная толпа расходилась, уже не было видно лиц, ве­тер стих совсем, а Гуров и Анна Сергеевна стояли, точно ожидая, не сойдет ли еще кто с парохода. Анна Сергеевна уже молчала и нюхала цветы, не глядя на Гурова.

-- Погода к вечеру стала получше, -- сказал он. -- Куда же мы теперь пойдем? Не поехать ли нам куда-нибудь?

Она ничего не ответила.

Тогда он пристально поглядел на нее и вдруг обнял ее и поце­ловал в губы, и его обдало запахом и влагой цветов, и тотчас же он пугливо огляделся: не видел ли кто?

-- Пойдемте к вам... -- проговорил он тихо.

И оба пошли быстро.

У нее в номере было душно, пахло духами, которые она купи­ла в японском магазине. Гуров, глядя на нее теперь, думал: "Каких только не бывает в жизни встреч!" От прошлого у него сохранилось воспоминание о беззаботных, добродушных женщинах, веселых от любви, благодарных ему за счастье, хотя бы очень короткое; и о та­ких, -- как, например, его жена, -- которые любили без искренности, с излишними разговорами, манерно, с истерией, с таким выражением, как будто то была не любовь, не страсть, а что-то более значительное; и о таких двух-трех, очень красивых, холодных, у которых вдруг про­мелькало на лице хищное выражение, упрямое желание взять, выхва­тить у жизни больше, чем она может дать, и это были не первой моло­дости, капризные, не рассуждающие, властные, не умные женщины, и когда Гуров охладевал к ним, то красота их возбуждала в нем нена­висть и кружева на их белье казались ему тогда похожими на чешую.

Но тут всё та же несмелость, угловатость неопытной молодо­сти, неловкое чувство; и было впечатление растерянности, как будто кто вдруг постучал в дверь. Анна Сергеевна, эта "дама с собачкой", к

тому, что произошло, отнеслась как-то особенно, очень серьезно, точ­но к своему падению, -- так казалось, и это было странно и некстати.

-- Нехорошо, -- сказала она. -- Вы же первый меня не уважаете теперь.

На столе в номере был арбуз. Гуров отрезал себе ломоть и стал есть не спеша. Прошло, по крайней мере, полчаса в молчании».

Арбуз после секса? Почему нет? Это заполнение пустоты обще­ния. Рот занят. Можно не говорить. А чем занималась Анна Сергеевна эти полчаса? Также кушала арбуз? Смотрела в стену 30 минут? Слож­но сказать. Факт не описан в мировой литературе.

Театральность, заученность действий участников полового акта сомнений не вызывает. Все расписано, как в театре. Вышел на сцену - играй. Они и играют. Все вполне заучено, многократно прокручено в собственной фантазии. Для Гурова это уже, скорее всего, привычка. Рефлекс, так сказать. Для Анны Сергеевны это еще не рефлекс, но есть основания считать, что дойдет и до этого. Ее податливость опре­деляется тем, что она многократно прокрутила все в голове. Она не опытна, как Гуров. Но она знает, что делать и что произойдет. Что бу­дет дальше, после этого? Она не знает. Потому и шок.

Происходящее романтично? Вряд ли. Гуров не похож на неве­роятно романтического героя. Скорее, пошляк. Анна Сергеевна, как любая женщина, в такие моменты, в основном помалкивает. С этой точки зрения она романтична. Если молчит, значит романтична. Но достаточно ли одного молчания и пассивности? Думается, нет.

Хотели секс - получили секс. Разве что-то еще предполагалось? Нет. Важно, что в громадном большинстве случаев такого рода сце­нами все и заканчивается. Дальше будут и другие сексуальные кон­такты между этими же партнерами. Ведь усилия для знакомства были потрачены. В данный визит в Зазеркалье не стоит ограничивать связь только одним сексуальным контактом. Это неразумно. Это нарушение

принятой роли. Понятно, что заботливая память-фантазия потом все нарисует иначе и сохранит все иначе, но реальность именно такова.

Вспомним специфику данного текста. Он не о морали, а об эпи­демии ВИЧ/СПИД. Все равно, что именно Анна Сергеевна будет го­ворить своему мужу. Кого это касается? У него разве возникнут во­просы о ее неверности? Гурову с этим проще простого. Его жена та­кие вопросы не задает. Важно другое: Анна Сергеевна и Дмитрий Дмитриевич (в моей интерпретации рассказа) использовали презерва­тив? Вопрос не пошлость. Это критический момент в судьбе данных людей и тех, кто с ними связан на уровне сексуальных контактов. Ес­ли они использовали презервативы и в целом относятся к безопасному сексу как к норме, то есть спокойно и уверенно идут на безопасный секс, то дальнейший сценарий модификации рассказа Чехова резко меняется. О морали ни слова! Не реализуется самый страшный вари­ант банальной курортной истории. Если отношение к безопасному сексу именно такое, то ничего эпидемического не будет. Останется только человеческий моральный аспект. Они влюбились друг в друга, а изменить что-то сложно. Начинается человеческая драма. Любовь только в книжках есть нечто хорошее. В реальной жизни она вполне тягостна. Сложно позавидовать этим людям.

Если они не использовали презервативы во время своих сексу­альных контактов, случайно или просто в силу каких-то убеждений, то читайте дальше. С точки зрения эпидемии ВИЧ/СПИД все только начинается. Здесь не будет никаких психологических драм в чехов­ском духе. Начинается новая и современная история. В ней есть и своя страшная психологическая сторона. Доминирует биология и ме­дицина. Инфицированная особь биологического вида Homo sapiens начинает умирать.

4.3.2. Мотивы повышенной легкости сексуального контакта: Анна Сергеевна

«.. .от нее он узнал, что она выросла в Петербурге, но вышла за­муж в С., где живет уже два года, что пробудет она в Ялте еще с месяц и за ней, быть может, приедет ее муж, которому тоже хочется отдох­нуть.

В чем причина курортного сексуального поведения Анны Сер­геевны? Почему она столь решительно ориентирована на сексуальные приключения? Причина тривиальна. Есть реальность города С. Она неинтересна. У Анны Сергеевны есть образы (фантазии), которые не реализованы. Есть конфликт реальности города С. и ее образов (фан­тазий). Есть Ялта, в которой можно ускользнуть от реальности хотя бы на короткое время. Сексуальное Зазеркалье предоставляет воз­можность реализации фантазий. Они реализуются. В фантазиях ниче­го не говорится о последствиях не только эпидемических, но даже со­циальных и психологических. Там все обрывается в самом интерес­ном и сладострастном месте. Вероятно, даже до завершения этого места не доходили. Дальше ничего нет. В реальности есть и продол­жение.

По причине контраста обыденности и Ялты легкость происхо­дящего очевидна. В своем городе С. Анна Сергеевна никогда бы не стала вести себя так как в Ялте. Во-первых, это невозможно в силу различия городов. Город С. не романтичен, а декорации для нее очень важны. Во-вторых, она сама бы никогда не стала так себя вести, какие бы там ни были романтические декорации. Сложно сказать почему. Вероятно, по причине того, что там она исполняет другую роль. Сме­шение ролей не предусмотрено. Это нарушение правил. Правила она не нарушает. Она банальна. Она не творец реальности, а просто сле­дует стандартам.

В своем городе С. Анна Сергеевна проводит массу времени, но у всего есть предел. Ей нужно ускользнуть от своей реальности и своей роли в городе С. У нее может быть вполне много таких ролей. Они различны. В том числе и с точки зрения риска заражения ВИЧ-1. Для

этого есть Крым. Крым стал массово осваиваться в туристических це­лях c конца XIX века. С этого времени в Российской империи появля­ется и сексуальный туризм. Он романтичен.

В Российской империи интеллигенция ездила в Крым. В 2010 году старые имперские места приморского отдыха остались прежни­ми. Поведение стало более фривольным. Появились новые и страш­ные инфекции.

4.3.3. Как в любом сексуальном Зазеркалье, в Ялте нельзя нахо­диться постоянно. В сущности, там нет ничего интересного и масса проблем. Реальность города С. напоминает о себе и нужно себя оп­равдать. Это важно. Это часть роли. Участники спектакля «Курорт­ный роман» не на 100% входят в новую роль. Они всегда помнят о других своих ролях. Это нормально. Это правила игры. Думается, что никакого неудовольствия в этом они не испытывают. Прелесть Ялты оттеняется чем-то обыденным.

«Анна Сергеевна была трогательна, от нее веяло чистотой поря­дочной, наивной, мало жившей женщины; одинокая свеча, горевшая на столе, едва освещала ее лицо, но было видно, что у нее нехорошо на душе.

-- Отчего бы я мог перестать уважать тебя? -- спросил Гуров. -­Ты сама не знаешь, что говоришь.

-- Пусть бог меня простит! -- сказала она, и глаза у нее напол­нились слезами. -- Это ужасно.

-- Ты точно оправдываешься.

-- Чем мне оправдаться? Я дурная, низкая женщина, я себя презираю и об оправдании не думаю.

Гурову было уже скучно слушать, его раздражал наивный тон, это покаяние, такое неожиданное и неуместное; если бы не слезы на глазах, то можно было бы подумать, что она шутит или играет роль.

-- Я не понимаю, -- сказал он тихо, -- что же ты хочешь? Она спрятала лицо у него на груди и прижалась к нему.

-- Верьте, верьте мне, умоляю вас... -- говорила она. -- Я люб­лю честную, чистую жизнь, а грех мне гадок, я сама не знаю, что де­лаю. Простые люди говорят: нечистый попутал. И я могу теперь про себя сказать, что меня попутал нечистый.

-- Полно, полно... -- бормотал он.

Он смотрел ей в неподвижные, испуганные глаза, целовал ее, говорил тихо и ласково, и она понемногу успокоилась, и веселость вернулась к ней; стали оба смеяться».

Гурову скучно слушать. Анна Сергеевна, как марионетка, по­вторяет текст из своей роли. Текст естественный. Различие между Ан­

ной Сергеевной и Гуровым непринципиальное. Это различие половое и возрастное. Есть различие опыта. Гуров, вероятно, сам прошел та­кую стадию самооправдания. После первого случая супружеской из­мены это вполне естественно. Потом Гуров привык, и нет никаких проблем. Да, ему и скучно слушать, и не вполне понятно, в чем про­блема? Действительно, чего хотела Анна Сергеевна? Проблема, веро­ятно, в том, что в своих сексуальных фантазиях она представляла все иначе. Гуров должен быть на коне и со шпагой? Он должен спасти ее от разбойников? Она в порыве благодарности позволит ему овладеть (именно овладеть) ею. Вероятно, что-то в таком духе. В реальности было как в реальности. Ни коня, ни шпаги. В Крыму разбойники дав­но не вводятся. Да и были ли? Овладение оказалось едва замеченным (от волнения) стандартным половым актом. Естественный шок. Со своими фантазиями Анна Сергеевна свыклась и эти фантазии жалко. Именно их. Они слишком дороги ей. Но с реальностью наша героиня также свыкается быстро. Понадобилось немного времени и ... все за­кончилось смехом.

4.3.4. Права ли Анна Сергеевна? Действительно ли у нее есть причины, чтобы вести себя иначе в сексуальном Зазеркалье? Слово Гурову.

«Приехал он в С. утром и занял в гостинице лучший номер, где весь пол был обтянут серым солдатским сукном и была на столе чер­нильница, серая от пыли, со всадником на лошади, у которого была поднята рука со шляпой, а голова отбита. Швейцар дал ему нужные сведения: фон Дидериц живет на Старо-Гончарной улице, в собствен­ном доме -- это недалеко от гостиницы, живет хорошо, богато, имеет своих лошадей, его все знают в городе. Швейцар выговаривал так: Дрыдыриц.

Гуров не спеша пошел на Старо-Гончарную, отыскал дом. Как раз против дома тянулся забор, серый, длинный, с гвоздями.

"От такого забора убежишь", -- думал Гуров, поглядывая то на окна, то на забор».

Вероятно, Анна Сергеевна была права. «Забор» - дело серьез­ное. Основной мотив ее курортного романа вполне тривиален. Он в откровенной неудовлетворенности семейной и, вероятно, половой жизнью. «Жизнь проходит, а я ...». Хотела вырваться из семьи в Санкт-Петербурге. Вырвалась. Оказалось, что в замужестве все еще более скучно и тягостно. Нужно было вырваться (хотя бы на время!) и из этой среды. Сделала и это. Опять получилось что-то такое, что не вполне соответствует фантазиям. В себе самой ничего нехорошего она не видит. Это характерная особенность российского менталитета. Все­гда виноваты другие. Например, муж - «лакей». А должен быть геро­ем. Сражаться за расширение границ Российской империи. Воевать с индейцами в Северной Америке... Кем он должен быть? Вероятно, другим. Как можно жить с такого рода героем, Анна Сергеевна не знает и не думает, но он должен быть другим. И все.

Говоря в целом, пребывание Анны Сергеевны в Ялте можно вполне однозначно интерпретировать как (скрытую, латентную) фор­му сексуального туризма. Выезжаешь в другое место, чтобы изменить свою жизнь. Изменить не навсегда - на время. Это жизненно важно. Пространство и время новой и красивой жизни четко ограничены . Роль меняется - меняется жизнь. Легкость, с которой Анна Сергеевна вступает в половой контакт с Гуровым, говорит о том, что она латент­ная сексуальная туристка. Не суть важно, как она сама себе объясняет

свое одиночное пребывание в Ялте и легкость измены, но суть тако-

ва

156

¹⁵⁶Примечание читателя (2009): В наше время женщина могла поехать в Ялту найти свое новое будущее, а потом расстаться с мужем. Курортные романы не всегда заканчиваются там же, где начались. Тем более, если брак не удался. Ответ: это так. Вероятно, есть не­малое количество такого рода случаев. Но основная проблема в том, что в условиях эпи­демии ВИЧ/СПИД такая модель поведения становится рискованной независимо от того заканчивается курортная связь браком или нет. Вмешивается два различных аспекта. Есть природный эпидемический процесс. Есть естественное изменение восприятия того, что есть семья, брак и так далее. В современной Украине около 20% детей рождается вне брака. Этот показатель будет расти и дойдет, как минимум, до 30%. Но опять же, суть в том, что все это накладывается на очень рискованное сексуальное поведение тех, кто не входит в традиционные группы риска. Именно у них появляется основное количество ВИЧ инфицированных детей и именно с ними в Украине и России будут связаны серьез­нейшие проблемы на ближайшее будущее.

В начале XXI века это привычная модель поведения. Миллионы людей следуют ей. Именно по этой причине многие становятся жерт­вами эпидемии ВИЧ/СПИД. В начале XXI века сексуальный туризм, как для женщин, так и для мужчин, есть дело совершенно нормальное. Множество людей отправляются на другие территории, чтобы делать то, чего они никогда бы не стали делать на территории постоянного своего проживания. Это происходит в условиях стремительного рас­пространения ВИЧ. Инфекция практически никого не останавливает. У данной эпидемии есть четкий образ, и он не связан с «нормальными

157людьми» .

Множество ограничений, которые имели место в начале XX ве­ка, сменилось множеством неограниченностей, которые есть в начале XXI века. Поведение Анны Сергеевны и Гурова стало носить массо­вый характер. Для женщин характерна модель поведения, при которой нет постоянных измен по месту основного жительства. Есть компен­сация поведения верной жены и заботливой матери раз в год и в стро­го определенных местах. Там все «не считается», «все ненастоящее». Это одно из проявлений современного феминизма. Никто ничего «не знает» и никто не осудит. Не надо знать и не надо осуждать, но с точ­ки зрения эпидемиологии ВИЧ/СПИД такое поведение становится в высшей степени опасным.

Все еще живет басня, что основную роль в инфицировании «верных жен» играют их беспутные мужья. В реальности ВИЧ инфи­цирование самых обычных людей (не наркоманов, проституток или

¹⁵⁷Примечание читателя: Что такое «нормальные»? Каждый человек считает себя нор­мальным и свое поведение тоже. Для каждого понятие «нормальный» свое! Ответ: в данном случае «нормальные» - это все не те, кто не связан с традиционными группами риска (коммерческий секс, гомосексуализм и потребление инъекционных наркотиков). Спектр «нормальных» очень большой. Но важно, что есть фиксированные модели пове­дения, которые можно определить как «место - время - роль». Соответственно этим мо­делям будут и существенно различные персональные риски ВИЧ инфицирования. Ги­гантская проблема современной профилактики и заключается как раз в снижении этих рисков для тех, кто не входит в традиционные группы риска и кто считает, что именно по этой причине эпидемия к нему не имеет отношения. Именно «нормальные» люди есть основной резервуар прироста эпидемических показателей в постсоветских странах. Есть страшное подтверждение ЮАР и ряда иных стран, которые были поражены эпидемией ВИЧ/СПИД намного раньше остальных освоенных территорий.

гомосексуалистов) может носить сколь угодно разнообразный харак­тер. В том числе и такой, какой имеет место в случае Анны Сергеев­ны. Естественно, она во всем будет готова обвинить своего мужа. Он еще и не сделал ничего, а она его критикует. Но это все не имеет ни­какого значения. Нет возможности объяснить стремительность рас­пространения ВИЧ в постсоветских государствах только ссылками на классические группы риска. Дело в массовом, рискованном, ОБЫ­ДЕННОМ ПОВЕДЕНИИ. Именно такое обыденное поведение дает шокирующие цифры ВИЧ инфицированности людей в бывшем СССР. В том числе «верных жен». Они по-своему верны, но это делается в рамках определенного места и времени. В рамках другого места и времени исполняемая роль может быть совершенно другой. ВИЧ ин- фицированность есть процедура одноразовая. Это не понимается.

4.3.5. Дмитрий Дмитриевич

«Ему не было еще сорока, но у него была уже дочь двенадцати лет и два сына-гимназиста. Его женили рано, когда он был еще сту­дентом второго курса, и теперь жена казалась в полтора раза старше его. Это была женщина высокая, с темными бровями, прямая, важная, солидная и, как она сама себя называла, мыслящая. Она много читала, не писала в письмах ъ, называла мужа не Дмитрием, а Димитрием, а он втайне считал ее недалекой, узкой, неизящной, боялся ее и не лю­бил бывать дома. Изменять ей он начал уже давно, изменял часто и, вероятно, поэтому о женщинах отзывался почти всегда дурно, и когда в его присутствии говорили о них, то он называл их так:

-- Низшая раса!

Ему казалось, что он достаточно научен горьким опытом, что­бы называть их как угодно, но всё же без "низшей расы" он не мог бы прожить и двух дней. В обществе мужчин ему было скучно, не по се­бе, с ними он был неразговорчив, холоден, но когда находился среди женщин, то чувствовал себя свободно и знал, о чем говорить с ними и как держать себя; и даже молчать с ними ему было легко. В его на­ружности, в характере, во всей его натуре было что-то привлекатель­

ное, неуловимое, что располагало к нему женщин, манило их; он знал об этом, и самого его тоже какая-то сила влекла к ним».

Гуров явно не гомосексуалист. Ценитель прекрасного. Курорт­ный роман с Анной Сергеевной для Дмитрия Дмитриевича есть толь­ко одна из бесчисленных историй. Он их не считает. Он не циник. Ему просто скучно и он плывет по течению принятых стандартов поведе­ния. Он не делает ничего плохого. Так поступают все (его коллеги и знакомые). Общение с женщинами есть заполнение пустоты. Это при­ятное проведение времени.

В 2010 году ниша свободного времени заполняется большими затратами времени на переезды по городу и просмотр телевизора. По этой причине классический Дмитрий Дмитриевич ушел в прошлое. «Время вперед!». Все стало немного более хлопотно, но избыток лег­комысленных (и ни к чему не обязывающих) партнерских связей стал вполне массовым явлением. Для Москвы и Санкт-Петербурга они вполне нормальны.

Может быть, отличие Дмитрия Дмитриевича от других в том, что он хоть человек и слабый (до женского пола), но неплохой. Ему не хватает того, что можно определить как любовь, и он невольно ищет ее. Он сочувствует женщинам. Он не хищник.

«Потом у себя в номере он думал о ней, о том, что завтра она, наверное, встретится с ним. Так должно быть. Ложась спать, он вспомнил, что она еще так недавно была институткой, училась, всё равно как теперь его дочь, вспомнил, сколько еще несмелости, углова­тости было в ее смехе, в разговоре с незнакомым, -- должно быть, это первый раз в жизни она была одна, в такой обстановке, когда за ней ходят, и на нее смотрят, и говорят с ней только с одною тайною це­лью, о которой она не может не догадываться. Вспомнил он ее тон­кую, слабую шею, красивые, серые глаза.

"Что-то в ней есть жалкое все-таки", -- подумал он и стал за­сыпать».

Совершенно верно. «Тайная цель», о которой никто из участни­ков знакомств не может не догадываться, и о которой никто не скажет

ни слова (это неприлично), явно доминирует. В привычной обстанов­ке «тайная цель» перемещается в мир сексуальных фантазий. В Ялте она реализуется.

Впоследствии (в рассказе Чехова) все перерастает в тягостную историю, но первоначальное знакомство подразумевает сексуальный контакт. Это основное. Что будет потом никто не знает и не интересу­ется этим «потом». Люди вырвались на короткое время из привычного (тягостного) настоящего. Они выпали из времени, и не хотят вести се­бя привычно. Прошлое и будущее отодвинуты за кулисы. Ялта это по­зволяет делать. Ялта - Зазеркалье, и здесь все не так, как на своей тер­ритории. В особенности это важно для Анны Сергеевны. Она пока не­опытна и на новую роль может решиться только в строго определен­ной обстановке. Что насочиняла себе, то и должно быть в ее реально­сти. Именно в ее реальности. Для Гурова сексуальным Зазеркальем стала любая территория. Для него роль декораций менее важна. Он специалист. «Специалист» по женщинам.

Вопрос. Будет ли привычная реальность восприниматься столь тягостно, если люди знали бы, что именно может получиться в итоге курортного романа? Быть может, есть какие-то иные пути избавления от тягостного настоящего? Например, попробовать с интересом рабо­тать? Возможно, внутренняя пустота может заполняться чем-то дру­гим, а не только курортными романами и периодическим рискован­ным сексуальным поведением? Может ли знание последствий изба­вить взрослого человека от неоправданно рискованного сексуального поведения?

Сложные вопросы. Ответ на них зависит от культуры человека и социо-культурной среды. Диффузия ВИЧ во многом определяется именно социо-культурной средой. 50% инфицированности зулусов и 0.2% инфицированности белых западных людей появились не сразу. За ними 30 лет пандемии. Они именно в моделях поведения. Спонтан­но эти люди что-то делают различно, соответственно и показатели ВИЧ-инфицированности различаются.

4.4.