ПРОЛОГ

4.1.1. У хороших текстов, написанных в самые различные вре­мена и в самых различных культурах, может быть долгая и вполне не­ожиданная жизнь. С определенной точки зрения настоящий текст на­много живучей реальности, которая в нем отражена^[152].

Пример тому Антон Павлович Чехов и его герои. Чехов писал свои произведения в Российской империи. Конец XIX и начало XX века. Это почти геологическое прошлое. Затем был СССР, наделав­ший много шума в мире. Затем он как-то испарился. Герои социали­

стического реализма, растиражированные в миллионах экземпляров, как роботы, оказавшиеся без команд и внешней подпитки, растаяли в идеологическом вакууме. Наступил невнятный период постсоветских государств и их новых «национальных идей». Менялось многое, но измерение героев Чехова осталось. Его люди по-прежнему живы, как и сам Антон Павлович. Умный человек не меняет реальность. Он пы­тается ее понять. Именно это наиболее важно в его жизни. Может быть, именно так и можно ее изменить. Скорее всего, это единствен­ный путь ее изменения. Не меняйся сам. Пусть все делают, что хотят. Просто наблюдай и регистрируй результаты наблюдений в своих про­изведениях. Все это начинает беспокоить. Может быть, что-то и изме­нится к лучшему.

В данном случае, я обращаюсь к Чехову с несколько неожидан­ной точки зрения - эпидемиологической.

Что могло бы произойти с «дамой с собачкой», если бы дейст­вие происходило сто лет спустя? Пусть та же Ялта, Крым. Это уже не Российская империя, а независимая Украина.

В отличие от прошлого, у ТБ появилось новое выражение. Это и устойчивая форма ТБ. Она практически никак не лечится. Что с ним делать, никто не знает. Во времена Чехова такой ситуации не было. Как справляться со «старомодным» ТБ было (в принципе) известно. В решении эпидемиологических проблем прошлого большую роль сыг­рало и массовое насилие. Войны и репрессии различного рода убива­

ли людей ослабленных ТБ значительно быстрее, чем патогенные мик­роорганизмы.

Основное отличие от прошлого в том, что появилась ВИЧ ин­фекция. ВИЧ - 100% смертельная инфекция, которая в начале XXI ве­ка на массовом уровне передается половым путем в России и Украи­не. ВИЧ появилась где-то в Центральной или Восточной Африке. В 1985 году инфекция обнаружилась на советской территории и стала удивительно быстро распространяться^[153].

Итак, вопрос. Каковы были бы медицинские последствия ялтин­ского романа для симпатичных героев чеховского рассказа? Предпо­ложим, что ТБ, пусть даже его устойчивая форма, на них не распро­страняется. Пусть на них не распространяются гепатиты, с которыми возникает масса проблем. Сейчас говорим только про ВИЧ-1.

Мы не меняем ничего в поведении героев Чехова. Классика есть классика. Тут нельзя ничего менять. Мы только переносим их в дру­гое время с другой эпидемической ситуацией и интересуемся эпиде­мическими последствиями курортного романа. Ялта - та же. Герои - те же.

Начинается летний курортный сезон. Массы москвичей и ос­тальных (менее привилегированных) постсоветских людей отправля­ются к теплому морю. На современном уровне москвичи не особенно ориентированы на Ялту. Но курортное поведение аналогичное в са­мых разных местах. С курорта (и с ВИЧ-1) можно приехать из любой страны мира. Ведут люди себя точно так же, как и вели себя ранее. Люди всегда люди. Их массовое поведение определяется стандартами СКС^[154]. По общепринятым в России и Украине представлениям, эпи­демия ВИЧ/СПИД к ним не имеет никакого отношения. Они нормаль­ные люди. Это не потребители инъекционных наркотиков, проститут­

ки или гомосексуалисты. Это рядовые и вполне преуспевающие люди. Что с ними произойдет с точки зрения потенциального ВИЧ инфици­рования в итоге курортного романа?

4.1.2. Чтобы дать более конкретное представление относительно места действия, приведем серии фотографий современного Южного берега Крыма. Средства передвижения и дороги были (с современной точки зрения) не вполне комфортные. Наши герои проводят большую часть времени в Ялте. Это понятно. В 2010 году они неизбежно будут много ездить по Южному берегу Крыма. Гуров человек непростой, небедный. Анна Сергеевна женщина современная. В ее стандарте от­дыха и романтики (в Крыму) заложены перемещения по красивым местам. Таких мест в Крыму много. Но из тех, которые легко доступ­ны массовому туристу, не так много. Гуров и Анна Сергеева переме­щаются на автомобиле. Соответственно этому места посещения крымских «красивостей» вполне ограничены. Пусть это будет Балак­лава (доступность от Ялты около 70 минут, точное время зависит от трафика). Пусть это будет и Ласпи. Это современный Must для рос­сийских туристов.

Они могли бы заехать и на дачу А.П. Чехова в Гурзуфе (фото 60 и 61). Красивое место. Но не будем беспокоить классика. Тем более у него туберкулез! На этом остановимся.

Добавим только то, что «в рассказах о нечистоте крымских нра­вов» есть много преувеличений. Но кое-что поменялось с чеховских времен. Это перемены связаны не только с появлением ВИЧ/СПИД и изменениями в проявлении эпидемии ТБ. Можно отметить, что люди стали менее «закомплексованными». Пример - Ласпи. Это излюблен­ное место отдыха привилегированных российских людей. Гуров дол­жен был бы его знать. Мимо Ласпи не проедешь. Приведу стандарт­ные фото с пляжа Ласпи. Они сделаны в 2010 году.

Фото 59. Балаклава. Лето 2011 года

Фото 62 и 63. Отдыхающие в Крыму. Ласпи. 2011 год

Это совершенно нормальное явление. Оно стало привычным в очень многих местах Южного берега Крыма 2010 года издания. То есть, объективно можно сказать, что для заболеваний передаваемых половым путем, и ВИЧ/СПИД в частности, теперь более комфортные условия. На южном берегу Крыма, в отличие от Одессы, нет плакатов с предупреждением относительно того, что секс должен быть защи­щенным и что СПИД касается каждого. Просто нет и все. Скорее все­го, это не некая злонамеренная акция Крымской администрации и ме­стных людей, которые не хотят «портить курортный сезон». Просто нет мысли, что с ВИЧ/СПИД есть проблема. Семантика такая, потому и нет наглядной агитации.

4.1.3. Антон Павлович был врачом. Ирония и юмор Чехова- писателя трогают и столетие спустя. Уверен, что он бы не обиделся на новую интерпретацию своего рассказа. «Дама с собачкой» была и ос­талась шедевром русской классической литературы. Сложно сказать, почему именно шедевром. Что-то в нем есть. Он запоминается. Но, чего бы в нем не было трогательного, все равно модели поведения, описанные Чеховым, стали давать несколько иные последствия в из­мерении начала XXI века. О них и речь. Обычные люди. Ни хорошие, ни плохие. Почти как муравьи. Таких множество. Действия и место действия все те же. Последствия? Далее и читайте о последствиях.

4.2.