Постановка проблемы и ее связь с важными научно­практическими задачами.

Проблема заключается в изумительной неэффективности профилактических мероприятий, направленных на противостояние эпидемии ВИЧ/СПИД, и сложности осмысления это­го процесса в постсоветском пространстве.

В строгом соответствии с жанром проявления бессознательно­го указанная особенность не осознается в современной эпидемиоло­гии. Гносеология эпидемиологии совершенно исключает метарефлек­

сию, то есть критический анализ своих теоретических и методологи­ческих установок. Корректность доминирующего научного образа эпидемии ВИЧ/СПИД не есть предмет для обсуждения в эпидемиоло­гии. Представление относительно объекта исследования (эпидемии ВИЧ/СПИД) до чрезвычайности упрощенные. Простота научного ис­следования хороша далеко не всегда. В отношении нециклических эпидемических процессов такая экспертная позиция дает естествен­ные провалы. Это именно то, что имеет место в профилактике ВИЧ/СПИД и ТБ.

С исторически недавнего времени к ВИЧ/СПИД присоедини­лась поразительная неэффективность мероприятий, направленных на противостояние эпидемии устойчивого туберкулеза. Пространство все то же - постсоветское. Диффузия данной инфекции не является от­дельной эпидемией. Это, скорее, часть долговременного процесса, связанного с туберкулезом, периодическим улучшением и ухудшени­ем ситуации с ним. В целом эпидемические процессы не стоит рас­сматривать только с точки зрения отдельных инфекций. Тем более в строгом соответствии с классификацией болезней одного из видов уз­коносых обезьян (Homo sapiens). Это безмерно сужает задачу иссле­дования и не позволяет фундаментально осмыслить природу инфек­ций, а также их периодического перерастания на уровень эпидемиче­ских и пандемических процессов.

При всеобщем понимании того, что не может быть ничего ху­же ВИЧ/СПИД и устойчивого ТБ, в отношении противостояния этим эпидемиям делается странно мало. Эффективные профилактические мероприятия наталкиваются на различного рода неосознанные и вполне массовые ограничения. Дело не в отдельной злой воле или от­дельном непонимании значимости этой проблемы. Имеет место мас­совое табуирование тематики и явное уклонение от последовательно­го осмысления развития ситуации. Это ведет к некорректному образу эпидемической ситуации. Как ни странно, но такой позиции дается явное предпочтение перед корректным и последовательным осмысле­нием эпидемии ВИЧ/СПИД/ТБ.

На реальность можно десятки лет подряд закрывать глаза, и делать это по причинам, связанным с социо-культурными особенно­стями. Нормой стало то, что каждый раз объяснения неэффективности противостояния диффузии ВИЧ/СПИД/ТБ сугубо конкретные. То есть проявляется «принцип Буратино», при котором нет генерализации информации, и миллион случаев рассматриваются только как милли­он индивидуальных случаев. Никакие диффузионные и массовые про­цессы не регистрируются и не анализируются. Это все проявляется в полной мере в отношении исследования ВИЧ/СПИД/ТБ как массового пространственно-временного процесса.

Причины такого положения следует искать в:

• специфике гносеологии современной эпидемиологии. Я имею в виду ее микробиологическую парадигму^[107];

• специфике эпидемиологии постсоветских государств. Все еще жива мифология относительно невероятно высокого уровня со­ветской эпидемиологии. Как-то по инерции предполагается, что все это имеет место и в отношении современной постсоветской эпидемиологии. В советской эпидемиологии проблема ВИЧ/СПИД была затронута только частично. Причина была в том, что тогда показатели были крохотные, а в 1991 году СССР испарился. Как на основании стандартов советской эпидемиоло­гии интерпретироваться эпидемию ВИЧ/СПИД, просто непо­нятно. Пересмотра научных принципов советской эпидемиоло­гии нет;

• социо-культурных ограничениях на последовательную рефлек­сию по нециклическим эпидемическим процессам.

дами с точки зрения проявления инфекционных заболеваний. Но нет сомнений и в том, что он ведет к неэффективности про­тивостояния развитию нециклических эпидемических процес­сов. Например, нет корректного осмысления ситуации с мико- бактериозными заболеваниями. Самый яркий пример связан с интерпретацией эпидемической ситуации по ТБ, как некой функции (не)заботы государства. Туберкулез вроде бы как пере­стал быть частью природы. Он стала только следствием от эф­фективной или неэффективной работы министерств и ведомств государства. Думается, что биологические виды вымирают не только по Дарвину (естественный отбор). Они могут вымирать и в силу эпидемического фактора. К виду Homo sapiens это (яко­бы) не относится.

Устойчивость повторения неудачных профилактических дей­ствий (как бы она ни объяснялась) позволяет говорить относительно наличия неких более общих процессов в рефлексии над эпидемиче­скими переменами и адаптации к изменению эпидемической ситуации в мире. В моем понимании это связано с микробиологической пара­дигмой эпидемиологии и ее жестоким кризисом. Он проявляется и в неспособности провести корректный анализ собственной экспертной рефлексии.

Одной из задач научного исследования новейших эпидемиче­ских перемен является и система мониторинга за проявлением эпиде­мического фактора в социо-культурный эволюции и этногенезе. Бла­годаря действию эпидемического фактора, связанного с эпидемиями ВИЧ/СПИД/ТБ, отчасти гепатита С, а в перспективе ряда иных ин­фекционных заболеваний, исторический процесс этногенеза стал при­обретать очень необычные формы. Его можно проследить в актуаль­ном времени. Для этого нужно выбрать только правильное место. Им может быть юг Африки. 100% ВИЧ-инфицированность зулу и свази может быть достигнута примерно к 2020 году^[108]. Им может быть и

Украина. Например, несомненный интерес представляет Одесса. На конец 2011 года показатели ВИЧ-инфицированности молодых людей этого города можно оценить в 3%. Стоит учесть, что темпы распро­странения ВИЧ-инфекции склонны к ускорению. Как показал опыт юга Африки, от 3-4% ВИЧ-инфицированности до 14-15% инфициро- ванности всего взрослого населения государства юга Африки прошли менее, чем за десять лет^[109]. И на этом процесс не остановился. Что бу­дет в Украине и России?