ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Согласно теории функциональных систем [Анохин К. В., 1997, 2000] целый организм представляет гармоническое взаимодействие множества функциональных систем различного уровня: молекулярного, гомеостатического, поведенческого и популяционного [Судаков К.

Центральные звенья многих функциональных систем охватывают мозговые структуры различного уровня (рис. 29). Взаимодействие разных функциональных систем на уровне головного мозга всегда строится по принципу доминирования, открытого А.А.Ухтомским (1925). В каждый данный момент времени деятельностью мозга завладевает ведущая для сохранения жизни или адаптации организма во внешней среде функциональная система. Каждую такую систему характеризует некое общее эмоциональное состояние организма, обеспечивающие во-первых, наиболее оптимальные реакции и специализацию, и во-вторых - личностное отношение и мотивацию ответных реакций. Другие функциональные системы в это время или способствуют деятельности доминирующей функциональной системы, или затормаживаются. После удовлетворения потребности организма, сформировавшей доминирующую функциональную систему, начинает доминировать другая ведущая по социальной и биологической значимости функциональная система и т. д. Динамика формирования функциональных систем во времени следует принципу системного квантования процессов жизнедеятельности [Судаков К.В., 1997]. Согласно этому принципу, непрерывный континуум процессов жизнедеятельности расчленяется в живых организмах на дискретные отрезки - “системокванты” от потребности к ее удовлетворению. Каждый “системоквант” включает формирование соответствующей потребности, мотивацию и поведение, направленное на удовлетворение этой потребности, а также постоянную оценку с помощью обратной афферентации достигнутых промежуточных и конечного результатов, удовлетворяющих эту потребность. Мозговая архитектоника, обеспечивающая “системокванты”, включает все системные компоненты, установленные П.К.Анохиным (1961): афферентный синтез, принятие решения, акцептор результата действия и оценку параметров достигнутых результатов акцептором результата действия на основе поступающей в мозг обратной афферентации.

Ведущими критическими состояниями “системоквантов” поведенческой и психической деятельности человека и животных являются мотивация и подкрепление, как адаптивный результат, удовлетворявший лежащую в основе доминирующей мотивации потребность.

Рис. 34. Схематическое изображение взаимодействия множества функциональных систем на структурах мозга. На схеме показано, что ведущая потребность формирует доминирующую мотивацию, завладевавшую деятельностью мозга и организующую поведение. Р1', Р2', Р3' - результаты деятельности функциональных систем

метаболического, а Р1, Р2, Р3 - гомеостатического уровня. РП - результат поведения, КР

- кровяное русло.

Восходящие активирующие влияния мотивациогенных центров на другие структуры мозга и кору больших полушарий составляют “жизненную энергию каждого из нас” [Павлов И.П., 1951].

В наше время, когда темп жизни с каждым годом ускоряется, человеку все труднее адаптироваться к изменяющимся условиям окружающей среды, сохраняя при этом эмоциональное равновесие. Организм не успевает восстанавливать силы - все системы органов находятся в постоянном напряжении. И естественно такой образ жизни приводит в итоге к истощению нервной системы и может лечь в основу психосоматического заболевания. Именно поэтому учение о стрессе получило в наше время достаточно широкую известность.

Экопатогенные факторы, особенно в сочетании с другими причинными агентами, увеличивают риск развития хронических болезней особенно в детском и подростковом возрасте.

По данным экспертов ВОЗ, до 92% взрослых, работающих на компьютере, жалуются в конце рабочего дня на различные неприятные ощущения и усталость, которые в дальнейшем приводят к неблагоприятным последствиям. Чаще всего страдают глаза; через несколько часов работы появляется чувство жжения - словно в глаза попал песок, болят веки. Даже не очень продолжительная работа за компьютером, не более 1-2 часов, вызывает у 73% подростков общее и зрительное утомление, в то время как обычные учебные занятия вызывают усталость только у 54% подростков.

Снижение двигательной активности в настоящее время связано с компьютеризацией не только учебного процесса, но и ростом автоматизации и механизации почти всех видов деятельности человека. Следствиями малоподвижного образа жизни подростков и популяции в целом являются гиподинамия, хронический стресс, различные болезни адаптации. Согласно современным представлениям на различных этапах гипокинезии в системе крови наблюдаются изменения, типичные для стресс-реакции [Коваленко Е.А., Гуровский Н.Н., 1980]. В частности, продолжительная гипокинезия характеризуется наличием в периферической крови нейтрофилеза, моноцитоза, лимфопении и эозинопении [Реутов В. П., 2000]. Развитие нейтрофильного лейкоцитоза связано главным образом с увеличенным поступлением в циркуляцию костномозговых нейтрофилов, рекрутирование которых может потенцироваться глюкокортикоидами и катехоламинами [Гольдберг Е.Д., Дыгай А.М., Хлусов И.А., 1997; Дыгай А.М., Клименко Н.А., 1992].

Показано, что некоторые стадии длительной гипокинезии характеризуются при отсутствии выраженного нейтрофилеза увеличением более чем в три раза количество

нейтрофилов в селезенке [Камскова Ю.Г., 2000]. Последнее свидетельствует о вовлечении этой категории лейкоцитарных клеток в маргинальный пул. Вместе с тем увеличение уровня нейтрофилов в селезенке сочеталось с гипоплазией органа. Одновременно при 30- суточной гипокинезии наблюдалась инволюция тимуса [Камскова Ю.Г., 2000, Павлова В.И., Попкова М.А., Локтионова И.В., 1997]. Отмеченная в динамике длительной гипокинезии гипоплазия лимфоидных органов также является глюкокортикоидзависимой [Kvetnansky R., 1995]. Согласно данным литературы, характерная для гипокинетического и иммобилизационного стрессов эозинопения является АКТГ-зависимым процессом и связана с выходом этих клеток из крови в соединительную ткань [Гольдберг Е.Д., ДыгайА.М., Хлусов И.А., 1997].

зарегистрирован "лимфоидный пик" в костном мозге [Камскова Ю.Г., 2000].

С точки зрения стрессовой реакции, не имеет значения, приятна она или не приятна - важна лишь интенсивность потребности в перестройке или адаптации. Ганс Селье показал, что процесс приспособления не зависит от характера раздражителя или нагрузки. Воздействия (стрессоры) могут быть самыми различными, но независимо от своих особенностей они ведут к серии однотипных изменений, обеспечивающих приспособление. Еще исследования В. Кеннона (1927, 1929) показали, что организм стремится обеспечить постоянство внутренней среды, постоянство уровней

функционирования всех своих систем. Когда же возникают новые, нестандартные условия происходит перестройка, которая через цепь преобразований восстанавливает прежнее равновесие, но уже на другом уровне. При этом, следует отметить, что новые условия могут определяться не только внешними (физическими), но и внутренним (психологическими) факторами. Совокупность психических и соматических проявлений в организме при стрессовых ситуациях была названа Г. Селье ОБЩИЙ

АДАПТАЦИОННЫЙ СИНДРОМ. Ведущим звеном в этой цепи адаптации Г.Селье считал эндокринно-гуморальную систему. Он выделил три фазы развития общего

адаптационного синдрома:

1) Реакция тревоги, во время которой сопротивление организма понижается ("фаза шока"), а затем включаются защитные механизмы;

2) стадия сопротивления (резистентности), когда напряжением функционирования систем достигается приспособление организма в соответствии с новыми условиями;

3) Стадия истощения, в которой выявляется несостоятельность защитных механизмов и нарастает нарушение согласованности жизненных функций;

Р.

раздражителем) и психический(эмоциональный) стресс, при котором человек оценивает (на основе индивидуальных знаний и опыта) предстоящую ситуацию как угрожающую. Такая оценка вызывает эмоции и такую же адаптационную перестройку в организме, как и любой другой внешний раздражитель. Но, если при физиологическом стрессе перестройка наступает при встрече с раздражителем, то при психическом стрессе адаптация наступает заблаговременно и предшествует ситуации. И если прогноз человека был неверен, и наступившие изменения не являются адекватными наступившей ситуации, то это может привести к усилению стресса.

В развитии адаптации прослеживаются два этапа: срочной, но не совершенной адаптации и совершенной долговременной. Экстремальные ситуации делятся на кратковременные, когда активизируются программы реагирования, которые в человеке всегда "наготове", и на длительные, которые требуют адаптационной перестройки функциональных систем человека, иногда субъективно напряженной и под час вредной для его здоровья. Среди стрессоров обычно выделяют группу с кратковременным действием и группу с длительным действием. К стрессорам кратковременного действия относятся:

- вызывающие страх (неблагоприятный прогноз, неблагоприятный опыт в прошлом и т. п.)

-вызывающие неприятные физические ощущения (боль, усталость и т.п.)

- стрессоры темпа и скорости (т.е. необоснованно завышенные установки на рекордный результат в условиях конкуренции, информационная и/или физическая перегрузки и др.)

- отвлечения внимания (когда во время решения какой-либо задачи, возникают неприятности в личной жизни, семейные, бытовые и т.п. трудности)

-стрессоры неудачи (неудачное начало, ошибки и т.п.)

Стрессоры длительного действия:

-ситуации постоянного риска

-стрессоры очень длительной нагрузки

-стрессоры постоянной борьбы

- стрессоры изоляции (невозможность желаемых контактов, осуждение окружением и пр.)

Но в силу того, что стресс - это реакция неспецифическая, можно сказать, что в основе кратковременного и длительного стресса лежат идентичные механизмы, но работающие в разных режимах, с разной интенсивностью. Если кратковременный стресс - это бурное расходование поверхностных адаптационных резервов, то длительный - это постоянная мобилизация и расходование и поверхностных, и глубинных адаптационных

резервов психики.

Возможен переход кратковременных стрессов в длительные. Повторяющиеся экстремальные условия могут стать причиной длительного стресса. Адаптация к таким факторам возможна при условии, что организм человека успевает, мобилизируя глубинные ресурсы, подстраиваться к уровню длительных экстремальных требованиям среды. Основными причинами длительных стрессов могут быть периодически повторяющиеся отрицательные воздействия - долгая изоляция, болезнь близких, большая ответственность, длительная работа вызывающая большую усталость, чувство страха, вины, безнадежности...). Течение длительного стресса напоминают общие симптомы соматических, а подчас психических болезненных состояний; такой стресс может переходить в болезнь.

Как уже отмечалось, очень большое влияние на характер стресса оказывает внутренний мир человека. Каждый человек реагирует на события в соответствии со своей интерпретацией внешних стимулов, которая, зависит от его эмоционально­психологической сферы, социального поведения, воспитания, мировоззрения. Повышенная эмоциональная возбудимость, тревожность, невротичность приводит к тому, что человек порой реагирует на слабый раздражитель так же как если бы он попал в экстремальную ситуацию. Существенное влияние могут оказать мотивационные

факторы. Например, выявлено, что: уверенность и умеренное чувство ответственности способствует возникновению положительного эмоционального настроения, формирует состояние оптимизма, для которого характерно:

а) незначительная интенсивность эмоционального возбуждения, переживаемая как мобилизация интеллектуальной и физической энергии;

б) активная позиция; активность в преодолении препятствий и трудностей;

И наоборот - чрезмерная ответственность и недооценка своих возможностей формируют чувство "страха перед неуспехом", которое характеризуется:

а) повышенным эмоциональным возбуждением с тревогой;

б) чувством неуверенности в благополучном исходе;

в) переживанием негативных эмоций еще до столкновения с неудачами;

Таким образом, основной фактор, определяющий устойчивость организма при неблагоприятных условиях - это тип поведения. Эмоции здесь играют роль запускающего фактора в образовании последующей цепи сменяющих друг друга состояний. Если отрицательные или положительные эмоции кладут начало новому поиску, они способствуют повышению устойчивости организма перед неблагоприятными воздействиями. С точки зрения стресса, отрицательные эмоции опасны тем, что человек

прекращает поисковую деятельность, рушится система мотиваций, понижается общая резистентность организма. Восстановить сопротивляемость и способность к адаптации помогает, например: здоровый ночной сон, а после более тяжелого изнурения - несколько недель спокойного отдыха.

Значение индивидуальной предрасположенности уменьшается при чрезвычайных, экстремальных условиях, природных или антропогенных катастрофах, войнах, криминальном насилии, но даже в этих случаях посттравматический стресс возникает далеко не у всех перенесших травматическое событие. С другой стороны, повседневные жизненные события (такие как, изменения семейных взаимоотношений, состояния собственного здоровья или здоровья близких, характера деятельности или материального положения) в силу их индивидуальной значимости могут оказаться существенными для развития эмоционального стресса, приводящего к расстройствам здоровья ^[9]. Среди таких жизненных событий выделяются ситуации, непосредственно воспринимаемые как угрожающие (болезни, конфликты, угроза социальному статусу); ситуации потери (смерть близких, разрыв значимых отношений), которые представляют собой угрозу системе социальной поддержки; ситуации напряжения, «испытания», требующие новых усилий или использования новых ресурсов. В последнем случае события могут даже выступать как желательные (новая ответственная работа, вступление в брак, поступление в ВУЗ), а угроза будет связана с разрушением сложившихся стереотипов и возможной несостоятельностью в новых условиях.

Важную роль в формировании стресса играют особенности социализации в детском возрасте, когда в существенной мере определяется индивидуальная значимость жизненных событий и формируются стереотипы реагирования. Вероятность возникновения связанных со стрессом психических (особенно невротических) расстройств зависит от соотношения стрессоров, которые воздействовали на человека в детстве и зрелом возрасте [Reister G., TressW., Schepank H., Manz R., 1989].

Вероятность развития психического стресса при повышении фрустрационной напряженности зависит от особенностей личности, обусловливающих степень устойчивости к психическому стрессу. Подобные черты обозначались как «чувство когерентности», повышающие ресурсы противостояния стрессогенным ситуациям [Antonovsky A., 1987], «личностная выносливость», понимаемая как потенциальная способность активного преодоления трудностей [Maddi S.R., Kobasa S.C., 1984]. Личностные ресурсы в значительной степени определяются способностью к построению интегрированного поведения [Березин Ф.Б., 1988], что позволяет даже в условиях фрустрационной напряженности сохранить устойчивость избранной линии поведения,

соразмерно учитывать собственные потребности и требования окружения, соотносить немедленные результаты и отставленные последствия тех или иных поступков. При хорошей интегрированности поведения энергия распределяется по различным направлениям поведения в соответствии с важностью реализуемых потребностей. Чем выше способность к интеграции поведения, тем более успешно преодоление стрессогенных ситуаций.

Клинические явления, обусловленные психическим стрессом, можно разделить на острые стрессовые реакции, которые возникают после сильного травматического переживания исключительно угрожающего характера и завершаются в течение дней, а иногда и часов; посттравматические стрессовые расстройства, которые представляют собой затяжную, непосредственную или отставленную реакцию на подобного рода переживание; реакции адаптации, при которых прослеживается четкая связь (в том числе и временная) со стрессовым событием, влекущим за собой более или менее выраженное жизненное изменение; невротические состояния и личностные декомпенсации, при которых обычно обнаруживается зависимость от повторного или хронического воздействия стрессоров («жизненных событий»), трудно разрешимых эмоциональных проблем, интрапсихических конфликтов, длительного нарастания фрустрации и психического напряжения. При невротических состояниях и личностных декомпенсациях роль предшествовавшего опыта и особенностей личности, которые определяют индивидуальную уязвимость, наиболее выражены. Значение эмоционального стресса при этих состояниях очевидно, поскольку стресс не связан с одной конкретной и явной ситуацией, а реализуется в более широком жизненном контексте.

С другой стороны, необходимо учесть и тот факт, что сила эмоций, связанных с получением новой информации, определяется типом высшей нервной деятельности. Так, при слабом (по И.П. Павлову) типе результатом стресса будут различные страхи, а у холерика, в первую очередь, - сильное моторное возбуждение. Два оставшихся типа более устойчивы в отношении стресса в связи с меньшей возбудимостью, поэтому выраженность сиюминутной реакции и последующих нарушений у них существенно ниже. Однако, процесс возрастного развития психики создает предпосылки и для коррекции врожденного типа высшей нервной деятельности, а следовательно, и для смягчения последствий стрессов.

В соматике последствия нарушений развития проявляются, аналогично поведенческим реакциям, в зависимости от глубины вызвавшей их причины и особенностей психической деятельности. По наблюдениям, наиболее частыми соматическими нарушениями оказываются различные опухолевые или, напротив,

дистрофические процессы. Нередки также различные кожные поражения. В медицине такие явления известны как нейродермиты, в ветеринарии же они не выделяются. В свете новых представлений о физиологии психического стресса становится очевидной связь эмоциональных нарушений и соматических заболеваний.

Дальнейшие исследования необходимы для определения характера связи между типами стресса и морфогенезом вызываемых им заболеваний (дистрофические, гиперпластические изменения и заболевания метаболической природы).

Таким образом, анализ состояния и процесса формирования психики дает хорошую основу для исследования патогенеза и профилактики различных соматических заболеваний.

Учение о биомаркерах — новое направление в медицинской теории последних лет. По определению Национального Инстистута Сердца и Легких США (1996) “Биологические маркеры — это количественно определяемые биологические параметры, которые как индикаторы определяют здоровье, риск заболевания, эффекты окружающей среды, диагностику заболевания, метаболические процессы, эпидемиологию и т.д." Важным патофизиологическим механизмом развития гипоксических или редгипоксических состояний является снижение редокс-потенциала системы энергетического обеспечения и инициируемая им активация инициируемых свободными кислородными радикалами, с нарушением регулирующей функции систем жизнеобеспечения и глубокими функциональными расстройствами гомеостаза [FalaschiP., et al., 1994]. Приоритетное значение при этом, наряду с гипоксией, приобретает эндогенная интоксикация, прогрессирование которой, в свою очередь, приводит к усугублению недостаточности кислородтранспортных систем и несостоятельности гомеостаза [Stratakis C.A., Chrousos G.P.,1995].

Параллельно с развитием тканевой гипоксии развиваются процессы, связанные с энергодефицитом и нарушениями внутриклеточного гомеостаза, а также признавая значимость угнетения систем антиоксидантной и антирадикальной защиты и активации свободнорадикальных процессов в развитии накопления токсичных интермедиатов [Sternberg E.M., Licinio J., 1995] можно предположить, что активация процессов перекисного окисления структур.

Заболевания органов дыхания являются одной из наиболее важных проблем в педиатрии, поскольку до настоящего времени, несмотря на достигнутые успехи, они занимают одно из первых мест в структуре детской заболеваемости - по данным

официальной статистики, 50-73%. Высокий уровень распространенности острых

респираторных инфекций среди детей - важная социальная проблема, решение которой является одной из основных задач здравоохранения в педиатрии.

Известно, что дети и подростки, часто болеющие острыми респираторными инфекционными заболеваниями, составляют группы риска по развитию острых бронхитов, бронхиолитов, формированию рецидивирующих бронхитов, включая обструктивные формы, и хронической бронхолегочной патологии. Самой распространенной формой, особенно среди детей в возрасте 1-3 лет, являются бронхиты [Таточенко В.К., 1990; Артамонов Р.Г., 1992, Самсыгина Г.А., Зайцева О.В., Корнюшин М.А., 2000, Каганов С.Ю., 1999, Гавалов С.М., 1999]. Заболеваемость бронхитами, по данным ряда авторов, колеблется от 15 % до 50 %. Этот процент существенно повышается (до 50-90%) у детей, часто болеющих острыми респираторными заболеваниями, особенно в экологически неблагоприятных регионах [Почивалов А.В., 1998]. При этом у

превалирующего большинства детей наблюдается обструктивный синдром.

Несмотря на то, что в последние годы отмечается рост числа бронхитов, протекающих с синдромом бронхиальной обструкции, до настоящего времени нет четких данных о распространенности обструктивного синдрома при различной бронхолегочной патологии у детей. Разноречивость сведений о частоте и структуре бронхиальной обструкции обусловлена отсутствием единого подхода к дифференциальной диагностике, трактовке этиологии и патогенеза.

Чувствительность рецепторов бронхов усиливается при вирусной инфекции, сопровождающейся повреждением эпителия слизистой оболочки дыхательных путей. Повышенная чувствительность бронхиального дерева к вирусной инфекции может быть связана с аллергической предрасположенностью и гиперреактивностью бронхов [Таточенко В.К., 2000].

Повторные острые респираторные заболевания могут способствовать сенсибилизации организма и создавать предпосылки для развития генерализованных реакций повышенной чувствительности, с последующим формированием рецидивирующих обструктивных бронхитов, бронхиальной астмы и других бронхолегочных заболеваний [Почивалов А.В., 2000; Мизерницкий Ю.Л., 1992; Геппе Н.А., Каганов С.Ю., 1998].

Применительно к бронхиальной астме таким показателем являются морфологические и функциональные изменения эозинофила. Характер воспалительных изменений, биомаркеры этого процесса в совокупности с патофизиологическими

изменениями и клинической картиной позволяют отнести бронхиальную астму к самостоятельной нозологической форме патологии человека.

Причиной изменения бронхиального тонуса считается нарушение равновесия между возбуждающими (холинергическая, нехолинергическая и альфа-адренергическая система) и ингибирующими (в-адренергическая и неадренергическая ингибирующие системы) [Bames P.J., 1992, 1994]. Особенностью детской бронхиальной астмы является наличие диссоциативных нарушений внутри нейро-иммуно-эндокринного комплекса. Наиболее распространенным примером является возникновение бронхиальной астмы у детей, перенесших перинатальное повреждение центральной нервной системы. Частота интра- и перинатальной патологии у детей и подростков с бронхиальной астмой намного превышает среднестатистический порог и достигает 80%. Тканевая гипоксия, возникающая при патологическом течении беременности и родов, приводит к нарушению синтеза ферментов, макроэргических соединений, нарушению энергетического обмена. Патологическое течение родов может приводить к поаржению стволовых структур мозга регулирующих функции респираторной системы, что способствует формированию бронхолегочной патологии.

У 60% детей, больных бронхиальной астмой, имеются изменения ЭЭГ, свидетельствующие о вовлечении в патологический процесс стволовых и гипоталамических структур головного мозга, нарушения корково-подкорковых взаимоотношений. Исходом большинства случаев перинатальной патологии ЦНС являются микроструктурные изменения гипоталамо-гипофизарной области. клинически проявляющиеся в нарушении деятельности вегетативных центров, изменении гормональной регуляции на уровне рилизинготропных гормонов, отклонениях в интеллектуально-мнестической деятельности. V этих детей отмечена более ранняя манифестация, более тяжелое течение бронхиальной астмы, выраженная поливалентная сенсибилизация. Приступный период характеризуется выраженным вегетативным компонентом (нарушения эмоциональной сферы, абдоминальный синдром, нарушения сна).

Манифестация, запуск патологического процесса, его клиническая окраска, тяжесть могут зависеть от функционального состояния межсистемного комплекса, условно выделяемого в нейрофизиологии как нейро-иммунно-эндокринный блок. Дисбаланс функционального состояния симпатического и парасимпатического отделов вегетативной нервной системы играет большую роль в патогенезе бронхиальной астмы. Для многих больных характерно преобладание тонуса парасимпатического отдела вегетативной нервной системы и извращенные реакции на адреналин. Одной из причин может быть

влияние на функциональное состояние эффекторных клеток бронхов и легких аутоантител против адренергических рецепторов.

К сожалению, большинство гематологических исследований в условиях гипокинезии ограничивается представлениями о системе крови как о мишени для стрессорных гормонов и нейромедиаторов. Однако не учитывается способность секреторных продуктов гематогенного происхождения регулировать активность нейроэндокринных механизмов стресса. При этом в соответствии с общепринятой точкой зрения нервная система играет ведущую роль в восприятии стрессорных сигналов из окружающей среды, а эндокринная система программирует стрессорную реакцию в ответ на разнообразные нарушения гомеостаза [Середа Е.В., и др. , 2001]. Между тем в настоящее время в нейроиммунологии сформировались представления об иммунной системе как о " сенсорном аппарате", воспринимающем те стрессорные раздражители, которые нераспознаваемы для нервной системы. Эта точка зрения наиболее четко отражена в концепции J. Blalock о "когнитивных" и о "некогнитивных" стрессорах [Лукьянов С.В., и др., 2001]. К первой категории стрессорных ирритантов относятся все экстремальные раздражители, провоцирующие тем или иным способом развитие "эмоционального стресса". Напротив, "некогнитивные" факторы первично взаимодействуют с

иммунокомпетентными клетками через цитокины, которые являются секреторными продуктами фагоцитарных и лимфоцитарных клеток. Важно подчеркнуть, что, будучи медиаторами межклеточной кооперации, обеспечивающей формирование иммунного ответа, интерлейкины (Ил) выступают в качестве паракринных факторов и, следовательно, являются локальными иммунорегуляторами.

На основании вышеизложенных фактов вполне оправданны представления о существовании макрофагально-лимфоцитарно-гипоталамо-гипофизарной стресс-

реализующей системы [Артамонов Р.Г., 1999]. Более того, в представленной иммунно- нейро-эндокринной оси прослеживаются регуляторные механизмы, работающие по принципу отрицательной обратной связи. Так, глюкокортикоидные гормоны обладают способностью угнетать экспрессию цитокиновых генов (Ил-1; ФНО) в макрофагах, тем самым ограничивать участие лейкоцитарных клеток в активации гемопоэза [Геппе Н.А., Каганов С.Ю., 1995]. Таким образом, современные представления о механизмах индукции стресс-реакции помимо нервной и эндокринной составляющих рассматривают еще и гематологическую компоненту в качестве узлового звена в формировании гормонально­метаболического статуса организма при экстремальных воздействиях и как генерализованной реакции гематологического стресс-синдрома системы крови [Таточенко В.К., 1990] В настоящее время исследования системы крови посвящены изучению путей

активации гематологического стресс-синдрома цитокинами, действия которых часто бывают реципрокны друг другу. Так, Ил-1 не только вызывает активацию гематологического стресс-синдрома, но и снижает чувствительность к глюкокортикоидам в тканях-мишенях [Геппе Н.А., Каганов С.Ю., 1995]. Помимо этого Ил-1 и ФНО снижают плотность в ^адренорецепторов при одновременной активации экспрессии в₂- адренорецепторов. Интересно отметить, что аналогичные сдвиги в-адренореактивности наблюдались на начальных этапах повторного воздействия одночасовой иммобилизацией [Шмелев Е.И., 1998]. Кроме того, для Ил-1, ФНО_аи нейтрофилокина характерна способность усиливать активность церебральной МАО [4] и, наконец, секреторный продукт активированных нейтрофилов - нейтрофилокин - помимо снижения глюкокортикоид -реактивности и адренореактивности также ограничивает выраженность стрессорной инволюции тимуса и ульцерогенеза [Артамонов Р.Г., 1992]. Важно подчеркнуть, что стресс-лимитирующие эффекты медиаторами гематологического стресс- синдрома могут осуществляться непосредственно - путем взаимодействия с глюкокортикоидными рецепторами и адренорецепторами и опосредованно - путем усиления продукции NO [Gilly R., 1976]. Известно, что такие представители семейства монокинов, как Ил-1, ФНО_аи Ил-6, активируют индуцибельную NO-синтазу, вследствие чего и происходит усиленная продукция NO. Прежде всего это связано со значением NO в координированной активации стресс-реализующих и стресс-лимитирующих систем и в сопряжении между собой нейрогуморальной и внутриклеточной линий антистрессорной защиты [Булгакова В.А., Сенцова Т.Б., Балаболкин И. И., 2001]. Недавно были получены данные о том, что трансформация физиологических эффектов NO в патофизиологические зависит от его взаимодействия с металлами с переменной валентностью, с тиолами и супероксидным радикалом. Так, связываясь с супероксидным радикалом, NO образует пероксинитрит, что приводит к повреждению клеточной ДНК и РНК, дезаминированию пуриновых и пиримидиновых оснований с последующей фрагментацией нуклеиновых кислот [Чучалин А.Г. , 1998]. А это, в свою очередь, вызывает НАДФ-зависимое АДФ- рибозилирование ядерных белков - гистонов [Федосеев Г.Б. , 1995].

Полученные данные позволяют предположить, что при длительном информационно­эмоциональном напряжении, обусловленным обработкой больших массивов информации и гипокинезией при работе с персональным компьютером развивается синдром хронической усталости сопряженный с напряженностью защитных систем ЦНС и иммунной системы. И что эти изменения усугубляются при осложнении сопутствующей респираторно-вирусной инфекцией или бронхиальной астмы. При этом почти у половины

больных выявлено снижение уровня IgG, ау 12 больных принормальном уровне

иммуноглобулинов (IgG, M, A) наличие дисфункции Т-звена иммунитета.

Показано, что мишенью токсического действия тяжелых металлов, химических ядов и лекарственных препаратов в первую очередь является дыхательная цепь митохондрий на различных ее участках впервые апробируется высокоинформативный и легкодоступный тест оценки токсичности по угнетению окисления NADH, а также активности NAD#- метгемоглобинредуктазы, цитохромоксидазы, NAD#-оксидазы и \А1)//-цитохром Р₄₅₀редуктазы, содержания цитохромов В образцах также будет исследоваться общая антиоксидантная и оксидантная активности, активности супероксиддисмутазы, ксантиноксидазы, каталазы и глутатионпероксидазы, а неферментативного звена системы антиоксидантной защиты - содержание витамина Е и А. Активность перекисного окисления липидов по содержанию малонового диальдегида и резистентности липидов высокой плотности к окислению

Предполагается, что цитотоксичность тяжелых металлов, большинства химических агентов обусловлена тремя взаимосвязанными механизмами: угнетением

митохондриального дыхания клеток мозга, кардиомоцитов, гепатоцитов, нефроцитов вследствие изменения мембранного потенциала митохондрий и нарушения активности ферментов дыхательной цепи и цикла Кребса; нарушением кальциевого гомеостаза клетки за счет изменения внутриклеточного потока кальция, замены кальция на специфических рецепторах с последующей активацией кальций-зависимых протеолетических ферментов усилением перекисного окисления липидов как за счет снижения антиокислительной защиты клетки, так и за счет непосредственной прооксидантной активности некоторых металлов и химических соединений. Сочетание указанных изменений на фоне активного занятия с компьютерами резко усиливается

Знание патогенетических механизмов цитотоксического действия эндоэкологических факторов позволит разработать высоконадежные, доступные клиники тест-системы ранней диагностики эндогенной интоксикации и наметить пути эндоэкологической реабилитации повышения резистентности адаптативных систем организма подростков, что обеспечит значительное снижение заболеваемости в подростковом возрасте.

В заключении следует отметить, что образующиеся в результате метаболизма в эритроцитах, равно как и в соматических клетках различных органов и тканей, реактивные оксигенные радикалы в основном утилизируются при помощи ферментов антирадикалыюй защиты, поэтому их следует рассматривать как единую систему АФК- ферментативная система антиоксидантной защиты. Такие ферментативные реакции весьма интенсивно участвуют в работе собственных детоксикационных систем и

поддержания резервных возможностей системы энергообеспечения и антиоксидантной защиты. Ключевым механизмом к запуску которых является потеря клетками АТФ и НАДФ^-Н. Пероксинитрит окисляет также клеточные липиды и белки.

При этом необходимо подчеркнуть, что помимо ферментов прямой антирадикальной защиты (супероксиддисмутаза, каталаза, глютатин-пероксидаза и др.) в обезвреживании АФК принимают участие различные ловушки свободных радикалов (неферментативное звено системы антиоксидантной защиты).

Значимость метаболичежой иммуноgеnpеccии при во^ал^^ь^и заболеванияx показана у подростков c ОРВИ и БА - выявляется незначительное увеличение иммуноpегулятоpного индекса, но при отсутствии дpугиx изменений co стороны клеточного и гумоpального иммунитета. В то же вpемя у больных стижена активность глутамат-, изоцитрат- и лактатдегидpогеназы лимфоцитов крови, при увеличении уpовня глицеpол-З-фоcфатдегидpогеназы. На остовании обнаpуженного стижения активности pяда митоxондpиальныx окcидpедуктаз у подростков c БА и ОРВИ можно пpедположить наpушение аэpобныx процестов лимфоцитов, а увеличение уpовня глицерол-З- фоcфатдегидpогеназы и митохондриальной СОД — как компенcатоpную pеакцию, направленную на дополнительное cубcтpатное стимулирование окистительно- воccтановительныx pеакций. Выявленные наpушения метаболизма лимфоцитов и определяют мижение их функции, что пpиводит к pазвитию втоpичного иммунодефицита и xpонизации заболевания.

Простудные заболевания, повторные инфекции уха, горла, носа, острые и хронические бронхолегочные инфекции составляют основной перечень заболеваний в детском возрасте. В группу БА принято относить детей, подверженных частым респираторным заболеваниям в основном из-за транзиторных отклонений и возрастных особенностей иммунной системы детского организма. Индивидуальная способность к интерферонообразования ИФН генетически детерминирована, а резистентность к вирусным инфекциям во многом зависит от выработки интерферона.

Тесное сопряжение нейроэндокринных и иммунологических механизмов и участие иммунологически активных соединений в реализации иммуно-нейроэндокринных взаимодействий, а нарушения обмена моноаминов и серотонина могут быть патогенетическими факторами различных иммунологических нарушений. Установлены сложные регуляторные взаимоотношения по типу обратной связи между Ил-1 и глюкокортикоидными гормонами, а сам Ил-1 обладает прямым действием на гипоталамо- нейрогипофизарную систему, вызывая активацию адренокортикотропной функции гипофиза с участием адренергических систем. Показано, что синтез гипофизарных

нейропептидов окситоцина и вазопрессина, а также нейрофизина происходит в клетках тимуса и в культурах лимфоцитов. В лимфоцитах эти соединения обладают свойствами интерлейкина-2 (Ил-2), являющегося фактором роста Т-клеток, а также оказывают влияние на дифференцировку и пролиферацию Т-димфоцитов и накопление в них у- интерферона, адренокортикотропного гормона и -эндорфина. На пролиферацию Т- лимфоцитов и биосинтез иммуноглобулина А (ІдА) стимулирующее действие оказывает субстанция Р и соматостатин, а иммуномодулирующим действием обладают энкефалины и в-эндорфин. Тяжелое течение болезни характеризовалось достоверным (p