СМЫСЛ СЕМАНТИКИ И ЕГО ИНТЕРПРЕТАЦИЯ

1.1.1. В данную книгу вошли некоторые существенно перерабо­танные материалы, написанные в прошлом (с 2004 по 2011 годы). Есть новые материалы, связанные с картографированием ВИЧ/СПИД и туберкулеза, написанные специально для этой книги.

Основная идея книги состоит в том, что нециклический эпи­демический процесс есть сложный и новый объект исследования. Он неоднозначен. У него есть различные проявления в зависимости от района мира и связанной с ним культуры. У множественных проявле­ний эпидемического процесса различная семантика. Дело не только в знании или незнании людьми отдельных и частных поведенческих моментов. В основании массового поведения людей различная семан­тика. Они поступают так или иначе не только в силу того, что знают или не знают нечто профилактическое. Истоки массового поведения носят семантический характер. Именно это определяет спектр и ди­намику локальных эпидемических ситуаций по ВИЧ/СПИД/ТБ.

Семантика детерминируется людьми различных культур и принципиально различными точками зрения на нециклические эпиде­мические процессы. Мы являемся соучастниками и творцами этих эпидемических процессов. Они не существуют без нас и вне нас. Все, что есть по ВИЧ/СПИД/ТБ, сделано нами самими. Мы творим ло­кальные эпидемические ситуации на основании социо-культурных ос­нований, неких архетипов поведения. Не суть важно, в какой мере эти

архетипы осознаны или реализуются бессознательно.

При описании эпидемических процессов на языке географии и картографии, а описывать их нужно и на этом языке, возникают впол­не сложные теоретические и методологические проблемы. Мы долж­ны четко понимать, что именно и как именно мы описываем на языке географии и картографии. Эпидемия ВИЧ/СПИД/ТБ есть тонкая ма­терия с множеством оттенков. Уловить их непросто. Нужно понимать, что мы видим и что регистрируем. Нужно понимать эффективность наших методологий и четко определять области их применимости от­носительно данного объекта исследования. При исследовании эпиде­мии ВИЧ/СПИД наблюдателям нужна постоянная и предельно точная «GPS-навигация» в теоретическом и методологическом отношении.

Среди методологических проблем географического и картогра­фического исследования эпидемии ВИЧ/СПИД/ТБ нет неразреши­мых, но эти проблемы не будут решаться сами по себе. Их нельзя ре­шить и по аналогии с привычными исследованиями. Междисципли­нарные связи изменились. Обычно географы и картографы уверены, что не их дело вмешиваться в эпидемиологические исследования и оценивать эпидемиологические данные. Они просто обрабатываются. Я так не считаю. Если мы не будем оценивать валидность эпидемио­логических данных и не будем проводить дополнительные работы по сбору информации на основании именно полевых методов и в ориен­тации на понимание пространственно-временной динамики эпидеми­ческого процесса, то корректно описать эпидемию ВИЧ/СПИД просто не удастся. Для этого нет достаточного количества информации. Мы будем делать выводы на основании откровенно недостаточной и по­рой невалидной информации. Хотите так поступать? Нет проблем, по­ступайте, как считаете нужным. Вы как специалисты не стоите ниче­го. Вы сами знаете, зачем вы так делаете. Вы сделали свой выбор.

Нециклические эпидемические процессы - интереснейший объ­ект исследования.

С конца 2011 года готовится к изданию ряд итоговых моногра­фических работ. В них последовательно интерпретируется эпидемия ВИЧ/СПИД и ТБ как массовый пространственно-временной процесс. В основании этой интерпретации лежит морфологическая концепция эпидемии, которая была сформулирована во время работы на юге Аф­рики (2005 - 2006 годы)^[2]. Концепция подтвердила свою эффектив­ность и при описании эпидемических процессов в постсоветском про­странстве.

Публикации с изложением результатов проводимых исследова­ний были и ранее. Они носили вполне обрывочный характер и были представлены в виде статей и брошюр. Многие из них публиковались в малотиражных изданиях и в основном в электронном виде. Опреде­ленная часть информации была представлена лишь в различного рода отчетах, доступ к которым имело ограниченное количество специали­стов.

Систематическому изложению полученных результатов мешала большая занятость и незавершенность исследования. Можно конста­

тировать, что к концу 2011 года получены принципиально новые на­учные результаты, позволяющие существенно продвинуться в пони­мании нециклических эпидемических процессов. Начинается их сис­тематическая публикация в виде монографий.

В какой мере полученное научное теоретическое и методологи­ческое знание будет использовано на практике - сказать сложно.

В целом книга отражает результаты многолетних исследований и является определенным шагом в осмыслении нециклических эпиде­мических процессов с позиций морфологической концепции, разви­ваемой мною. На основании этой концепции работает и Лаборатория геомониторинга и прогнозирования эпидемических процессов. Лабо­ратория была основана в 2007 году и существует (все еще) до сих пор.

1.1.2. Смысл семантики как области научной рефлексии связан с понятиями значенияи смысла. Есть Значение. Есть Смысл. Разуме­ется, эти центральные понятия раскрываются через систему более ча­стной научной терминологии. Стандартный вопрос для семантики следующий: «Что означает понятие (высказывание, термин и прочее)? Как его следует понимать?».

Для ответа на такого рода вопросы нужно использовать много­численные термины. Мы вторгаемся в область интерпретаций некото­рой ранее зарегистрированной информации. Вероятно, наиболее су­щественное не только в формальном определении необходимой се­мантической терминологии, но и в определении принципиальных ис­следовательских установок того, кто вторгается в область семантики. Это принципиально важно. Информация может быть зарегистрирова­на научными методами. Есть научные данные, есть теоретические по­

ложения, которые, как представляется экспертам, имеют подтвержде­ние в массиве эмпирических данных. Но что-то смущает. Теория мо­жет быть вполне противоречивой. Она может многое не объяснять из того, что есть в реальности. Она может быть просто неинтересной, слишком простой (примитивной). Это также очень плохо для теории.

Теория может просто не стимулировать научные исследования. Это также очень плохо. В особенности, когда мы имеем дело с эпиде­мией ВИЧ/СПИД/ТБ. Она генерирует новинки! Теория должна сти­мулировать их учет и детальное исследование. Теория не наркотик. Она не должна только транквилизировать или уносить человека в дру­гое измерение.

Такой подход может показаться немного эстетским или стран­ным, но когда мы имеем дело с развивающимися процессами (пример - эпидемия ВИЧ/СПИД/ТБ), которые генерируют новые закономерно­сти по мере своего развития, то теоретические установки должны быть в состоянии их улавливать. У природы есть право на развитие, и она его реализует в полной мере. В теории это право на саморазвитие должно быть предусмотрено. Многочисленные вопросы такого рода могут стимулировать развитие семантической проблематики приме­нительно к эпидемии ВИЧ/СПИД/ТБ.

В моем понимании семантика есть область рефлексии не столь­ко об информации, сколько о соотношении информации, вполне четко зарегистрированной на основании некой сознательной или бессозна­тельной установки, и реальности, которую она описывает. Вернее, на описание которой она претендует. Эта установка может быть как на­учная, так и обыденная. Семантика описывает различные соотноше­ния и вне зависимости от установки наблюдателя. Это исключительно важно понимать в связи с эпидемией ВИЧ/СПИД. Распространением инфекции занимаются сотни миллионов людей по всему миру. Пусть

их представления об эпидемии ненаучны. Но разве они от этого пере­стают существовать и действовать?

Семантика - есть область рефлексии, которая описывает соот­ношение знания, как усвоенной информации, и объекта. Вероятно, в этом знании есть что-то непродуктивное, странное. В тех случаях, ко­гда нужно уточнить вопрос о корректности отражения реальности в неком массиве информации, и нужна семантика.

Ясно, что существуют различные точки зрения на то, что есть семантика и что она должна делать в системе наук. Не стану система­тически рассматривать различные подходы. Это займет невероятно много времени и места. Важно то, что мнения различные. Возникает любопытная ситуация. Область рефлексии, в которой пытаются дать ответы на столь радикальные вопросы как о значении и смысле, имеет сама по себе противоречивое и различное толкование. То есть мы имеем дело и с метасемантикой. Чтобы заниматься семантикой, нуж­но определиться с метасемантикой. Возникает парадокс. Далее нужна мета-метасемантика и так далее до бесконечности. Случай в литера-

3

туре рассмотрен .

«Мета» в переводе с греческого языка означает «за, после». Ме­тасемантика есть область рефлексии, связанная с осмыслением самой семантики. Что означают семантические высказывания? Как их следу-

³ Николаенко Д.В. Введение в метатеорию метагеографии. Депонировано ВИНИТИ. 5803 - 82. М., 1982. 93 с.

ет понимать? Казалось бы, это чисто казуистические вопросы. На этом можно оставить авторов вопросов в покое и заняться своими привычными занятиями. К практике они не имеет никакого отноше­ния. К большому сожалению, это не так. Я люблю абстрактную науч­ную тематику. Она для меня очень комфортна. Вместе с тем на про­тяжении последних десяти лет занимаюсь эпидемией ВИЧ/СПИД и туберкулеза (далее ТБ). То есть занимаюсь самой, что ни на есть, практической тематикой. В этом нет противоречия. Мои занятия эпи­демиологической проблематикой не носят чисто практического харак­тера. У меня нет медицинского образования. Я никого не лечу, хотя в курсе дела того, кто и что пытается делать (с чисто медицинской точ­ки зрения) в связи с ВИЧ/СПИД и ТБ. Сам этим никогда не занимался. Нет ни малейшего интереса именно к этой стороне эпидемии ВИЧ/СПИД/ТБ.

Помимо того, что эпидемия убивает большое количество людей и количество инфицированных и заболевших вполне стремительно растет, у нее есть философский и семантический контекст. Это массо­вый пространственно-временной процесс. В него вовлекаются сотни миллионов людей. Это вовлечение протекает неравномерно по миру. У него есть множество самых различных выражений. Умирать от СПИДа и ТБ не хочет никто. Однако делается очень многое, чтобы скончаться именно от него. Среди всех способов самоубийства имен­но данный способ, скорее всего, не зарегистрирован ни разу. Он слишком длительный и не подходит для финального решения нако­пившихся личных проблем. Но вместе с тем имеет место потрясающая ситуация: во многих районам мира массовые модели поведения носят невероятно рискованный характер. Риск оценивается с точки зрения именно эпидемии ВИЧ/СПИД/ТБ. Нельзя говорить относительно ин­дивидуального самоубийства, но можно говорить относительно кол­лективного (массового) самоубийства. Под ним стоит понимать кате­горическое несоответствие доминирующих массовых моделей пове­дения реально существующей эпидемической ситуации по ВИЧ/СПИД/ ТБ. Это странно? Сложно сказать. Это очень необычно и

это требует осмысления в более общих терминах. Нельзя все сводить только к медицинской тематике, примитивной псевдопрофилактике и прочим подходам, с которых началось противостояние эпидемии ВИЧ/СПИД в начале 1980-х годов. Эта стратегия противостояния ка­тегорически провались.

1.1.3. Научная проблематика, связанная с вопросами типа: «Что означает понятие (высказывание, термин и прочее)? Как его следует понимать?» имеет место в самых различных естественных науках. Относительно гуманитарных и социальных наук не стоит сейчас и го­ворить. Большое количество их проблем связано именно с семантиче­ской проблематикой. Как обычно для этих наук, есть множество точек зрения. Многие их них носят откровенно продажный характер. Это также как обычно. Они базируются на текущей доминирующей идео­логии своего государства. Многочисленное научное сообщество гу­манитарных дисциплин отстаивает строго определенные идеологиче­ские установки. Делается это научным, вернее, псевдонаучным язы­ком.

Невероятный по развитости и цинизму пример такого рода был дан в СССР, в его марксистско-ленинской версии гуманитарных и со­циальных наук. Это тягостные примеры. Они имеет свой срок годно­сти. Исторически он кратковременный. Сложно найти советские кни­ги, изданные гигантскими тиражами и посвященные разнообразной гуманитарной и социальной проблематике, в 2011 году. Они исчезли из постсоветских библиотек. Растворились в постсоветском времени. Все сделано по стандартам этой социо-культурной системы. Так было много раз. Механизм отлажен и сбоев не дает. Могут издать десять миллионов книг и заставить всех людей их конспектировать. Затем все десять миллионов книг разом исчезают. Один только момент: сре­да не всегда в одной поре. Например, появилась новая инфекция и стала стремительно распространяться еще в СССР (с 1985 года). Надо что-то делать, а гигантская идеологически ориентированная машина по промыванию мозгов, связанная с гуманитарными и социальными науками просто, не реагирует на эти перемены. Она не может это де­

лать по определению. Подводит узкая специализация. Окружающую среду творят. Ее не исследуют. Когда ее нужно именно исследовать, начинаются колоссальные сбои.

Семантическая проблематика, периодически возникающая в ес­тествознании и точных науках, вполне стабильна. Она никогда не очень популярна, но всегда есть некоторое количество специалистов, которые занимаются такого рода проблемами именно в связи со своей научной дисциплиной. Теоретические и методологические исследова­ния неизбежно порождают метанаучную тематику. В том числе и се­мантическую. Приведу некоторые примеры таких работ^[3]. Они разли­чаются по научному уровню. Исследования проведены в различное время. Работы посвящены проблематике различных научных дисцип­лин. Общее то, что это все метанаучная тематика. Семантические во­просы - важная и неотъемлемая их часть. Общее и то, что все работы носят поисковый характер. Делалась (более или менее удачная) по­пытка отхода от тривиальности доминирующей научной позиции.

Появление метанаучной тематики, частью которой, подчерки­ваю это еще раз, является и семантика конкретной научной дисцип­лины, именно в эпидемиологии ВИЧ/СПИД/ТБ не является чем-то не­обычным. Специалисты с медицинским и биологическим образовани­ем обычно искренне удивляются, что у эпидемии есть такой аспект. Он воспринимается как нечто странное, явно ненужное, надуманное. С моей точки зрения, в этом проявляется серьезнейшая дисциплинар­ная ограниченность. Эпидемия ВИЧ/СПИД/ТБ не может быть разло­

жена на множество случаев отдельных заболеваний. Она есть массо­вый процесс. В нем проявляются массовые закономерности. Их нельзя увидеть по принципу 1+1 и так далее. Эпидемия не складывается из набора индивидуальных случаев. Проявляется нечто общее, отражен­ное в массовом и часто бессознательном поведении людей. Это объект исследования особого рода. В медицине и биологии это просто не по­нимается.

Для меня семантическая тематика носит вполне давний харак­тер. Ей была посвящена еще дипломная работа, написанная на гео­графическом факультете, и вызвавшая научный скандал в 1979 году^[4]. С ней была связана моя первая монография^[5]. Она была депонирована в ВИНИТИ. Как обычно для депонирования, работа была издана рос­кошным тиражом в 1(один) экземпляр. Метагеографии была посвяще­на серия работ. Они были написаны в основном с 1980 по 1985 годы^[6]. После этого я работал в КНР два года. Проблематика исследований резко изменилась. Появилась счастливая возможность познакомиться и с китайской семантикой географической науки^[7].

С метагеографией были связаны и первые научные конфликты, вышедшие за пределы географического факультета Симферопольско­го государственного университета. Кандидатская диссертация, напи­санная по метагеографии в 1979 - 1980- годах, была категорически не допущена к защите (по причине своей высокой степени сомнительно­сти). Это было в цитадели советской географии (на кафедре экономи­ческой и социальной географии МГУ) в далеком 1981 году. Со строи­тельством коммунизма уже были явные проблемы. Впрочем, как все­гда. Он никогда легко не строился. Но относительно марксизма- ленинизма в начале 1980-х годов мало кто сомневался. Он был просто нормой. Я также в нем не сомневался, но вопросы ставились как-то иначе. Реакция на эти работы была негативная.

Отношение к метагеографии, как области рефлексии, связанной с самой географической наукой, было неоднозначно не только у ярых марксистов-ленинцев. Многие на нее реагировали негативно. В свое

Профессор везде профессор.

время меня вполне удивила реакция доктора географических наук Ю.В. Медведкова. Это был известный ученый и известный диссидент. Он писал интересные научные работы^[8]и откровенно раздражающе действовал на Советскую власть. Другим ничем не занимался. В ко­нечном итоге его лишили всех дипломов (оставили только справку о школьном образовании) и выпустили за пределы «стройки идеального общества». Юрий Владимирович начал успешно работать в США.

Смысл его сомнения и возра­жения против метагеографии был в том, что не следует слишком ра­ционализировать научную геогра­фическую работу. Причина была в том, что без этого хоть «что-то можно делать». Имелось в виду, что контроль идеологических работни­ков над наукой в СССР был не вполне совершенен. Часто можно было заниматься реальной научной работой. Понятно, что делать это можно было только пару раз, со­славшись на последний съезд КПСС, речь Л.И. Брежнева перед свиноводами Херсонской области и аналогичные основополагающие документы Великой Эпохи.

Фото 1. Д.В. Николаенко в середине 1980-х годов.

Занимаясь вопросами теоретической географии, Ю.В. Медвед­ков был против метагеографии. Вообще ее не надо. Не надо и все.

Удивительной (для меня) была позиция Вениамина Максовича Гохмана. Он первым начал писать о метагеографии^[9]. Вероятно, пер­вым же и уклонился от этой тематики. Его тексты были, в основном, по теоретической географии и географии мирового хозяйства, а гово­рил (именно говорил) в основном о метагеографии. Практически ни­чего не то что не публиковал, но даже не записывал! Был очень впе­чатляющий вариант «платоновской академии». Он был связан с Се­минаром по новым методам исследования в экономической географии при МФГО^[10]. Встретились «два одиночества»: студент 4 курса пери­ферийного вуза и заведующий отделом Института географии АН СССР.

Удивляло, что возможности публикаций по метагеографии, в том числе и по семантике географической науки, им не использова­лись. Семинар в МФГО давал лазейки, по которым можно было пуб­ликовать все что угодно, но понятно, что со ссылкой на то, что это «что-угодно» крайне важно для реализации политики Партии на со­временном этапе. Без него («чего угодно») никак решения Съезда не воплотить в жизнь. Просто катастрофа случится.

За все время общения с В.М. Гохманом было только одно пред­ложение о публикации материала. Это была статья к очередному сборнику «Вопросов географии», посвященному юбилею профессора Ю.Г. Саушкина^[11]. Он был «наследником по прямой» Н.Н. Баранского, творца советской географии^[12]. Это была колоссальная честь. Я только заканчивал Симферопольский госуниверситет. Такое предложение носило фантастический характер. Статья была мною написана. Она

переписывалась несколько раз по просьбе В.М. Гохмана. Он настаи­вал на том, чтобы я изложил свое мнение по метагеографии, а не столько освещал роль Ю.Г. Саушкина в ее развитии. Я свое мнение изложил. Излишне говорить, что статья была удалена из сборника (сложно сказать кем). Цензура в СССР была анонимной. Сборник был опубликован в явно изуродованном виде. О том, что из него были вы­брошены многие материалы, в том числе по метагеографии, я узнал только, купив эту книгу в магазине. Они почему-то продавались в «Подписных изданиях». Пытался найти в оглавлении свою отпечатан­ную фамилию. Первая (не)публикация! Смотрел - смотрел ... не на­шел.

Общение с В.М. Гохманом стало для меня важным этапом жиз­ненного развития. Я как норму воспринял то, что есть своего рода «потаенная» научная тематика. Она может интересовать эксперта. По ней он может профессионально работать. О ней можно постоянно го­ворить с аналогичного рода маргиналом от науки, но практически ни­чего не публиковать. Даже не записывать! Чтобы так себя вести, нуж­но было пройти через более жестокие времена, чем те, которые были с конца 1970-х годов и которые видел я. Вениамину Максовичу посвя­щена одна из моих книг^[13]. Светлую память о нем я храню до сих пор. Столь интересного и комфортного интеллектуального общения у меня больше не было никогда. Познание было самой интересной частью жизни Вениамина Максовича. По сравнению с ней все было мелко и глуповато. Включая СССР с его назойливой идеологией.

Вероятно, с этого времени идет и мой стандарт в организации научных конференций, лабораторий и научных изданий. Ничего хо­рошего от властей (кроме давления на себя и ту работу, которая дела­ется) я не жду. Помощь от научного сообщества также проблематич­на. Темы, которые интересны мне, мало кого волнуют. К тому же они почти всегда «сомнительные» с идеологической и/или научной точки зрения. Я живу в более либеральные времена, чем В.М. Гохман, и по этой причине открыто делаю то, что считаю нужным. Организовываю

конференции по той тематике, которая интересна мне. Примеры по­следних двух конференций связаны с тематикой эпидемии ВИЧ/СПИД^[14]. Под свои научные интересы создаю лаборатории. В том числе и сейчас работает аналогичный вариант^[15]. У меня было изда­тельство (в Российской Федерации). Являюсь основателем несколько научных журналов^[16]. Сам издаю научные книги^[17]. По сути, это тот же подход, что у В.М. Гохмана, только здесь есть выход на внешние про­явления (лаборатории, конференции, журналы). Пределы вмешатель­ства внешнего мира в мои познавательные и научные дела четко очер­чены.

Сторонники теоретической географии явно уклонялись от мета­географии. В конечном итоге это привело к тому, что потенциал тео­ретической географии был реализован лишь в незначительной степе­

ни. На определенной стадии возникли и конфликты^[18]. Это скорее норма для тех, кто что-то пытается делать. На пять человек есть пять мнений. И все категорические. Долго такой альянс экспертов - ради­калов существовать не может.

Я полагаю, что нет возможности теоретически осмыслить слож­ную пространственно-временную реальность, если не рефлектировать относительно семантики своей научной позиции. Это явно не понима­лось в 1980-е годы. Возникла курьезная ситуация, когда семантиче­ская тематика в географической науке отрицалась всеми. Она была не нужна никому и ни в каком виде. Даже двух - трех экспертов, кото­рые занимались ею, было много для СССР.

Меня это мало останавливало в силу того, что роль внешнего мира с его «социальным заказом» в моей научной работе не вполне велика. Я делаю то, что интересно мне. Скорее удивляюсь, когда воз­никает «конфликт интересов», чем прислушиваюсь к «социальным за­казам». Это в полной мере распространяется и на многолетнее иссле­дование эпидемии ВИЧ/СПИД/ ТБ. Мой подход к ней чисто научный. Периодически насмотревшись на ужасы этой эпидемии в действии я впадаю в «профилактический пафос», но в целом доминирует научное и корректное описание происходящего. Я полагаю, что корректное научное знание не помешает. Его можно использовать или нет. Но это уже другой вопрос.

Осмысление научных географических высказываний в терминах «Что означает понятие (высказывание, термин и прочее)? Как его сле­дует понимать?» мне представлялось вполне разумным и естествен­ным. Есть реальность. Ее осмысление происходит в научных терми­нах. Вводится некое научное понятие. Оно определяет соответствую­щие проявления реальности. Но понятие носит абстрактный характер. Нельзя выйти на улицу и увидеть то, что происходит согласно науч­ному описанию. Между теоретическими понятиями и реальностью всегда есть система индикаторов. Собираются данные, которые гово-

рят в пользу той или иной точки зрения. Здесь все непросто. Есть множество различных научных и вполне хорошо основательных под­ходов. Мнения экспертов могут быть различными. Порой они все обоснованные, но ... что происходит в реальности, сказать однознач­но сложно. Частности объяснить можно. Более общие процессы часто объяснить нет возможности.

Примером может быть исчезновение СССР. Могучее государст­во развалились на глазах. Такой развал прогнозировали различные специалисты, но то, что прогноз реализовался, стало сотрясением ос­нов. Феномен не был осмыслен в полной мере. Осталось непонятным и то, что современная и очень тяжелая эпидемическая ситуация по ВИЧ/СПИД/ТБ вполне органична для российской социо-культурной системы (СКС). По-моему, нельзя объяснять происходящее с ВИЧ/СПИД/ТБ в современных постсоветских государствах именно в терминах нехватки денег, недостатке внимания к проблемам со сторо­ны государства и прочим. Все намного сложнее и хуже. В отсутствии научного объяснения происходящего, важную роль играет и специфи­ка научной рефлексии СССР в постсоветских государствах. Провалы с семантикой очень значимы. Ее всегда не любили и притесняли при первой возможности. Такие возможности были всегда.

1.1.4. Географическая наука имеет дело с вполне неопределен­ной реальностью. В ней говорится относительно пространственных процессов и пространственных структур. Но в реальности и при ее обыденном восприятии есть лишь отдельные объекты. Именно из них, и их очень неопределенно проявляющихся связей, формируются про­странственные процессы и структуры. Их нельзя увидеть «просто так». «Простой человеческий глаз» их не видит. Это нормальное по­ложение. Простому человеческому глазу многого не видно. Сложно увидеть воздух. Сложно увидеть эпидемию ВИЧ/СПИД/ТБ как массо­вый пространственно-временной процесс. Отдельного заболевшего и умирающего человека (пусть от СПИДа и) можно видеть на основа­нии любого мировосприятия, на основании любой научной точки зре­

ния. Но эпидемию в целом увидеть можно только при условии того, что у вас есть корректная научная позиция.

От того, что простой человек своим «простым человеческим глазом» что-то не видит, не означает, что он не использует эту «неви­димую реальность». Можно не видеть воздух и не задумываться о его существовании, но продолжать дышать. Есть масса примеров такого рода. Сейчас важен только один и откровенно жуткий пример. Можно не видеть эпидемию ВИЧ/СПИД/ТБ как массовый пространственно­временной процесс, который протекает по специфическим закономер­ностям в различных регионах мира и формирует гармоничные про­странственные структуры со своим характерным временем, и при этом быть активным участником данной эпидемии. Я имею в виду не только обывателей, которые активно и массово стали распространять 100% смертельный ВИЧ-1. О его существовании они знают. Знают о последствиях. Но эпидемия обросла мифологией. От нее защитились Образом Эпидемии. Громадное большинство людей способно увидеть только отдельных инфицированных и больных особей биологического вида Homo sapiens и иметь понятие о специфическом Образе Эпиде­мии. Сама эпидемия как массовый пространственно-временной про­цесс ими не распознается. Смотреть на умирающих от СПИДа людей охотников немного. По этой причине в основном все ограничивается Образом Эпидемии. У зулу он один. У постсоветских людей он дру­гой. Именно с этим странным вариантом реальности (ведь образ мас­сового процесса также есть реальность?) связаны бесчисленные не­удачи в профилактике распространения смертельных заболеваний. Что-то происходит необычное. В нем можно разобраться только на основании семантики эпидемии ВИЧ/СПИД/ТБ. Эпидемиология та­кими вопросами заниматься не может по определению. Тематика просто не понимается.

Исследование образа эпидемии есть задача первостепенной важности. Когда в 2002 - 2003 годах я начинал эти работы в Санкт- Петербурге, это воспринималось как чудачество. В то время Санкт- Петербург уже столкнулся с серьезной проблемой странного распро­

странения ВИЧ-1 среди городского населения. Но все мыслилось в терминах того, что нужно инвестировать больше денег в пропаганду и вопросы будут решены. Как обычно, говорили про группы риска. Все из-за них. В Санкт-Петербурге группы риска представлены более чем широко. Как обычно в Российской Федерации, денег для профилакти­ки не хватило. Неудачи профилактики объяснялись именно этим. Меньше говорили о том, что те остатки денег, которые выделили на профилактику и дошли до «пропагандистов», разворовывались. Это делалось просто и естественно. Воровали все. Под воровством я по­нимаю и коррупцию. Она невероятно развита в околоспидовских кру­гах.

В 2004 году я уехал в ЮАР, чтобы исследовать эпидемию в мес­те, где показатели заболеваемости населения были самые высокие в мире. Юг Африки интересен еще и тем, что там имеет место беспре­цедентное сочетание людей различных социо-культурных образова­ний. У них есть существенно различные образы того, что есть эпиде­мия. Они дают беспрецедентный спектр эпидемиологических показа­телей. Исследование семантики эпидемии ВИЧ/СПИД определенно требует перемещений по миру. Этот предмет можно понять только в сравнении. Надо какое-то время именно лить в том или ином месте. Иначе столь деликатную материю как семантика эпидемии ВИЧ/СПИД не понять. Далее была систематическая работа в Украине. Диффузия инфекций была систематически рассмотрена для постсо­ветского государства, которое имеет лидирующие позиции в мировой эпидемической гонке среди белых людей. Значимость работы в Ук­раине связана и с тем, что удалось проследить именно рост показате­лей. ВИЧ-1 выходил на пределы групп риска. Описать такой процесс можно только один раз. Он носит уникальный характер, и уловить его не вполне просто. Массовый выход ВИЧ-1 за пределы групп риска в Украине произошел, насколько я понимаю, в 2010 - 2011 годы. В дан­ный период времени это бурно развивающаяся тенденция. Последст­вия у нее будут столь скверными, что о них даже не хочется говорить.

Как итог было написано немалое количество работ. Приведу только некоторые работы по югу Африки^[19], России и Украине^[20]. Была сформулирована морфологическая концепция эпидемии ВИЧ/СПИД^[21]и принципиальные положения относительно энвайронментальной па­радигмы эпидемиологии^[22]. Данная книга связана с подведением неко­торых результаты итогов. Сейчас я вполне уверен, что их можно сформулировать вполне четко.

Один из выводов, который я сделал для себя, следующий: воз­можности научной рефлексии в противостоянии эпидемии ВИЧ/СПИД/ТБ потенциально велики, но их использование зависит от социо-культурной среды. Интерпретация научного познания и того, что это такое, каково его место в жизни государства и общества суще­ственно различается. Тот вариант понимания науки, который домини­ровал в СССР и который остался в наследство постсоветским государ­ствам, не вполне продуктивен именно для осмысления этой эпиде­миологической тематики. Одна из причин в странном и бурном разви­тии эпидемии ВИЧ/СПИД/ТБ и в этом.

Вывод неприятный. Если кто-то удосужится читать эту книгу, то будет, скорее всего, возмущен: «О чем говорит этот человек?!». Я говорю о том, что отторжение некоторой тематики есть дело совер­

шенно нормальное для научного познания, имеющего место в россий­ской СКС^[23]. В том числе отторгается и семантическая тематика.

1.2.