Люди нулевого времени. Переводы с одесского.

3.4.3.1. Начну с того, что даже в «Последнем пути» есть своя иерархия. Она хорошо описана в теологической литературе, но оказа­лось, что все есть и в реальности. На территории антитуберкулезной больницы №1 есть.

и тем более публиковать фотографии мест заключения с близкого рас­стояния.

Небольшое здание. Внутри, вероятно, три-четыре комнаты и ко­ридор. Предположительно по причине того, что в это здание врачи не заходят уже более года. Спрашивать детали неудобно. Заходит ли ох­рана? Думаю, что нет. Охранники понимают, что там люди с тяже­лейшими заболеваниями. Туберкулез не очень привлекателен, и лиш­ние контакты со смертельно больными людьми не вполне желатель­ны. Здание огорожено тремя-четырьмя рядами колючей проволоки. Это как считать. Есть колючая проволока и сверху. Есть предупреди­тельная надпись «Стой, стреляют!» Аналогичная надпись на государ­ственном украинском языке. Мало ли, может быть кто-то не понимает русский язык. Есть домик, в котором расположена военизированная охрана. Это милиционеры с автоматическим оружием. То есть все вполне серьезно. За пределы здания больные заключенные выйти не могут.

В этой ... будем говорить больнице тюремного типа находится не менее 20 человек. Данные были противоречивые. Опять же активно расспрашивать было неудобно. Больные заключенные там могут на­ходиться очень длительное время. Сроки более года. Сюда попадают заключенные, которые больны туберкулезом. Больны уже так, что об­ратили на себя внимание даже в местах заключения. Их сюда приво­зят для лечения.

Как происходит «лечение», и каковы результаты, сейчас распро­страняться не буду. Просто констатирую наличие этого уровня эпиде­мии ВИЧ/СПИД и ТБ в Украине.

Я не думаю, что это сильно шокирует больных. Среди них большое количество людей, которые побывали в местах заключения. Называются сроки просто фантастические. К сорока годам человек может просидеть в местах заключения Украины около 15 - 18 лет. Но он болен и попадает в «Последний путь». Разумеется, все больные пе­ремешаны. Туберкулез (вроде бы) уравнивает всех.

3.4.3.2. Далее я расскажу только о некоторых людях, с которыми встретился в «Последнем пути». Это лишь краткая иллюстрация того, что можно определить, как «Санаторий Иванова». Ни в какие детали характеристики этих людей не вдаюсь. Чтобы не «нарушать права че­ловека», я не стану приводить конкретные фамилии и имена. Не буду делать точных цитат из медицинских карт людей, которые упомина­ются. Я не уверен, что это будет правильно интерпретировано с точки зрения права. По этой причине промолчу. Просто высказываю свое мнение и пересказываю частные разговоры. Здесь нет никакого нару­шения права государства и прав человека.

Также не стану приводить фотографий людей, о которых идет речь. Это еще более сложный и болезненный вопрос. У меня была идея, от которой я не отказался и сейчас. Сделать книгу под названи­ем «Лицо СПИДа». В ней не будет много слов. У меня сложноперено­симая привычка писать большие тексты. Не знаю, кто их читает, да и читает ли, но в данной книге не будет много слов. Будут фотографии людей, которые умирают от СПИДа. Крупные планы. Очень своеоб­разные лица. СПИД что-то делает с человеком, и он начинает выгля­деть как-то иначе. Мне сложно описать. Я имею в виду не только внешние признаки заболевания. Что-то появляется необычное.

Пример, отчасти, подобной работы есть. Я имею в виду замеча­тельные фотографии Brent Stirton про ВИЧ/СПИД. У него есть серия о ВИЧ/СПИД в различных странах мира^[146]. В том числе, и серия фото­графий об Украине. Но это не вполне то, что хотелось бы сделать. У Брента Стиртона замечательные фотографии. Мимо них сложно прой­ти. Но он работает по всему миру. Как фотограф он вполне динами­чен. Здесь важно было бы показать статистику процесса. В данной книге ничего подобного не будет. Я понимаю, что мне сложно рабо­тать в Украине и без такого рода книги. Ее появление породит гигант­ское количество проблем. По этой причине я пока сдерживаюсь.

Ограничусь словесными портретами. В моих «переводах с одес­ского» нет ничего от себя. Это просто корректный пересказ того, что я видел и слышал. Видел и слышал неслучайно. Я целенаправленно ра­ботал в Антитуберкулезной больнице №1. Это было частью проекта по исследованию эпидемических цепей. Именно данная работа была сделана в порядке личной инициативы и за свой счет. Работа велась в июле и августе 2009 года. Она была организована при любезной и очень квалифицированной поддержке медицинского персонала Анти­туберкулезной больницы. В особенности я признателен Людмиле Ми­хайловне Михальченко и Леониду Григорьевичу Авербуху.

Выбранные портреты носят стандартный характер. Все ассоциа­ции, которые появляются при чтении, неправильные. Я имел в виду совершенно других людей. Никакие претензии не принимаются. Ко­личество этих типов намного больше. В одном из отчетов для Проти­вочумного института им. И.И. Мечникова была дана типология эпи­демических цепей^[147]. Она построена именно по принципу семантиче­ской классификации и работы с эмпирическими данными. Нужно ид­ти в реальные больницы и многие иные реальные места, с которыми связаны наиболее частые проявления эпидемии ВИЧ/СПИД/ТБ. На их основании нужно делать типологический анализ эпидемических це­пей.

Итак. Некоторые зарисовки, сделанные в больнице.

3.4.3.2. Перевод с одесского. Мужчина и женщина.

В Одессе секс есть нечто большее, чем где бы то ни было. Есть и поразительные (в реальности типовые) истории. Одну из них хочу рассказать в этом параграфе. Она - пусть ее зовут Люба. Пусть ей 25 лет. Она занимается проституцией лет с 13-14. Сама не знает, с какого времени. Контроль времени, да и не только над ним, никогда не был ее сильной чертой. Небольшого роста худенькая женщина. Очень сек­сапильна. Действительно, привлекательна. Есть что-то особенное. Мимо такой сложно пройти. Поскольку дело в Одессе, проходит не каждый.

На момент нашего знакомства уже явно умирала от СПИДа. Срок жизни оставался около двух недель или что-то около того. Сложно определить такие сроки, но чисто эмпирически они опреде­ляются и ошибки бывают редко. Еще ходила. .

Он - пусть его зовут Сергей. Ему 44 года. Как ни странно для его образа жизни, а он является профессиональным бродягой, выгля­дит вполне моложаво. Вполне аккуратен. Бреется и выглядит прилич­но. При этом является бомжем с большим стажем. Стаж неопределен­но большой. Насколько можно понять, о своей прошлой жизни он просто забыл. Такое встречается порой. Это не склероз, а какой-то ва­риант отчуждения от того, что было ранее. Она не отрицается. А ее просто нет. У него туберкулез. Кроме туберкулеза у него есть педику­лез и еще множество иных заболеваний. Многие из них связаны с бродячей жизнью. В Украине нельзя быть бродягой и не иметь связки заболеваний.

У Любы и Сергея была трогательная любовь. Я употребляю этот термин без иронии. Это не преувеличение. В детали описания не вдаюсь. Просто констатирую наличие высоких чувств даже в «По­следнем пути».

Характерный момент. Люба умирает от СПИДа. У нее есть дети. Они живут не в Одессе. У нее есть желание их навестить, и она их на­вещает! Я не разбираюсь в медицинском праве.

вать то, что человек с тяжелейшим инфекционным заболеванием мо­жет делать такого рода визиты за пределы больницы, мне непонятно. Сейчас важно только следующее:

• человек, умирающий от СПИД, и имеющий ТБ, а также связку иных заболеваний, не видит ничего плохого в том, чтобы навещать своих детей. То, что он может их чем-то заразить, не играет роли. Об этом просто нет мыслей;

• такого рода визиты возможны. Администрация больницы не противится им. Понятно, что это не поощряется, но и запрета нет. Украина. Многовекторность в действии;

• родные и близкие человека, который имеет связки заболе­ваний, включающие ВИЧ/СПИД и ТБ и массу иного, так­же не против.

Какой вклад этим вносится в развитие эпидемических цепей в Украине? Мне судить сложно. Характерно и то, что данная тема прак­тически не обсуждается. Вернее, ее просто не замечают. Примерно также, как не замечают группку больных (с ТБ тяжелейших форм и СПИДом) в маршрутке №212. От «Санатория Иванова» до Централь­ного железнодорожного вокзала Одессы, эта маршрутка идет около 40-50 минут. Это зависит от трафика. Летом он ужасен. Никто из эпи­демиологов этого не замечает. Никто об этом не пишет научных работ и не проводит исследований, связанных с эпидемическими цепями.

3.4.3.2. Перевод с одесского. Внутрибольничные инфекции.

Коротко о внутрибольничных инфекциях. У меня нет медицин­ского образования. Я не заканчивал медицинский институт. Многое просто не знаю. Никаких проблем в этом не вижу и тратить массу времени на медицинское образование желания нет. Пытался прослу­шать курс по инфекционным заболеваниям в Киевском национальном институте имени Богомольца. Но с практической точки зрения орга­низация этих визитов оказалась сложной. Так и не удалось догово­риться. Предмет был непонятен. После некоторого количества объяс­нений, что и зачем я это делаю, отказался от затеи.

Но медицинскую литературу я читаю регулярно, хотя смотрю только то, что мне интересно по определенной тематике.

Есть много научной и практической литературы относительно внутрибольничных инфекций. Это гигантская тема, и она освещается на протяжении длительного времени. Этому есть масса оснований.

Для меня такие знания имеют и практический характер. Перио­дическая работа в местах наподобие «Последнего пути» невольно стимулирует интерес к тематике. Он важен и с точки зрения техники безопасности. В таком месте можно оказаться быстро инфицирован­ным и заболеть наиболее тяжелой формой ТБ, которая уничтожит те­бя в короткие сроки. Никаких медицинских страховок в Украине нет. Никаких добавок за риски нет. Нет ничего. По этой причине интерес к тематике именно такой, какой есть. То есть масса неисследованных вопросов.

В Черноморке я был свидетелем внутрибольничных инфекций, о которых никогда не читал в научной литературе. Я не говорю, что они не описаны. Я просто отмечаю, что примеры такого рода мне в науч­ной литературе не попадались. Продолжаю все тот же пример Любы и Сергея. У Сергея нет ВИЧ/СПИД. Люба умирает от СПИДа. И она это знает, и Сергей это знает. Они занимаются сексом! В больнице боль­шой парк. Можно взять подстилку и отправиться «на природу». Ре­ально большая территория и есть возможности для чего угодно. Пока никаких комментариев.

Второй пример уже выходит за забор больницы. Для того чтобы добраться до «города» (центра Одессы), женщины иногда расплачи­ваются сексуальными услугами. Их подвезут до города (обычно именно это направление). За это они готовы отдаться (скажем, так). Это не частый вариант, но вполне типичный. О таком говорят спокой­но и уверенно. Среди пациенток «Последнего пути» много тех, кто по многу лет занимается проституцией. Можно было бы удивиться тем,

кто пользуется таким сервисом. То, что на остановке «Санаторий Иванова» находится больница и каков характер этой больницы, знают, вероятно, все. Это к вопросу об образе эпидемии, образе того, что есть ВИЧ/СПИД. Многие его реально не боятся, а ситуация подвернулась. Почему бы и не воспользоваться?

Еще один пример внутрибольничной инфекции. Я слышал мно­го раз выражение о том, что у больного туберкулезом есть два траги­ческих момента. Первый - заболевание. Второй - излечение. Казалось бы, странно. Опыт работы в Одессе показал, что это парадоксальным образом верно. Так и есть! Чтобы удержаться в больнице больные порой занимаются самозаражением. Методика проста: за некоторое время до очередного тестирования и при условии улучшения состоя­ния здоровья совершаются следующие действия:

1. человек высовывает язык;

2. на него нужно плюнуть коллеге по больнице. Плюет тот, кто определенно болен ТБ, и результаты тестирования у которого определенно очень плохие. Здесь ошибаться нельзя. И дело не только в неприятности процедуры, но в том, что результат дол­жен быть однозначно негативным. Нужно реанимировать ин­фекционное заболевание в своем организме. Характерно: боль­ные не вполне различают устойчивый ТБ и все остальное. Он проходит в общем ряду вариаций туберкулеза у людей. Это, так сказать, детали. Черт с рогами или черт без рогов может быть определен как один биологический вид. Алогичное отношение и к ТБ в противотуберкулезных больницах Украины. Я говорю об отношении больных, а не медицинского персонала;

3. сделать описанную процедуру нужно за корректное время до проведения очередного тестирования. Характерное время инфи­цирования эмпирически известно и соблюдается «самострела­ми» очень четко.

Такого рода поведение определенной части больных есть рутина поддержания заболеваемости ТБ на очень высоком уровне в Украине. Это делается для того, чтобы не выходить «на свободу». Казалось бы,

ничего не может быть хуже антитуберкулезной больницы и самого туберкулеза, но это явно не так. Хуже могут быть перемены.

Любопытно, что в эпидемиологии ТБ такого рода поведение больных совершенно не описывается. Предполагается, что все прила­гают максимальные усилия для своего излечения. Есть максимальная координация усилий врача и больного. Если ее нет, то это по причине того, что больной недостаточно образован или слишком долго провел времени в местах заключения (или-или). Причины всегда ищутся на стороне и никогда не связаны с активным противостоянием излече­нию. О том, что человек имеет и другие модели поведения, врачи знают. Об описанном стандарте поведения говорят спокойно и уве­ренно, но профессиональной рефлексии по этому поводу нет. Массо­вое поведение такого рода воспринимается фтизиатрами как курьез.

На этом остановлюсь. Это примеры внутрибольничных инфек­ций. Таких примеров большое количество.

3.4.3.3. Переводы с одесского. Подросток - 1.

У человека должна быть фамилия. Пусть моего подростка зовут Алексей Коровьев. Это фамилия ненастоящая. И никакие ассоциации, которые могут возникнуть в связи с ней, не являются корректными. Я не имел в виду ничего такого. Просто дал фамилию.

Это особый (стандартный) случай. У подростка потомственный туберкулез. У него мать болеет ТБ. У него есть 5 братьев и сестер. Не­которые из них также больны ТБ. Он со своей матерью периодически лечится в «Последнем пути». Ему 16 лет, но выглядит он намного мо­ложе.

У всего есть свои хорошие стороны. Они есть и у туберкулеза. Если вы больницы туберкулезом, то у вас есть определенные льготы. Вы об этом знаете и пользуетесь ими на все 100%. Сколь бы ни был низким образовательный уровень и сколь бы ни был низким коэффи­циент интеллектуального развития, человек пользуется льготами та­кого рода вполне умело.

В зависимости от возраста восприятие «хороших сторон» тубер­кулеза может быть различным. В подростковом возрасте, который

сложен сам по себе и который в любом случае порождает немалое ко­личество проблем, вероятно, есть своя специфика. Я не специалист по подростковой психологии и сужу только на основании своего жиз­ненного опыта. Некоторые фрагменты поведения Подростка.

Он понимает, что ему ничего не сделают. В этой связи его пове­дение бывает, скажем так, не вполне адекватным. Например, он может угрожать ножом медицинской сестре. Это делается в вечернее время. Остается только один дежурный врач. Фактически больные предос­тавлены сами себе. Это раздолье. В такой обстановке всплывает и идея кого-то зарезать.

Подросток видит массу примеров и все негативного характера. Он вращается среди уголовников. От того, что они больны ТБ, ос­тальные их характеристики не меняются. Уголовник остается уголов­ником и с туберкулезом. Большая часть женщин (пациенток) (так или иначе) связана с проституцией. Думается, Подросток, при его уровне интеллектуального развития заведет себе здесь любовницу. За то вре­мя, пока я работал в больнице, у него появилась подруга. До какого уровня дошли отношения, я не знаю, но стоит учитывать, где мы на­ходимся и понимать, что путь до сексуального контакта очень коро­ток. В какой мере удастся вылечить его ТБ - это вопрос. То, что он станет ВИЧ-инфицированным, - это вопрос менее проблематичный.

Общение с Подростком у меня не получилось. Замкнутый и от­кровенно хитрый человек. Но беседы были. В том числе выяснилось, что он много времени проводит в Интернет-клубе. Живет он в одном из сел Одесской области. Сельский интернет клуб - это одна комната. Там может быть около десятка компьютеров. Типичная ситуация: в таких местах проводится очень много времени. Часто подростки ос­таются там на всю ночь. Так дешевле платить за (будем говорить пря­мо) идиотское развлечение. В таком клубе появляется и постоянно присутствует в нем подросток, больной ТБ. Как это отразится на ос­тальных? Со слов Подростка, никто от него не шарахается. «Ребятам все равно». Это понятно, что им все равно, но какова роль интернет-

клубов в распространении ТБ именно среди подростков? Я не знаю таких исследований в Украине. По-моему, их просто нет.

Потенциально подросток станет уголовником и попадет на вполне большой срок. Это связано со всей средой его обитания. Пра­вонарушения в ней являются нормой. Не отклонением от нее, но именно нормой. Характерно и то, что убийства и изнасилования, воо­руженные грабежи и прочие преступления, которые можно опреде­лить как наиболее тяжелые, именно в этой среде есть дело вполне нормальное. Только сильные люди могут вырваться из такой среды. Подросток не сильная личность. Он просто плывет по течению и ис­пользует все, что только можно от своего ТБ.

Еще раз отмечу характерную черту. Подросток понимает, что никуда от него не деться. Вероятно, оно понимает, что и ему никуда не деться. «Последний путь» чуть ли не каждый день дает новые смерти. Естественно, Подросток видит все это.

3.4.3.4. Переводы с одесского. Подросток - 2

Подросток - 1 не бездомный. У него есть и семья, и дом. Семья состоит и потомственных больных. Но она есть. Есть и другой вари­ант подростка, причастного к ВИЧ/СПИД и ТБ. В Украине в целом, и в Одессе-маме в частности, много бездомных детей и подростков. Опять же, это громадная и невероятно тягостная тема. Не стану ее развивать. Только небольшая иллюстрация. Спящий ребенок. Он спит на асфальте. Фотография №50 сделана в июле 2010 года в Одессе.

Снимок сделан в центральной части города. Все вполне благо­получно. На асфальте спит ребенок. Ни у кого нет никакого удивле­ния. Это рутина Одессы. А что делать?!

Судьбы таких детей и подростков трагичны. Современная Ук­раина генерирует множество именно таких искалеченных судеб! И никому нет дела! С эпидемиологической точки зрения это невероятно рискованная группа населения. Шансы быть ВИЧ-инфицированными и заболевать ТБ у них носят беспрецедентно высокий характер. Не бе­русь его сейчас оценивать. Наиболее вероятный вариант ВИЧ- инфицирования связан с использованием ширки. До того момента, как

данный ребенок погибнет от СПИДа, он может стать причиной зара­жения очень большого количества людей. Его шансы попасть в места

заключения невероятно высоки.

Фото 50. Беспризорный ребенок. Одесса. Лето 2010 года

Понятно, что инфекции передаются и за пределами это социаль­ной группы украинского общества. С этой точки зрения проблема практически не рассматривается. В частности, в рамках проекта 2009­2011 года были только разговоры относительно необходимости таких исследований. В Одессе есть множество детей и подростков, которые могли быть стать предметом исследования. Я не говорю, что мы мо­жем решать их тяжелейшие проблемы.

В случае бездомных подростков есть особый вариант эпидеми­ческих цепей. Никто из специалистов Противочумного института им. И.И. Мечникова так и не решился войти в контакт с бездомными детьми и подростками несмотря на то, что это именно то, что связано с эпидемическими цепями. Одна из причин такой «сдержанности» - неумение исследовать эпидемические цепи в реальной жизни. Все ис­следования преломляются через социологические опросы и аналогич­ные строго научные подходы к сбору информации. Социологические опросы с такого рода «респондентами» проводить сложно. От них и пахнет плохо. Да и сами они часто не вполне дружелюбны. По этой причине даже в таком варианте их никто не исследует. Просто Terra incognita современной украинской эпидемиологии. Но с эпидемиче-

ской точки зрения эти ребята откровенно опасны. Они и жертва, они и катализатор эпидемического процесса.

3.4.3.5. Переводы с одесского. Африканец.

Африканцы, которые живут на юге Украины в целом и в Одес- се-маме в частности, бывают трех типов.

Первый тип - студенты из различных африканских государств, которые учатся в вузах. В СССР было большое количество такого ро­да студентов. Отбирались определенные вузы, в которых с одной сто­роны был вполне уверенный состав преподавателей и они не могли (раньше времени) опозорить советскую систему образования. С дру­гой стороны, это были южные вузы. Основная масса студентов была из стран Африки и Азии. Люди привыкли к теплу, и отправлять их се­вернее каких-то широт было просто опасно. Такие студенты есть и со­временной Украине. Их стало меньше, но они есть.

Второй тип - африканцы, которые отучились в СССР или в Ук­раине и по различным причинам остались здесь же. Таких немного, но такие есть. У них есть высшее образование. Они, как правило, не имеют работы по специальности. Ее здесь вообще мало кто имеет. Могут иметь случайные заработки. Порой они связаны с иностранным языком. Порой могут быть какими угодно и часто курьезными. Есть даже нищие африканцы. Нищих в Украине много. Но африканцев среди них немного. Им подают очень охотно. Это интересный вари­ант, и он обращает внимание на себя. В добавление к деньгам обычно состоится короткий разговор. Вероятно, люди сталкиваются с тяже­лейшими проблемами, но к себе Африку не уезжают. В зависимости от страны Африки и специфики личной истории, там может быть даже много тяжелее, чем в современной Украине. Все относительно.

Третий тип - дети африканских студентов. Они были всегда, то есть были и в СССР, есть и в современной Украине. В СССР общест­венное мнение было более жестким, и эти люди сталкивались с серь­езными жизненными проблемами. В Украине ситуация стала более терпимой. Такого рода дети не вызывают столь серьезного отторже­ния, как ранее. Молодые люди становятся откровенно популярными.

Это связано с особенностями современной украинской сексуальной культуры и культуры в целом. Гарантирован успех в шоу-бизнесе. Га­рантированы вполне обильные сексуальные контакты. Многим инте­ресно посмотреть и попробовать.

Практически со всеми группами «наших африканцев» есть и эпидемические проблемы. Несколько можно понять, есть две причи­ны. Первая связана с сексуальной активностью самих наших афри­канцев. Вторая - с тем, что в космополитичный Одессе они откровен­но популярны. Сексуальные приключения есть дело нормальное. Приятное. И интересно, и будет что рассказать. Вполне легкие кон­такты и по причине того, что не будет тягостных последствий, так как часто нет ориентации на брак. Жениться африканцу в Украине непро­сто. Сексуальные контакты иметь много проще. О последствиях ин­фекционного характера не думают. Вполне стандартные фотографии (51 и 52) из центра Одессы.

Сейчас только одна история. В «Последнем пути» также есть африканец. Африканец, о котором пойдет речь, в книге относится ко второму типу. Он закончил одесский вуз. Неважно какой. У человека есть высшее образование. Специальность нужная, но сложно найти работу. Кризис ведет к тому, что человек на длительное время может оставаться без работы.

Пусть нашего африканца зовут Али. Он из мусульманской аф­риканкой страны и для его родного региона это совершенно нормаль­ное имя. Понятно, что у него длинное и сложное имя. Али юморист. Когда он произносит свое полное имя полностью, без смеха его слу­шать сложно. Слишком много всего. Одесситы - большие юмористы и искренне смеются.

Али был женат. Он вроде бы даже официально не разведен, но со своей одесской супругой давно вместе не живет. У него есть дети. Я их не видел. Али о них говорил только мельком, и с лишними во­просамия не приставал. За все время нашего знакомства они ни разу к нему не приходили.

Фото 51 и 52. Африканец и одесситки. Лето 2010 года

Впрочем, это явление совершенно нормальное для «По­следнего пути». Посе­тителей мало. На­сколько я понимаю, они приходят только в момент выписки па­циента. Нужно помочь перевести вещи. То, что они инфициро­ванные и лучше их никуда не носить, а сжечь, не понимается. Все старательно пере­носится по месту жи­тельства. Вещи что-то стоят. Одесский каль­винизм работает без­отказно. Понятно, что вместе с вещами пе­реносят и набор бак­терий. Врачи делают рекомендации, но ма­ло кого удается отговорить.

Диагноз Али нехорош. У него устойчивая форма туберкулеза. Была операция. Она прошла (вроде бы) успешно, но процесс зашел слишком далеко, и сделать что-то сложно.

С Али я общался не только больнице. Ему было интересно со мной. Мне было интересно с ним. В том числе говорили и об Африке. Есть общая тема. О том, что Али болен устойчивой формой (МЛУ- ТБ), приходилось помнить постоянно. В больнице повязку я не сни­

мал. За пределами больницы старался немного сторониться. Но об­щаться нужно было по причине того, что Али говорил вполне не­обычные вещи. Они были важны для понимания эпидемических це­пей. В данной книги приведу только некоторые фрагменты почерпну­той от него информации. Все остальное отложено на книгу «СПИД - туберкулез - Одесса! Последняя эпидемия».

Интересна история относительно реакции на повязку. Повязка определяется как «намордник». Это общее определение повязки, при­нятое у больных и в Одессе в целом. У населения на него бурная и не­гативная реакция. Ходить с повязкой опасно.

Любопытные истории были рассказаны о том, как в Одессе по­лучают Медицинские книжки. Они требуются для устройства на рабо­ту. Такая книжка покупается примерно за 60 гривен. Это около 12 долларов США. Все равно, что у вас. Хоть СПИД, хоть бациллярный туберкулез. Это не имеет никакого значения. 60 гривен = медицинская книжка.

Вероятно, наиболее интересные истории от Али были связаны с тем, как он работал зазывалой в ресторане украинской кухни. Этот ресторан находится в центральной части Одессы. Вполне комфортный и дорогой. Африканец в украинской вышитой рубашке, обращает на себя внимание. Это важно для зазывалы. Сочетание смешное: африка­нец в вышиванке. Али вполне симпатичен. Говорит на отличном рус­ском языке с приятным акцентом. Это важно для зазывалы. Туберку­лез? Да какая разница!

3.4.3.6. Переводы с одесского. Володька - физкультурник.

Дружбу (или почти дружбу) можно завести где угодно. В анти­туберкулезной больнице №1 у меня сложились такие отношения с Во­лодькой-физкультурником. Вероятно, первым шагом стало то, что я его называл по имени. Не Володька-физкультурник, а Володя. Но он был известен больше под указным именем или под определением «физкультурник». Основанием для этого является то, что когда-то в прошлом он закончил факультет физического воспитания какого-то университета. Университет называть не буду, чтобы не обидеть дру­

гие высшие учебные заведения Украины. История типовая могла быть где угодно.

Володя - типичная фигура в «Последнем пути». Легкий человек. Коммуникабельный. Хорошо и интересно рассказывает о своей жиз­ни. Знает о том, что ВИЧ-инфицирован и болен СПИДом. Прекрасно понимает, чем все это закончится. Никакого трагизма в восприятии реальности нет. Библию не читает. Никаких сожалений нет. Какой есть, такой и есть. Вероятно, это вполне типичный вариант человека, утратившего время. Есть только сегодняшний день. Прошлое было, но ничего трагичного в нем не осталось. Будущее? Вообще нет пробле­мы. Нет темы для рефлексии. Будет завтрашний день. Это и есть бу­дущее.

Однажды утром я застал Володю с очень сильно избитым ли­цом. Была рассечена бровь. Были синяки («фонари»). Чувствовал он себя явно плохо, но бодрости духа не терял. У нас сложились вполне дружеские (товарищеские) отношения, и мы болтали совершенно без проблем. Для формирования таких отношений определенную роль иг­рает легкость их характера. Есть люди очень тяжелые и с ними слож­но наладить человеческий контакт. Определенную роль играет отсут­ствие какой бы то ни было заинтересованности с моей стороны. Я первое время вообще никогда не задаю вопросы. Угощаю сигаретами, хотя сам не курю. Это важно для того, чтобы сбить дистанцию. После того, как контакты налаживаются, пациенты все рассказывают сами. Рассказывают такое, о чем бы не подумал даже спросить. Причина в коммуникационном стрессе. Между собой они общаются мало и по очень специализированным поводам. В том числе и в связи с потреб­лением наркотиков. Они есть норма «Последнего пути». Врачи бо­роться с этим не могут. Одесская милиция это просто игнорирует. Это «одесская милиция».

Появление новой фигуры в больничном коридоре и человека, который начинает называть их по именам, просто разговаривать с ни­ми, является определенного рода сенсацией. Какая-то часть пациентов идет на контакт. Володя именно такой.

Володя рассказал про избиение. Любопытно, что сам понимает относительно того, что те, кто его бил, могли заразиться. Мы обсуди­ли эту тему. Ничего страшного не видит по причине того, что били его. Это не воспринимается, как некое возмездие. Володя живет в терминах одного текущего дня. Возмездие в этих терминах, насколько можно понять, не присутствует. Оно не имеет смысла. Просто оно не успевает наступить. В этих терминах нет последствий длиннее не­скольких часов. Милое общество?

Володя просветил относительно местной географии самогона. В окрестностях «Последнего пути» есть несколько точек, в которых тор­гуют самогоном. Об этих точках знают все больные. О них знают все люди, которые живут в этом районе. Наверняка о них знает одесская милиция. По этой причине я не стану приводить карту с точным ука­занием данных адресов.

Меня интересуют такие проявления человеческой активности. По этой причине Володя стал провожатым в данной экскурсии. Ему были заплачены небольшие деньги, обе стороны остались очень до­вольны кооперацией. Я получил знание местной географии продаж самогона и наркотиков, Володя получил некоторое количество денег. Он нищий и у него нет ничего в буквальном смысле слова.

Для пациентов «Последнего пути» продают различные версии самогона. Есть и обычный. Есть самогон с димедролом. Made in Odes­sa. Димедрол в Одессу поступает из Беларуси. В Украине какие-то проблемы с ним. Сейчас не помню, в чем именно дело. Но важно, что без димедрола страна не остается.

В Киев я привез пластиковую бутылочку самогона вперемешку с димедролом. Бутылочка из-под кока-колы. Емкость 0.5. Стоимость такой бутылки 5 гривен. Это примерно 80 центов США. Цены могут быть различные. Они, вероятно, зависят не столько от качества про­дукции, сколько от времени суток. Если вы приходите в тривиальное время, то есть днем, и это не порождает определенных проблем для продавца, то цена будет ниже. Если в неудобное время, а приходить вы можете когда угодно, тогда цена поднимается. Есть определенные

нюансы. Бизнес явно криминальный. Он не преследуется и существу­ет открыто, но о том, что он криминальный, знают все. Важно, кто пришел, куда пришел, как пришел.

Анализ жидкости в Киеве сделать не удалось. Были сделаны не­которые попытки, но в киевских лабораториях предмет для анализа был непонятен. Затем были свои дела, и одесский самогон пришлось вылить.

3.4.3.6. Черная дыра украинской эпидемии и эпидемиологии ВИЧ/СПИД/ТБ.

Антитуберкулезные больницы и медицинские учреждения, свя­занные с людьми, больными СПИДом, являются откровенной черной дырой постсоветской эпидемиологии. То, что можно видеть своими глазами в такого рода местах, вызывает гамму чувств и оценок. Они самые различные. Не буду рассматривать их в данной книге. Тема слишком большая. Только личные впечатления:

• первоначально шок. Просто не понимаешь, куда попал. То ли тюрьма, то ли больница;

• откровенно нищенский уровень. Больные нищие. Есть раз­личные, но основная масса именно нищие;

• после завтрака и некоторых процедур ряд больных идут по делам. Идут в город, то есть в центр Одессы. Уголовное прошлое - настоящее сказывается. Например, в больничной тумбочке может лежать дубинка. Не было у человека денег. Ушел - пришел, и деньги появились. За время работы в Чер- номорке я ни разу не видел, чтобы кто-то из следователей интересовался «нездоровым образом жизни» пациентов больницы, а этот образ жизни явно нездоровый;

• на территории больницы живут бомжи. Они поселились в не­которых зданиях, которые не используются. Здесь есть и на­половину сгоревшее здание. Как же без него? Есть какие-то развалины и прочее. Люди просто поселились со своим скар­бом. Матрасы, сумки. Есть неизбежные для многих бомжей собаки, которые очень агрессивны в отношении других лю­

дей. Это все на территории больницы и ... никто это не заме­чает?!

• И так далее. Сейчас не буду давать детальное описание. Только отмечу, что мы имеем дело с очень необычным сег­ментом украинской реальности. Нечто инфернальное и в то же время такое родное, наше украинское. Все есть естествен­ное порождение того, что делается в других сегментах укра­инского общества и государства. Случайности такого рода места не имеют. Здесь только закономерности. Действитель­но, разумно. У такой разумности Украины есть масса осно­ваний.

От эпидемии ВИЧ/СПИД/ТБ никуда не деться. Ей дали развить­ся. Если ей не противостоять, то она будет развиваться еще более бы­стрыми темпами, чем ей полагается это делать по природе диффузи­онных процессов. Вполне детально вопрос рассмотрен в заключи­тельной главе книге. По этой теме также есть много публикаций^[148].

Обычно говорят относительно того, что нет денег на содержа­ние такого рода «черных дыр». Дело не только в том, что не хватает средств на финансирование подобных мест. Это есть. Дело и в том, что никто не готов к тому, что количество больных в них возрастает. От этого никуда не уйти. Не используется информация, которая гене­рируется в таких местах. Все возрастающее количество больных есть также и все возрастающий поток информации. Почему бы его не ис­пользовать? Проблема должна обсуждаться. Проблема, в реальности, замалчивается. Эпиноотия.

3.4.4.