Герменевтика презерватива и уклонения от его ис­пользования.

3.3.18.1. Как (не)понимать описанное положение с целенаправ­ленным развитием ЭЦ? Не суть важно, в какой мере зулусы (различ­ных времен и народов) понимают то, что делают. Важно только то, что они что-то делают и у них есть обоснование своих действий.

Люди боятся эпидемии. Они реально ее боятся. Зулусы цепене­ют от нее. Цепенеют от страха! При этом часто про ВИЧ/СПИД гово­рят со смехом, но это смех человека с мифологическим сознанием, ко­торый боится испугать Нечто и по этой причине отказывается назы­вать его своим именем и дистанцируется от него с помощью иронии. Сатана может быть объектом профилактической иронии, но Сатана не есть объект определения. Прямо о нем говорить нельзя. На него даже нельзя смотреть. Он не объект рациональной рефлексии и профилак­тики, построенной на основании учета реалий именно Сатаны, а не Образа Сатаны. Не суть важно, насколько это понятно или непонятно тем, кто занимается эпидемиологией ВИЧ/СПИД. Важно только то, что эпидемия наложилась на социо-культурные архетипы, и именно они определяют доминирующие реакции на перемены. Именно они

определяют те показатели, которые есть, и ту эпидемическую дина­мику, которая есть.

У зулусов есть масса примеров того, что ВИЧ/СПИД есть дело убийственное. Это не теория, а реальная обыденная жизнь. Еще раз отмечу, что в окрестностях Дурбана негде хоронить людей. Есть ги­гантские проблемы с кладбищами. Тем не менее основной акцент в простой и эффективной профилактической мере (использовании пре­зерватива). Делается это именно на уклонении от его использования. Не-действие имеет вполне активное обоснование.

Отмеченная особенность массового поведения и массовой реф­лексии зулусов есть предмет для рефлексии? Кому как. Все зависит от парадигмы эксперта. В зависимости от нее он будет определять, что есть предмет для его профессиональной рефлексии, а что нет. В соот­ветствии с микробиологической парадигмой эпидемиологии здесь нет предмета для рефлексии. Имеет место элементарное невежество зулу­сов. В соответствии с энвайронментальной парадигмой эпидемиоло­гии здесь есть предмет для рефлексии. Подобное массовое поведение не может быть случайным. И не суть важно, можно что-то сделать или нет. Важно, чтобы понять происходящее. В том числе объектом ис­следования становится и само эпидемиологическое экспертное сооб­щество. Почему бы и нет? Как уже говорилось, термин «зулус» есть понятие, связанное не только с определение африканского этноса, но и носящее несколько метафорический характер.

3.3.18.2. С начала о том, как не стоит понимать описанный фе­номен. Скажем так, массовость ссылок на сокращение удовольствия, как причину неиспользования презервативов и шаги к неизбежной страшной смерти от СПИДа - это то удовлетворение, которое мы по­

лучаем сегодня и сейчас -100%, но тогда в перспективе имеем СПИД. Итак:

• не стоит интерпретировать такое положение, как незнание последствий ВИЧ-инфицирования. Дело не в незнании. Аф­риканцы юга континента отлично знают, что такое ВИЧ/СПИД. Они знают это не понаслышке. У них нет науч­ных знаний относительно ВИЧ/СПИД, но для того чтобы скорректировать свое обыденное поведение, знания совсем и не обязательны. За всю свою жизнь я вообще не видел ни од­ного человека, который бы на основании именно научных знаний корректировал свое обыденное поведение.

• не стоит интерпретировать такое положение как легкомыс­ленность. Африканцы не до такой степени «дети природы», чтобы беззаботно резвиться на просторах Африки. Не знаю, было ли когда-то такое, но подобного первобытного состоя­ния (Эдема) на юге Африки зарегистрировать не удалось. Я первый раз попал туда в начале 1990-х годов. Ничего близко­го к Эдему (насколько я его понимаю) не было. У африкан­ских народов юга континента нет западного уровня образо­вания, но они не дикари. О таких суждениях нужно забыть. У них есть своя логичная и хорошо продуманная система миро­восприятия и регуляции этноса. Есть и своя система интер­претации заболеваний. У них своя гармоничная и продуман­ная семантика. Дело только в типе этой семантики;

• не стоит только критиковать презервативы и ориентировать­ся только на то, чтобы улучшить их качества. Например, де­лать их использование не менее привлекательным, а более привлекательным. Например, придумать какие-то специаль­ные пупырышки, смазки или что-то иное, что делало бы ис­пользование презервативов во время секса несравненно более

впечатляющим, чем без него. Думаю что если работать в этом направлении, то можно добиться того, что презерватив станет как наркотик, а секс без него станет неким пресным занятием. От одного вида пупырышков голова будет идти кругом, но это ничего не даст с точки зрения профилактики ВИЧ именно в черной африканской СКС. Если придумать какую-то смазку, которая будет возбуждать женщину и при­водить ее в желательное (или даже в невменяемое) состояние, то итогом станет, например, то, что смазка с такого чудо- презерватива будет слизываться, сниматься пальцами или чем-то иным и что угодно другое. Но сам презерватив ис­пользоваться зулусами не будет. Такое направление совер­шенствования презервативов не станет основанием их массо­вого использования именно людьми черной африканской СКС.

По-моему, описанный феномен стоит интерпретировать в сле­дующем плане. Дело не в удовольствии. Это только обыденное опре­деление более общих причин, которые не то что скрываются, но ско­рее не вполне осознаются африканцами. Они есть часть социо­культурного архетипа и реализуются бессознательно. Проблема имен­но в этом. Это серьезнейшее ограничение использования простого и эффективного профилактического средства. Это гипероснование для полноценного развития ЭЦ по ВИЧ/СПИД. В основании их неисполь­зования лежит семантический айсберг, то есть мировоззрение.

3.3.18.3. Может быть, дело именно в африканцах? Они слишком консервативны по причине тог, что неразвиты? К сожалению, это не так. К сожалению, по причине того, что безграмотность - это пробел, который можно компенсировать. Это не просто сделать, но это вы­полнимая задача. Мы же сталкиваемся с поразительно устойчивой и высокоадаптивной структурой. Семантический айсберг сохраняет строго определенный стандарт поведения. Этот стандарт может быть

губительным в условиях новой эпидемической ситуации. Примером тому являются зулу, свази, хкосо юга Африки.

Устойчивость и высокая адаптивность семантического айсберга скорее есть норма. Приведу пример из украинской жизни. За период 2008-2011 годов у меня была возможность брать аспирантов, а также сотрудников в Лабораторию геомониторинга и прогнозирования эпи­демических процессов. Это было делать непросто, но такая возмож­ность была. Один аспирант в год был гарантирован. Его можно было брать через Киевский национальный университет строительства и ар­хитектуры. По воле случая, я состою там профессором. Сотрудники в Лабораторию могли браться по различного рода проектам.

То есть была возможность сделать небольшой научный коллек­тив. У людей есть отличные стимулы к активной работе. Можно опе­ративно стать кандидатами наук. В основном технических и/или гео­графических, так как исследования проводились по ГИС-технологии.

Чтобы исследования велись успешно, они должны были базиро­ваться не на украинском стандарте того, что есть научная работа и ра­бота в целом. Это стандарт непродуктивен. Когда вы говорите, что «От работы кони дохнут!», значит вы определяете и свои позиции в отношении работы и коллег. Не вдаюсь в детали, но констатирую, что мне так и не удалось создавать такой коллектив. На продуктивные за­падные стандарты научной работы люди не перешли. Молодые, дина­мичные, казалось бы, все должны усваивать на лету. Они настойчиво реализовывали именно свой стандарт. Украинский стандарт для них есть норма. Не я переделываю кого-то. Среда переделывает меня. Я имел дело с образованными молодыми людьми. Они были достаточно стимулированы, и все равно были не в состоянии перейти на иной ар­хетип работы. С этим была связана ненормальная ротация кадров в Лаборатории и полный отказ от идеи брать кого-то в аспирантуру.

Она воспринимается молодыми украинцами только как временное ук­лонение от «нормальной» жизни. Не более того.

Лаборатория геомониторинга может функционировать в Украи­не только базируясь на жесткой иерархической системе. Есть началь­ник. Именно так. Я должен стать начальником. И есть подчиненные. Жесткая дисциплина. Предельно конкретные задания с четко указан­ными сроками и системой контроля. Есть Большие Белые Мыши. Нет коллег. Есть равнодушные люди, которые воспринимают работу толь­ко как нечто внешнее. Это плохо, так как исследования требуют об­щения с коллегами. Характерная черта: практически ничего не чита­ют. О том, чтобы систематически следить за научными новинками, нет и речи. Даже зная английский язык ничего не читают. Когда при­несешь текст и скажешь, чтобы прочли, прочитают. Но только так. Есть масса такого очень странного для научной работы.

Могу отметить и следующее. Не читают даже мои работы.

Научная работа есть дело вполне элитарное. Поведение челове­ка в научном коллективе вполне искусственно. Оно далеко от обы­денного поведения. Но не происходит усвоения продуктивных стан­дартов даже в этой профессиональной сфере, которые противоречат социо-культурному стандарту. Были шокирующие случаи плагиата, который воспринимается как норма. Была масса всего.

Мне искренне жаль и затраченных усилий, и того, что не уда­лось реализовать желательный для меня стандарт работы Лаборато­рии. Но негативный результат есть также результат. Идеалистические ошибки прошлого повторять не буду.

3.3.18.4. В случае массовых моделей именно обыденного пове­дения, которое вполне неосознанно и которое совершенно «естест­венно», социо-культурный стандарт жесточайшим образом детерми­нирует действия людей. Не суть важно, в какой мере они рискован­ные. Важно только то, что они «нормальные». У каждого зулуса своя нормальность. Ее адаптации к переменам эпидемической реальности не происходит. Это имеет место и на юге Африки, и в Украине. О дру­гих районах мира сейчас не буду говорить, так как собственные ис­следования проводились только здесь. Полагаю, что с эпиноотией нельзя бороться.

С учетом того, что эпидемическая ситуация реально меняется, и основным в адаптации является изменение моделей сексуального по­ведения, эффективная адаптивность становится ключевым пунктом в выживании. Это касается не только зулу и хкосо. Это в полной мере касается и постсоветского общества. Понятно, что у каждого свой ва­риант адаптации и своего обоснования тезиса о дырочке в презервати­ве. Африка в голове. Чем более будет пролонгироваться проблема по­следовательной (и эффективной!) адаптации к эпидемии ВИЧ/СПИД такой, какая она есть, а не такой какой ее рисует массовый образ, тем более сложным будет адаптация к переменам в будущем. Эпидемиче­ский порог здесь прослеживается очень четко.

Приведенные объяснения и их обоснование достаточно харак­терны для мифологического сознания. Они встречаются не только по данному конкретному поводу. Это вариант специального объяснения, который ориентирован на спасение мифа, некоего принципиального тезиса, в котором есть потребность у доминирующего менталитета. Это знание, то есть усвоенная информация, которая передается (чуть ли не на молекулярном уровне) без всякой пропаганды. Причина тако­го положения в том, что нужно спасать социо-культурный архетип своего поведения. Он оказался уязвимым. Его уязвимость вполне оче­видна. Эпидемия ВИЧ/СПИД набирает обороты, и это есть явление вполне зримое. Его нужно объяснить. Вместе с тем отказаться от со­цио-культурного архетипа нельзя в силу того, что он и есть сама лич­

ность. По этой причине ищется спасительное объяснение. Их вариа­ции можно посмотреть еще раз. Они описаны выше. Я могу в десяток раз увеличить количество конкретных примеров, но это ничего не до­бавит в теоретическом плане.

Объяснения такого типа можно определить как объяснения- отговорки. Их суть в том, что просто наговаривается некоторое коли­чество слов. Есть жестко сформулированный тезис, который сложно как доказать, так и опровергнуть. Доказательство не является темой для обсуждения. Опровержение невозможно. Но у тезиса есть функ­ция: делай так или иначе. У этой функции есть и позитивная часть (что нужно делать). У нее есть и негативная часть (что не нужно де­лать). Итогом является строго определенная модель обыденного пове­дения.

Не стоит удивляться и африканцам, которые цепко держатся за свои убийственные модели поведения. В их случае ситуация более сложная. Думается, что основанием ее дальнейшего развития, (а она развивается), станет то, что эпидемия ВИЧ/СПИД как фактор этноге­неза, проявит себя в полной силе. Это только дело времени. Эпидемия ВИЧ/СПИД уничтожит некоторые африканские народы уже в истори­чески короткой перспективе.

Невольно возникает вопрос. Докажет ли вымирание некоторых африканских этносов под действием эпидемии ВИЧ/СПИД некор­ректность африканского социо-культурного архетипа для его предста­вителей? Скорее, нет. Будет изобретено новое объяснение-отговорка, и ситуация будет интерпретирована удобным образом. Либо просто проигнорирована. В пользу этого говорит то, что наиболее трагичная ситуация на юге Африки. Это наиболее престижный регион Африки, и вымирание в нем некоторых африканских этносов создаст вакантные земли. Такой сценарий анализируется и на народном и на экспертном уровне. Можно сослаться на вполне систематическую публикацию^[140].

3.3.18.5. Высказанные тезисы важны для понимания устойчиво­сти эпидемических цепей (ЭЦ) по ВИЧ/СПИД и ТБ. У этих ЭЦ есть

серьезные основания. Поразительная устойчивость ЭЦ связана с тем, что есть масса оснований для их сохранения. Решается задача на оп­тимум:

• либо адаптация к эпидемии ВИЧ/СПИД, но при этом внесе­ние существенных изменений в социо-культурный архетип;

• либо пролонгирование решения относительно адаптации к эпидемии ВИЧ/СПИД и сохранение социо-культурного архе­типа в неизменности. Основанием такого пролонгирования является сохранение определенного количества объяснений- отговорок. Мифология данной эпидемии выполняет важную адаптационную роль. Нет просто игнорирования эпидемии. Ее нет ни у кого. Даже у зулусов. Есть активная адаптация. Другое дело, что она идет по варианту №2.

На практике вариант №2 приводит к странноватой ситуации, при которой информация не переходит в знание. Есть все, чтобы она стала знанием и стала основанием для руководства к действию, но ... ничего не происходит.

Совершенно аналогичная ситуация связана с эпидемиологией ВИЧ/СПИД как научной дисциплиной. Казалось бы, есть стандартная научная перемена, связанная с развитием новой парадигмы (энвай- ронментальной) и определением области применения существующей доминирующей парадигмы (микробиологической). Что здесь сложно­го? В науке такие перемены парадигм есть дело нечастое, но оно встречалось много раз. Наука детерминирует четкие правила эксперт­ного поведения, и усвоение научных новинок именно в науке есть де­ло естественное. Но научное сообщество отказывается слышать аргу­менты и реальности, и сторонников других парадигм.

Я пишу это без какого бы то ни было пафоса и ни к чему не при­зываю. Это просто констатация. Результаты существующего положе­ния будут естественными.

Изложенные выводы сделаны на основании большого опыта ис­следования массовой реакции населения различных регионов мира на эпидемические перемены. Выводы достаточно универсальные. Они

имеют равное отношение и к зулусам юга Африки, и к населению Ук­раины. Это можно определить как «зулусское семантическое измере­ние». Еще раз отмечу, что его суть в том, что семантика образа эпиде­мии ВИЧ/СПИД/ТБ жестко определяет ответ на вопрос «Что есть ре­альность эпидемии ВИЧ/СПИД/ТБ?». На основании этого семантиче­ского измерения происходит и адаптация к эпидемии. Она может но­сить сколь угодно неэффективный (с точки зрения независимого на­блюдателя) характер. Для нее важнее внутренняя непротиворечивость. Это главное. Это критерий истины данной адаптации.

В 2004-2007 годах я полагал, что ключевым моментом в реакции на эпидемию является не столько количество ВИЧ-инфицированных, сколько количество больных СПИДом. Именно это, как думалось, яв­ляется основным фактором, который может сделать адаптации насе­ления более эффективными и затормозить распространение ВИЧ-1. Нужна массовая и вполне последовательная адаптация. Работа в Ук­раине (2007-2011 годы) показала, что это не вполне так. Ситуация бо­лее сложная, и она связана, скорее всего, с семантикой образа эпиде­мии. Для него не суть важно, какое количество людей определенной социо-культурной общности с ВИЧ-1 и какое больно СПИДом. Имен­но так! Даже не играет роли, какое количество людей болеет СПИД. Ни то, ни другое не ведет к корректной и массовой адаптации. От сво­их южноафриканских тезисов и иллюзий пришлось отказаться.

Сейчас (завершение 2011 года) я объясняю происходящее в тер­минах того, что именно семантика определяет, что есть реальность эпидемии. Семантика строго соответствует социо-культурным стан­дартам популяции. Можно сказать так: семантика может делать с эпи­демической реальностью по ВИЧ/СПИД/ТБ все, что ей угодно. Это касается и семантики экспертного образа эпидемию и семантики на­родного образа эпидемии. У них есть много общего, но есть и сущест­венные различия.

При всей странности и тягостном характере данного тезиса именно он объясняет происходящее в ЮАР и в современной Украине. Тезис стоит учитывать. Профилактика, которая ориентирована на ак­

тивное вмешательство в эпидемический процесс и снижение темпов эпидемического роста, просто обязана быть в курсе дела семантиче­ских особенностей конкретной версии проявления эпидемического процесса. Специалисты должны понимать, что и любая профилактика имеет свои семантические основания. Она также не нейтральна.

К большому сожалению, подобного понимания нет. В частно­сти, в Украине относительно масштабные профилактические меро­приятия более связаны с коррупцией и явным отмыванием денег, чем с реальным противостоянием распространения ВИЧ/СПИД/ТБ. Те, кто занимается профилактикой ВИЧ/СПИД, сидят на той же «эпиде­мической телеге», что и все остальные. «Эпидемическая телега» наби­рает скорость в строгом соответствии с закономерностями развития диффузионных процессов. Но корректной рефлексии не происходит. Эпиноотия и есть эпиноотия. Она дает естественные результаты. Про­гнозирование по эпидемическому будущему Украины перестает быть сложной научной задачей. Это была реально сложная научная задача в 2004-2005 годах. Сейчас ситуация намного упростилась. Эпиноотия развивается по очень скверному и прогнозируемому сценарию. Мож­но делать точные прогнозы по Украине в целом и по отдельным ре­гионам. Я имею в виду не только и не столько пресловутые области или административные районы. Это, скорее, типы населенных пунк­тов и освоенных территорий. Этот подход основан на морфологиче­ской концепции. Есть масса потенциальных научных возможностей.

Есть ли профилактический аспект? Никакого! Его просто нет. Нет и все. В Украине такие работы не интересны никому. Причины стоит искать в:

1. феодальной организации науки в этом государстве. Здесь ка­ждая научная организация есть феодальная вотчина. Никакие научные новинки не интересны. Готовы (спокойно и уверен­но) умереть от ВИЧ/СПИД/ТБ, но ничего не поменяют в сво­ей дисциплине для эффективного исследования этой беды;

2. образе эпидемии, который доминирует в Украине. Здесь нет эпидемии как массового пространственно-временного про­

цесса. Доминирует над всем Образ Эпидемии. Все, что в него не укладывается, просто игнорируется. Тот подход, который развивается мною, в этот убогий образ не укладывается.

В ноябре 2011 года я уже не считаю, что у морфологического подхода обязательно должно быть практическое применение. Это ра­циональное знание. Если оно не принимается кем-то, то это может иметь самые различные основания. Что касается практического при­менения, то можно отметить: все, что имеет место в Украине, и все, что связано с практическим применением, неизбежно скатывается до коррупции и воровства. Становишься винтиком какой-то странной воровской системы организации научного проекта. Все равно, о чем речь. Любая научная новинка, которая может быть вполне эффектив­ной с точки зрения снижения темпов эпидемического роста по ВИЧ/СПИД, выродится. Этому будут способствовать не враги, не ок­купанты, не марсиане. Это все будет сделано местными украинскими врачами и учеными.

Если начинаешь с этим бороться, то из тебя делают изгоя. Тот, кто на момент начала проекта был «Огромным светилом», становится кем-то невероятно дискомфортным и лишним. Проект, который начат, существует не для того, чтобы получать новое научное знание, кото­рое может быть полезно с профилактической точки зрения. Он служит для денег. Превращаешься в «лишний винтик». От тебя могут изба­виться в любой момент. Украинское правовое поле позволяет это де­лать. Научная и практическая значимость вашей работы не играет ни­какой роли. Я пишу эти слова на основании своего опыта работы в Украине.

3.4.