5.1.0. Преамбула

Данный материал был написан, вероятно, в 2007 году. Некото­рое время «ходил по рукам». Обсуждался на разные лады. Материал публиковался несколько раз с некоторыми вариациями. Примеры са­мых поздних публикаций^[173].

Материал противоречивый. В то время, когда он был написан, еще делалась попытка организации коллективных исследований. Это были усилия, связанные с географическим и картографическими ра­ботами. Делалась попытка изменить образ эпидемии. Он должен был быть вписанным в пространство и время.

В ноябре 2011 года я понимаю полную утопичность надежд и усилий. Они не могли быть реализованы по множеству причин. Ос­новная из них в том, что сами географы и картографы имеют такие же преставления об эпидемии. Они также вневременные и внепростран- ственные, как и у эпидемиологов. Нельзя проводить пространствен­ные исследования, не имея пространственных образов в основании своей научной установки.

Я не считаю, что время было только потеряно. Но основной ре­зультат был связан не столько с исследованием эпидемии ВИЧ/СПИД/ТБ, что было целью усилий, сколько с пониманием того, как именно функционирует научное сообщество Украины. Это меня интересовало менее всего. Чтобы как-то объяснить себе провалы, я анализировал этот чисто науковедческий аспект.

В данной редакции материала сделана некоторая редакторская правка. Обновлены ссылки на публикации. Принципиальных измене­ний в него не внесено. Если не считать принципиальным изменением новую тональность текста. Проблема в том, что для многих людей время не существует.

5.1.1. У новейшего времени порой появляются новейшие задачи, с решением которых ранее не приходилось сталкиваться. Не все они имеют приятный характер. Одна из таких новых проблем, не имевших аналогов в прошлом, определена тем, что инфекционные заболевания человека (биологический вид Homo sapiens, являющийся одним из ви­дов узконосых обезьян или обезьян Старого Света), стали существен­но меняться. Происходят очень неблагоприятные для нашего биоло­гического вида природные перемены. Вероятно, они происходят и для многочисленных иных биологических видов, но поскольку мы (по собственному убеждению) находимся на «вершине» природной эво­люции, то интересуемся сами собой. Весь мир микроорганизмов де­лится для нас на полезные и вредные микроорганизмы. На этом же

строится и вся эпидемиология как наука. Она поразительно антропо­центрична.

Среди неблагоприятных перемен можно выделить четыре прин­ципиальных направления:

• климатические изменения, связанные с явным потеплением климата в ряде районов мира на планете Земля, ведут к неиз­бежным переменам сложившейся географии и особенностей проявления инфекционных заболеваний. Как-то забылось, что инфекционные заболевания не есть чисто организацион­ное осложнение со стороны природы для человека разумно­го, но и часть сложной экологической организации природы. Микроорганизмы были бы очень удивлены, если бы узнали о том, что один из видов узконосых обезьян есть «центр мира», на котором концентрируется вся их активность. Думается, такое утверждение вызвало бы веселое оживление. Меняется климат. И не обязательно, что идет его повсеместное похоло­дание или потепление. Важно только то, что он меняется. Как следствие климатических перемен меняется экология микро­организмов. Как следствие второго порядка пространствен­но-временная динамика проявления весьма многих инфекци­онных заболеваний стала существенно меняться.

следования природно-очаговых заболеваний в современной эпидемиологии^[174]. Классика хороша тем, что ее приятно чи­тать, но она плоха тем, что жизнь развивается не всегда клас­сически. Природа книги не читает и не знает, какие законы и закономерности ей определяются классиками. В отношении многих инфекционных заболеваний, которые не носят (как ныне принято считать) зоонозного характера, четко выявлять природные очаги удавалось далеко не всегда, но заболевания были описаны вполне детально. Например, такая ситуация связана с чумой^[175]. Сейчас стали происходить явные переме­ны проявления инфекционных заболеваний, многократно описанные в научных и медицинских работах. Меняется со­стояние экосистем микроорганизмов, частным случаем кото­рых и являются инфекционные заболевания^[176]. Разумеется, нужно менять теоретические представления относительно природы инфекционных заболеваний. Нужно, но это делается с величайшим трудом. Новинки есть, но на них нет никакой реакции научного сообщества^[177]. Вероятно, наступает неоп­

ределенное и тревожное состояние перемен привычного про­явления инфекционных заболеваний не только человека, но и иных биологических видов. Процесс в высшей степени инте­ресный. У него есть и научное измерение.

• Вероятно, стали сказываться долговременные последствия исторически недавних массовых вакцинаций и активного вмешательства в естественное течение инфекционных забо­леваний человека. В этом отношении также был экологиче­ский баланс. Пусть он был не всегда приятным для человека как популяции, но он был. Вакцинации носили массирован­ный характер в середине и второй половине XX века. В част­ности, эпидемия ВИЧ/СПИД может быть связана с «побе­дой» над натуральной оспой человека и рядом других забо­леваний, с которыми человечество жило на протяжении всей своей истории^[178]. Думается, что у инфекционных заболева­ний определенного типа экологическая природа. За «парти­занские налеты» на мир микроорганизмов, определенных как патогенные, совершенных в XX веке, нужно платить неожи­данными и долговременными последствиями самого страш­ного характера. Натуральная оспа, к которой человечество было относительно адаптировано и с которой вполне успеш­но боролось на протяжении исторически длительного време­ни, просто игрушка по сравнению со 100% смертельными ВИЧ-1 и ВИЧ-2. Что будет в дальнейшем - сказать сложно.

Не исключено, что могут появляться новые инфекции анало­гичного типа. Почему бы и нет?

• Вероятно, с конца 1970-х годов стали активироваться неко­торые долговременные и чисто природные, эпидемические процессы. В их проявлении антропогенный фактор явно не играет значимой роли. Это нужно понять очень четко и не брать все происходящее в природе на себя. Роль антропоген­ного фактора не стоит переоценивать. Перемены проявляют­ся не только в отношении человека, но и иных биологических видов. В частности, многие микобактериозные заболевания активировались именно с этого времени. Обычно обращается внимание только на заболевания человека, но есть масса раз­розненных данных, говорящих, что поведение микобактери- озных заболеваний в отношении других биологических видов также существенно изменилось.

• Все бы еще было терпимо, если бы не происходили наложе­ния ряда эпидемических процессов именно в отношении лю­дей. В некоторых районах мира они накладываются и прин­ципиально меняют структуру заболеваемости местных лю­дей. Вероятно, аналогичные перемены могут происходить и с другими биологическими видами. В том числе они могут

вести к вымиранию видов. Современное уменьшение биораз­нообразия принято отождествлять с деятельностью людей. Про версию Дарвина говорят, в отношении к современности, не очень часто. Но у процесса изменения биоразнообразия могут быть самые различные причины. Постепенное умень­шение биоразнообразия именно в связи с иммунодефицит­ными состояниями и инфекционными заболеваниями иссле­дуются мало. Вопрос не исследуется, так как не укладывается в современные представления об инфекционных и эволюци­онных процессах. Наиболее глубокие разработки по данному вопросу сделаны М.В. Супотницким^[179]. Фундаментальные интерпретации природы инфекционных заболеваний в выс­шей степени важны для понимания природы новейших эпи­демических перемен. Наиболее известен случай наложения эпидемий малярии, ВИЧ/СПИД и туберкулеза в ряде районов юга Африки. Классикой является государство Свазиленд. Это последняя абсолютная монархия в черной Африке. Это и ли­дер мировой эпидемической гонки.

Можно сказать еще много тревожного по поводу пафоса эпиде­миологов - «покорителей природы» середины и второй половины XX века. На основании вполне примитивных научных представлений о природе инфекционных заболеваний они провели массированные «улучшения состояния здоровья людей». Я имею в виду вакцинации и

некоторые иные мероприятия. За это приходится платить уже сейчас. Имеет место беспрецедентное ухудшение состояния здоровья населе­ния черной Африки. Есть масса тревожных проявлений ухудшения ситуации и в других районах мира. Думается, что природа еще и не думала предъявлять основные экологические платежи по инфекцион­ным заболеваниям, связанным с человеком. Вероятно, мы в самом на­чале процесса. Но как бы то ни было нужно адаптироваться к проис­ходящим переменам. Важный шаг в этой адаптации связан с научны­ми исследованиями новых эпидемических реалий. И именно в этом вопросе роль географической науки и картографии становится очень значимой. Они могут иметь большое значение в понимании происхо­дящих эпидемических перемен и их информационного (именно ин­формационного!) проявления. Новинки такого рода наиболее продук­тивно оценивать с информационной точки зрения. Это не только за­болевания. Это перемены в природе, а заболевания могут быть вполне частными следствиями от более общих изменений.

5.1.2. Революционные эпидемические природные перемены со­четаются с консерватизмом эпидемиологии. Современная эпидемио­логия, как область профессиональной активности, находится в со­стоянии жесточайшего кризиса. Чтобы не повторяться, сошлюсь на имеющиеся публикации. Вопрос детально рассмотрен в ряде публи­каций^[181]. Много на эту тему есть и в данной книге. Как реакция на провал микробиологической парадигмы стала активно развиваться эн- вайронментальная парадигма эпидемиологии. Именно в ней роль гео­графической науки и картографии существенно возрастает.

5.1.3. В условиях резкого изменения эпидемической ситуации в мире роль географической науки и картографии меняется в силу того, что особую значимость начинает приобретать пространственно­временной, экологический стандарт мышления специалистов по ин­

фекционным заболеваниям. Природа инфекционных заболеваний ока­залась намного сложнее, чем мыслилось ранее. Эти заболевания мож­но понять только на основании их исследования в контексте харак­терного (относительного) пространства, времени и структуры микро­организмов, а также их экологических (гармонических) систем. Нет изолированных и простых, как мычание, патогенных микроорганиз­мов, ответственных за строго определенные инфекционные заболева­ния человека. Это явная примитивизация объекта. Он намного слож­нее и интереснее. Успешная элиминация «патогенных» микроорга­низмов может привести к тяжелейшим последствиям для «победите­лей». Они это не признают, но процессы идут сами по себе. Природа не проводит опрос общественного мнения. Имеет место явное ухуд­шение здоровья особей вида Homo sapiens. Свидетельством тому яв­ляется состояние здоровья населения черной африканской СКС. По­следние 20 - 25 лет имеет место потрясающее ухудшение здоровья населения черной Африки. Меняется структура заболеваемости насе­ления. Этногенез приобретает новую форму. Только появлением ВИЧ/СПИД это не объяснить. Не стоит забывать и о вопросе проис­хождения ВИЧ/СПИД. Вопрос не исследуется. Есть только гипотезы. В эпидемиологии исследование такого рода вопросов не является те­мой научного исследования. Это показатель состояния микробиологи-

182

ческой парадигмы эпидемиологии .

В энвайронментальной эпидемиологии фундаментальная науч­ная установка на исследование инфекционных заболеваний как ин­фекции-свойства, проявляющейся в результате действия экосистемы микроорганизмов, становится доминирующей. Она есть одно из ос­нований развития энвайронментальной парадигмы эпидемиологии. Не стану вдаваться в детали, так как есть ряд публикаций по этой теме^[182][183].

Сейчас же отмечу лишь некоторые аспекты, связанные непосредст­венно с географической наукой и картографией и изменением их роли в рефлексии относительно природы инфекционных заболеваний.

В исследовании инфекционных заболеваний принципиально меняется стандарт использования картографии. В прежнем и все еще существующем (доминирующем) виде есть четкое разделение труда. Эпидемиологи собирают данные и делают их содержательные интер­претации на основании микробиологической парадигмы. Здесь харак­терный момент, важный для понимания ситуации в современной эпи­демиологии. В любой науке есть определенные парадигмы^[184]. Не мо­жет быть науки абсолютной, находящейся вне парадигм. Научная точка зрения всегда основана на строго определенной системе теоре­тических и методологических принципов и терминов. Таких систем может быть очень много. Когда есть резкое доминирование одной па­радигмы, наука начинает отождествляться именно с ней. Это как раз то, что имеет место в современной эпидемиологии.

В микробиологической парадигме, которая отождествляется с научной эпидемиологией, нет развитого пространственно-временного стандарта мышления, интерпретации данных. Пространство мыслится как нечто изотропное. Это, скорее, статистическая поверхность, отра­жающая официальные данные по тому или иному инфекционному за­болеванию. На статистической поверхности можно выделить некие ареалы проявления атрибутивной информации. Строго говоря, задачи понимания природы генезиса и функционирования такого рода ареа­лов нет. Их нужно не столько понимать, сколько бороться с ними.

В медицинской науке и, в частности, в эпидемиологии, понятие природного очага инфекционного заболевания во многом сведено к понятию ареала на статистической поверхности. Такую узость интер­претации можно понять в связи с тем, что в медицине решаются зада­чи практические. Для медицинских работников редуцирование поня­тия сложного природного очага заболевания к ареалу на статистиче­ской поверхности вполне приемлемо, так как в медицине доминирует прагматический подход. В зависимости от характера инфекций он может быть более или менее (не)продуктивным. В случае медленных инфекций такой подход полностью провальный. Он не в состоянии отслеживать процессы, которые длятся «слишком медленно». В меди­цинской эпидемиологии нет установки на теоретическое понимание природных очагов инфекционных заболеваний.

В соответствии с существующим подходом к обработке эпиде­миологической информации картография играла только техническую и методическую роль. На ее основании десятки лет составлялись бо­лее или менее удачные карты проявления инфекционных заболева­ний. Как правило, это были вполне простые по тематике и исполне­нию карты.

С некоторыми из них связаны вполне серьезные научные прова­лы. Картографировали не столько инфекционные заболевания, сколь­ко данные про них. В итоге получалась парадоксальная карта. Есть поразительный пример такого рода формализма. Он связан с атласом Украины по особо опасным природно-очаговым заболеваниям^[185]. Данный вариант вполне откровенной научной халтуры детально рас­

смотрен^[186]. Сейчас останавливаться на нем не буду. Важно, что при­меров такого рода картографирования немало. Что отражают эпиде­миологические карты, далеко не всегда понятно. Предполагается, что они всегда отражают географию рассматриваемого объекта, но это просто не так.

У эпидемиологической карты всегда есть основа, на которой доминирует информация управленческого характера. Это сетка адми­нистративно-территориального деления, населенные пункты и т.п. Могут быть обозначены типы сельскохозяйственного использования земель. Для ряда инфекционных заболеваний это может быть вполне важно. Но природной информации на эпидемиологических картах, как правило, очень мало. Информации по экологии микроорганизмов нет вообще. В соответствии с микробиологической парадигмой у микро­организмов не может быть экологии. «Природа проста». Установка такая. Инфекция выступает не столько как часть природы, сколько как некое управленческое беспокойство (на пути продвижения к светлому будущему). Соответственно этому инфекционные заболевания и кар­тографируются. Например, всегда четко определена граница государ­ства. Будто бы микроорганизмы интересуются этими границами. В особенности бессмысленным такой подход становится в отношении медленных инфекций.

Опять же не стану повторять то, что было опубликовано ранее, но отмечу, что диффузионный процесс имеет свои закономерности в собственном развитии. Эпидемия ВИЧ/СПИД и ТБ легко и просто пе­ресекает постсоветские государственные границы. Это было показано

еще в 2005 году^[187]. С того времени были подготовлены многочислен­ные работы, в которых показано, что и как именно происходит в пост­советском пространстве с его «прозрачными» границами. Они массо­во пересекаются трудовыми мигрантами, но . граница государства в эпидемиологии свята и неприкосновенна в научном исследовании.

Масса достижений картографии в эпидемиологии никогда (!) не использовалась. Причины, отчасти, в том, что эпидемиологи не знают про новинки картографической науки и техники. Скорее, главная при­чина в другом. Поставленная в эпидемиологии картографическая за­дача представляется вполне простой. Дело лишь в элементарной лока­лизации проявления той или иной атрибутивной информации. Карто­графия играет чисто иллюстративную роль. Далее Руководящее Лицо смотрит на карту (сразу все понимает, на то оно и Руководящее Лицо) и ставит задачи проведения профилактики в неблагополучном районе.

В современной эпидемиологии территориальная регистрация проявления того или иного инфекционного заболевания человека и домашних животных не рассматривается как нечто сложное, нетриви­альное. Строго говоря, решение такой задачи (так как она формулиру­ется) не нуждается в развитом экспертном пространственно­временном мышлении. Этого типа мышления и не было. Эпидемиче­ские процессы в современной эпидемиологии можно дробить по еди­ницам административно-территориального деления как угодно. Это делается спокойно и уверенно. Такого рода статистическая поверх­ность для данных есть, так сказать, пространство. Характерное про­странство природного процесса подменено статистической поверхно­стью наблюдателя. Для научного исследования эпидемических про­цессов это подмена катастрофическая. Она ставит крест на попытках понимания природы инфекций и связанных с ними диффузионных процессов.

Ритмику проявления инфекционных заболеваний и процессов спокойно и уверено укладывают в отчетность по кварталам и годам.

Ритмика природного процесса заменена ритмикой отчетности. И то, и другое - время. Но одно есть время государства и введенной в нем от­четности. Второе есть время природного процесса. Они отождествля­ются.

Это и делалось, и делается сейчас эпидемиологии. То, что ста­тистическая поверхность и введение управленческой ритмики в эпи­демиологию определяются как пространство и время, не есть про­странство и время природы, а «человека (псевдо) управляющего», не учитывается. Такого вопроса нет. Он просто непонятен. На протяже­нии примерно пяти лет я систематически общаюсь с эпидемиологами и могу констатировать, что только очень немногие понимают смысл проведенного разделения пространства - времени - структуры приро­ды и аналогичной связки, вводимой для «управления здравоохранени­ем». Обычная реакция - это удивленный вопрос: «А какая разница?».

В какой мере можно понять природу синергетических эпидеми­ческих процессов именно при условии (даже неосознанного наблюда­телем) смещения понятий о пространстве, времени и структуре при­роды и «управления здравоохранением»? Думается, ни в какой. При­рода дает массу информации по инфекционным заболеваниям. Иссле­довать такие процессы несложно. Я не оговорился: не сложно. Обилие информации со стороны объекта всегда есть приятный момент для на­блюдателя. Динамичный процесс исследовать намного проще. Но де­ло не в информации природы самой по себе. Дело в том, каким обра­зом она переводится в научные эмпирические данные. Дело в методо­логии исследования динамичного процесса. Обилие информации от объекта может быть как громадным преимуществом наблюдателя, так и серьезнейшим недостатком. Дело в его парадигме.

Осмысление информации природы делается всегда в соответст­вии со стандартами той или иной парадигмы. Соответственно ей ин­формация переводится в знание (усвоенную информацию) или не пе­реводится. В данном случае речь идет относительно научного эпиде­миологического знания. За него ответственна вполне ограниченная группа экспертов. Они определяют, что именно есть «научное зна­

ние», а что не есть «научное знание». Проблема и в этом. Научное эпидемиологическое сообщество не очень многочисленное. При этом оно невероятно консервативное. Все остальные становятся заложни­ками этого консерватизма.

Глухой не может слышать. Он частично может распознавать се­мантику речи по артикуляции, но многое теряется. Даже при понима­нии основного смысла сказанного, идет потеря нюансов. Содержа­тельная информация усваивается, но вторая сигнальная система ста­новится вполне ограниченной. Микробиологическая парадигма эпи­демиологии многое не слышит в новейших эпидемических переменах природы. Самая большая беда - это то, что сторонники данной пара­дигмы не видят ничего плохого в том, что они многого не слышат.

У такого варианта развития эпидемиологии есть и свои коммер­ческие основания. Эпидемиология близка к очень большим деньгам. Примеров слияния эпидемиологии и коррумпированных государст­венных структур множество. Они ярко проявились и в недавней «эпи­демии» свиного гриппа.

Приведу только один пример. Как выяснилось, под созданную панику относительно гриппа шла перекачка денег из госбюджета Ук­раины в собственные карманы^[188]. Нельзя сказать, что это отдельное и случайное проявление, которое не имеет никакого отношения к эпи­демиологии. Таких проявлений в постсоветском пространстве множе­

ство. Эпидемиологическое сообщество не стоит в стороне от подобно­го рода коррупционных процессов. Поднимать массовую панику во­круг того или иного штамма гриппа можно только на основании стро­го определенных теоретических представлений относительно инфек­ционных заболеваний. Составная часть этих представлений - это тер­мины, которые определяют, что есть пространство, время и структура эпидемического процесса. Корректный пространственный и времен­ной анализ категорически исключил бы такого рода сценарий в «борьбе» с «эпидемией».

Энвайронментальная эпидемиология дает основу для коррект­ного пространственного, временного и экологического мышления. В таких условиях эксперт-эпидемиолог не может чисто механически со­четаться с экспертом-картографом. Чисто формальный, механический вариант их кооперации гарантирует провал. Важно то, что этот провал становится очевидным, но от него можно уклоняться. Это самое важ­ное! Ради уклонения от таких провалов и делается работа. Провалов кооперации картографов и эпидемиологов большое количество. Это можно видеть на массе примеров эпидемиологии XX и начала XXI ве­ков. В особенности это видно на примере исследования медленных эпидемических процессов. Картографирование эпидемии ВИЧ/СПИД/ТБ дает поразительно неудовлетворительные научные ре­зультаты.

Картография становится важной составной частью новой пара­дигмы эпидемиологии, профессиональной подготовки эпидемиологов. Подобно тому, как нет возможности однозначно разделить картогра­фию и географию, так и эпидемиология новой парадигмы становится пространственной, временной, экологической. Следовательно, суще­ственно меняется отношение к картографии.

Меняется требование локализации данных относительно при­родных процессов. Процедура локализации перестает быть тривиаль­ной. В ней участвует наблюдатель. Его теоретические и методологи­ческие установки становятся составной частью локализации инфор­мации. Появляется задача сверхточной локализации информации. По­

является новый раздел - нанокартография^[189]. Сверхточная локализа­ция становится значимой. Инфекция регистрируется, скажем, не в Одесской области, а в рамках конкретной экосистемы. Природа не знает о границах Одесской области. Микроорганизмы не интересуют­ся этим аспектом активности узконосых обезьян вида Homo sapiens. Новое качество эмпирической информации дает возможность выйти на новый уровень теоретического осмысления природных процессов. Понятно, что здесь все связано: теоретические представления, мето­дология, методика, базы эмпирических данных по природным процес- сам^[190]. Дело не только в избыточной точности локализации атрибу­тивной информации.

5.1.4. Обращу внимание и на иной аспект. Картография, карто- семиотика, ГИС-технология перестают четко различаться в энвайрон- ментальной эпидемиологии. Задачи, с которыми мы сталкиваемся именно в энвайронментальной эпидемиологии и которые направлены на решение (вернее, попытку решения!) откровенно страшных про­блем, требуют беспрецедентной (новой) интеграции различных науч-

ных подходов. Это необычная междисциплинарная тематика, которая может десять лет «разрабатываться» двумя - тремя академическими институтами. Возникает потребность в существенно новом стандарте мышления наблюдателей, принципиально новом стандарте простран­ственно-временного и структурного описания происходящих эпиде­мических перемен.

Нет сомнений, что для решения новейших задач, связанных с исследованием эпидемических процессов, нет возможности использо­вать картографию в ее привычном (и невероятно консервативном) ви­де. Новый шанс для развития картографии нельзя понимать таким об­разом,что в новых условиях (наконец-то!) есть возможность показать все, на что она способна и при этом ничего в ней не менять. У карто­графии такие возможности были, и она их использовала. Новая эпи­демическая реальность, как новый объект исследования, требует ре­шительных перемен и в самой картографии. В своем современном ви­де она просто неадекватна сложности стоящих задач. Это не понима­ется весьма многими. Среди картографов постсоветского пространст­ва очень много старых людей. Они смотрят на мир глазами N-летней давности. Старые стандарты картографии получают новые выражение на основании ГИС-технологии. Но их суть от этого не меняется. Кар­тография как наука нуждается в явных переменах.

Обо всем я говорю с точки зрения корректного описания эпиде­мических перемен. Принципиально важно, что перемены в картогра­фии (пространственно-временной регистрации данных) должны идти по пути четкого понимания неоднозначности соотношения субъекта и объекта в процессе исследования эпидемических перемен. Это фун­даментальный стратегический тезис. Все, что связано с многопара­метрическим эпидемическим процессом, требует точной и разумной гносеологической основы. На основании, скажем, марксистко­ленинской теории отражения, теории познания или аналогичного рода солдатских философских продуктов, пригодных для массированной политической пропаганды, здесь ничего сделать не удастся. Мы име­ем дело со сложнейшим природным процессом. Он развивается. У не­

го нет постоянных закономерностей. Они могут меняться по сложно понимаемым для нас причинам. Происходящий процесс не укладыва­ется в привычные (догматизированные) научные дисциплины. По иронии судьбы, он как бы между ними.

Что делать в такой ситуации? Постсоветский ответ: ничего не делать. Вернее, делать вид, что ничего не происходит.

Нужно менять структуру научных специальностей. Но попробуй ее измени! Против этого восстает масса научных работников! Чаще всего такого рода попытки просто игнорируются. Они могут игнори­роваться десятки лет. В этом нет ничего необычного. Представление относительно научной работы, как области чрезвычайно динамичной, носит откровенно нереальный характер. Невероятные примеры такого рода дает постсоветская наука. В частности, наука в России и Украи­не. СССР здесь все еще жив.

Все это отражается на исследованиях по ВИЧ/СПИД. Когда но­вая междисциплинарная тема начинает развиваться, то длительное время подход к ней чисто формальный. Каждый говорит то, что при­вык говорить. Никаких перемен нет. Не возникает никаких новых на­учных терминов. На определенном этапе научные работники просто перестают понимать и принимать что-либо новое. Не осознается не­пригодность привычных им знаний к новому объекту исследования. Опять же можно вспомнить «эффект Планка» относительно вымира­ния старого поколения ученых и победы новых воззрений, которым к тому времени будет уже лет по 25 - 30. Это все понятно, но понятно и то, что медленные эпидемические процессы многократно опережают такой стандарт рефлексии. Хотя они не такие уж и медленные. Один ВИЧ-инфицированный в 1985 году (СССР) и около четырех миллио­нов на конец 2011 года (постсоветские государства). Судите сами о скорости их развития.

Не стану сейчас вдаваться в многочисленные детали тезиса о неоднозначности соотношения субъекта и объекта в научном описа­нии многопараметрического эпидемического процесса. Отмечу толь­ко, что одно из направлений решения проблем учета активности субъ­

екта в познавательном процессе связано с развитием картосемиотики. В этом отношении показательны исследования А. Володченко^[191]. Кар- тосемиотика - очень перспективное направление исследований. Она важна в связи с формированием новых междисциплинарных связей, ориентированных на исследование эпидемии ВИЧ/СПИД и ряда но­вейших эпидемических процессов.

По мере того как программное обеспечение, связанное с ГИС, становится все более простым и ориентированным на непрофессио­нального пользователя, растет и популярность его использования. Это понятно и этому нельзя (не)радоваться. Немалую роль во внимании к ГИС-технологии играет и определенная мода. Для «принятия реше­ний» и хранения данных в государственных организациях и компани­ях стало вполне нормальным делом использование ГИС-программ. Реляционные СУБД вполне эффективны. К тому же они давно извест­ны. Это важно для популярности научно-прикладного подхода^[192]. Ре­ляционные СУБД, действительно, позволяют решать некоторые зада­чи, связанные с территориальным анализом. Именно территориаль­ным анализом. Количество такого рода задач, периодически возни­кающих перед управленцами различного уровня, велико. Другое дело, что уже около 20 (двадцати!) лет нет ничего принципиально нового в разработке реляционных СУБД.

Проблема заключается и в том, что медленные эпидемические процессы нет возможности просто подогнать под привычные манипу­ляции с реляционными СУБД. Добиться эффективной кооперации с

экспертами именно по СУБД не получается. Они воспринимают но­вую задачу только как очередную рутинную тему. Все сводится к деньгам. Принято считать, что «за СПИД платят намного больше». Специалист по ГИС возит мышей по столу, обрабатывая данные по ВИЧ/СПИД, чувствует себя героем и требует повышенной оплаты за рискованное исследование. Это нормальная практика Украины.

Все остальное, связанное с реляционными СУБД, остается та­кимже, как и 30 лет назад. Соответственно этому ГИС-технология применяется неэффективно. Но нет даже понимания неэффективности ее применения. Порой создается такое впечатление, что эпидемиологи и специалисты по СУБД принадлежат к иному биологическому виду и им все равно, что произойдет с узконосыми обезьянами именно их ви­да. Они себя к данному виду: а) то ли не относят, б) то ли просто не знают о своих родственных связях.

Популярность ГИС-технологии часто сочетается с чисто меха­ническим использованием ее достижений. Немалое количество спе­циалистов по ГИС-технологии не имеет систематической картографи­ческой и географической подготовки. ГИС-программы выступают как одни из многих в ряду программных продуктов. Использование ГИС- программ понимается и реализуется как детальное знание их фор­мальных возможностей. Нужно знать инструкцию и ей следовать. Другой задачи нет. Не стоит сожалеть об отсутствии географической подготовки и развитого пространственного мышления. О таких сожа­лениях нет и мысли. Чтобы использовать MS Excel, можно не изучать пять лет математику. Чтобы использовать ГИС-программы, можно пять лет не изучать географическую науку и картографию. Логика примерно такова. По-своему, она справедлива. Человек достигает своих целей посредством использования компьютерных программ, но другое дело, каковы эти цели и каков уровень осмысления эпидемио­логических данных? Как принимаются общественностью и эксперта­ми сами эпидемиологические данные?!

Чем может быть полезен специалист по ГИС-технологии, если у него самого не развито пространственное мышление? Я знаю немалое

количество таких специалистов. Они искренни в своей активности. Насколько я могу видеть в Украине систематическая картографиче­ская и географическая подготовка у «ГИС-операторов» может быть, но традиционная картография уже не воспринимается как нечто зна­чимое. Это «прошлый день». Почему прошлый? Картографическое черчение - прошлый день. Но разве есть основания отождествлять картографические черчение с картографией как наукой? ГИС- технология позволяет избегать картографического черчения. Именно по этой причине картография есть «прошлый день». Ясно, что карто­графическое черчение было предметом в высшей степени утомитель­ным и странноватым. Но оно всегда было только небольшой частью картографии. Про это забыли. Стоит обратить внимание и на специ­фику постсоветского высшего образования. С моей точки зрения, это откровенная халтура. То, что я вижу в Украине 2007 - 2011 годов из­дания, и то, что связано с системой высшего образования, не может быть определено иначе как халтура.

Сформировался стандарт, при котором специалист по ГИС- технологии выступает, скорее, как манипулятор данными. Это «Боль­шая Белая Мышь» (ББМ), прилагающаяся к ГИС-программе. Это удобно и устраивает как компании и организации, создающие новые рабочие места, связанные именно с ГИС-технологией, так и специали­стов по ГИС-технологии. Есть стабильная работа. Имеет место отсут­ствие жесткой конкуренции между компаниями, работающими на рынке. Для ББМ получаются вполне приличные деньги с возможно­стью периодической халтуры. Этот сегмент рынка ГИС-услуг сложно отследить четко, но из того, что можно видеть своими глазами, нужно отметить, что откровенная халтура есть, скорее, норма на рынке ГИС- услуг, чем исключение. Сложившийся стандарт откровенно удобен. О чем еще можно мечтать? «Большой белой мышью» быть неплохо.

Но что желать с такими специалистами в случае исследователь­ских проектов? Сложно сказать. Это то, с чем стакиваюсь я. У чисто формального манипулирования данными на основании ГИС-программ

есть и свои серьезнейшие недостатки. Обращу внимание на один из них. Он связан с обработкой данных по эпидемии ВИЧ/СПИД.

Очевидно, что одной из страшных бед нашего времени является эпидемия ВИЧ/СПИД^[193]. На уровне отдельного индивида, который стал ВИЧ-инфицированным, это проблема медицинская. ВИЧ- инфицированный человек умрет от СПИДа, если не скончается до этого. Часто поведение ВИЧ-инфицированных людей неоправданно рискованное. Человек знает:

• в примерно какое время он умрет;

• где именно ЭТО произойдет. Клиники специализируются на такого рода больных. Такая информация не секрет;

• что станет причиной смерти. Дело не в конкретном опреде­лении СПИД-ассоциированного заболевания. Дело в том, что СПИД на таком уровне есть причина смерти. Неважно кто и что пишет по поводу этой инфекции.

Все это очень нехорошее значение. Оно резко меняет жизнь че­ловека. Она делится на два принципиально различных периода. По­мимо этого есть и массовый процесс. На уровне индивидуального ВИЧ-инфицирования все случайно (если, конечно, игнорировать мно­голетнее и строго определенное поведение, которое ведет к ВИЧ- инфицированию). Но есть массовый пространственно-временной процесс, который развивается по своим закономерностям! На этом уровне диффузия инфекции уже не есть только медицинская пробле­ма, а страшная беда государства и общества. Как массовый простран­ственно-временной процесс, эпидемия ВИЧ/СПИД носит вполне за­кономерный характер. Здесь очень мало случайного. Именно этот процесс есть объект междисциплинарного исследования. В том числе картографического и географического.

Не стану утомлять избыточными и неприятными деталями. Они описаны в заключительной части книги. Российская Федерация и Ук­

раина занимают первые места (во всем мире белых людей) по абсо­лютным показателям и темпам эпидемического роста. Перспектива развития диффузионного процесса в указанных государствах откро­венно угнетающая. Детально вопрос рассмотрен в ряде публикаций^[194].

Для эффективной профилактики мы должны понимать особен­ности развития массового пространственно-временного эпидемиче­ского процесса. Развитие данной эпидемии протекает в высшей степе­ни неравномерно. Подобно тому, как «20% людей выпивает 80% пи­ва», так и 15% освоенных территорий дают более 85% ВИЧ- инфицирования людей. Мы должны знать, что и как происходит в различных районах именно в связи с развитием эпидемии ВИЧ/СПИД. Исследование пространственно-временного процесса должно вестись на основании самых современных методологий обработки данных. Нужно формулировать и реализовывать самые жесткие научные и практические требования к данным. Они не сводятся к официальной и часто откровенно бессмысленной «статистике». Эти данные нужно целенаправленно собирать даже с риском для собственного одноразо­вого здоровья. Это не только высокие слова. Это и рутина работы в этой области. Примером может быть летняя экспедиционная работа 2009 года по анализу эпидемических цепей в Одесской области^[195].

Эпидемический процесс по ВИЧ/СПИД создает свою простран­ственную и морфологическую структуру. Это сложный и очень дина­мичный объект исследования. Естественно, для описания этого про­цесса привлекается картография. Точнее говоря, на практике это не

столько картография, сколько ГИС-технология для манипуляции с эпидемическими данными. Особенности разбивки статистического ряда не учитываются. Тема пространственного агрегирования данных и его влияния на конечный картографический результат не понимает­ся. Про количественное агрегирование данных никто и слышать не хочет. Об этом нет и мысли! Специалисты по ГИС-технологии просто перерабатывают данные на основании произвольно выбранного вари­анта разбивки статистического ряда. Они делаются все по тем же единицам АТД государства, которые есть. Они используют такое ко­личественное агрегирование, о котором сказано эпидемиологами. Со­держательное наполнение данных их не интересует. Эпидемиологи же не имеют малейшего представления, что та или иная разбивка стати­стического ряда данных может давать существенно различные про­странственные образы развития эпидемического процесса на конкрет­ной территории. Эпидемиологи удивляются относительно простран­ственного агрегирования и того, что это серьезный фактор определе­ния образа локальной эпидемической ситуации. Тема количественно­го агрегирования данных ими также не особенно поднимается. При­чин множество.

Коллеги, а что вы получаете в итоге? Что отражают те карты, которые сделаны на основании столь замечательной кооперации? Вы­полняя свою профессиональную работу, (а именно так вы ее выпол­няете), вы вносите вклад в развитие эпидемии ВИЧ/СПИД/ТБ? Науч­ное сообщество в Украине само стало группой риска. Это группа рис­ка особого рода. Инфекцию можно распространять не только не ис­пользуя презервативы или используя по десять раз одноразовые иглы. Ее можно распространять и не выполняя свой профессиональный долг. Это также вклад в эпидемию.

Такой подход к обработке эпидемических данных (прямо или косвенно) создает основание и для фальсификации эпидемического образа территории. В зависимости от пожеланий заказчика, «эпиде­мические краски» определенной территории могут сгущаться или, на­оборот, приобретать радужные тона. Все будет строго «научно».

Постсоветские данные по ВИЧ/СПИД в целом откровенно некачест­венные. Отчасти это связано с природой данного медленного эпиде­мического процесса и неспособностью эпидемиологов наладить мони­торинг за процессом. Количество выявленных ВИЧ-инфицированных в постсоветских государствах принято умножать на 3 - 5. Никакого обоснования этого умножения именно на «3 - 5» нет. Просто «приня­то» и все. Кем и когда принято ... непонятно. Нет ни одного исследо­вания относительно методологии определения соотношения фактиче­ского количества инфицированных и тех, кто уже состоит на учете. Исследования региональной специфики проявления эпидемического процесса также нет. То, что по различным территориям одного госу­дарства показатели инфицированности по ВИЧ/СПИД и ТБ колеб­лются в 30 - 50 раз, игнорируется. Как объясняются такие различия? Никак не объясняются. Причина игнорирования? Эпидемиологами предполагается, что проходит случайное распространение инфекции в неком изотропном пространстве. Нет учета региональной специфики по причине того, что нет самого объекта! Анализа пространственных закономерностей в развитии эпидемии ВИЧ/СПИД/ТБ нет по причине того, что объявлено: таких закономерностей нет. Наука не занимается тем, чего нет. А почему вы решили, что их нет? Кто доказал, что эпи­демия развивается случайно? Также нет ответа. Это уровень совре­менной эпидемиологии. Она переполнена априорными установками и консерватизмом.

Именно в таком теоретическом и методологическом контексте картография занимается обработкой эпидемиологических данных. Это не данные относительно характерного пространства - времени - структуры, а только некие данные на статистической поверхности. Картографу все равно, что и как обрабатывать. Нет понимания содер­жательной специфики процесса и сложностей его отражения на уров­не эмпирических данных. Якобы в картографическом описании дан­ных все будет научно, если следовать существующим стандартам кар­тографирования атрибутивной информации. Содержательная основа данных никого из картографов не интересует.

Также все логично. Логичны эпидемиологи. Логичны картогра­фы. Но стоит учесть, что и у природы есть своя логика. Морфологиче­ская и пространственная структура эпидемии ВИЧ/СПИД/ТБ устой­чиво развивается. Показано, что беспрецедентный всплеск роста пока­зателей по ВИЧ/СПИД происходит в результате того, что формирует­ся соответствующая пространственная и морфологическая структура эпидемии. Она формируется закономерно. На практике эти «теорети­ческие рассуждения» дают то, что в современной Украине, вероятно, с 2010 года количество новых ВИЧ-инфицированных стало прирастать не на 5-7%, а на 50 -70%. Причина? Эпидемия выплеснулась за преде­лы маргинальных групп (групп риска). Все основано на становлении именно пространственной и морфологической структуры эпидемии ВИЧ/СПИД/ТБ на данной территории.

Вопрос: есть несколько логик. Это логика эпидемиологов, логи­ка картографов, логика эпидемии как массового пространственно­временного процесса. Эти логики противоречат друг другу. Впрочем, они могут быть представлены и как своего рода параллельные миры. Какой логике отдается предпочтение? Отвечайте сами.

Как следствие отмеченных противоречий возникает масса пара­доксов. Существующий (и явно доминирующий) подход к исследова­нию эпидемии, как массового процесса, категорически противоречит реальности развития эпидемии ВИЧ/СПИД. Проваливаются прогнозы. Профилактика неэффективна. Но что есть реальность? Привычные догмы эпидемиологии и картографии на первом месте. Критерием ис­тинности является не практика стремительного развития эпидемиче­ского процесса, а следование собственным привычным алгоритмам сбора и обработки данных. Современный постсоветский критерий ис­тины - привычка, бесконечное повторение догматизированных тези­сов эпидемиологии и картографии. Казалось бы, в такой области как эпидемиология ВИЧ/СПИД и ТБ, критерием истинности должна быть практика. Если что-то не находит подтверждения на практике, оно должно определяться как некорректное знание. По крайней мере.

Нужно сомневаться в таком знании, эффективности такой методоло­гии. Но ничего подобного не происходит.

Чтобы показать характер современной ГИС-обработки эпиде­миологических данных, был проведен эксперимент по систематиче­скойразбивке статистического ряда данных (ВИЧ/СПИД)^[196]. Реляти­визм эпидемиологических карт показан и с иных точек зрения.

Вопрос: неужели непонятно, что бездумное использование ГИС- технологии, при котором полностью игнорируется содержательное наполнение данных, ведет к каскаду нелепостей и неопределенностей в осмыслении эпидемиологической информации?

Ответ: сложно сказать. Я сейчас просто не понимаю тех, кто за­нимается данной эпидемией. После того, как специалисты познакоми­лись с представленным материалом, однозначно показывающим сложность соотношения ГИС-технологии и эпидемиологических дан­ных, они продолжают совершать привычные манипуляции. Ничего не изменилось в их сборе и обработке.

Для меня самое удивительное то, что у эпидемиологов, геогра­фов и картографов не возникает таких вопросов. Про специалистов по ГИС-технологии и говорить не приходится. Похоже, что вопрос о со­держательной основе данных, подвергающихся манипуляциям, у них не возникает никогда.

5.1.5. Пропускаю массу всего, что связано с непродуманной об­работкой данных по эпидемии ВИЧ/СПИД. Выводы следующие.

• Картографы и географы игнорируют ситуацию, в которой происходит массированное и крайне некорректное использо­вание ГИС-технологии для обработки эпидемиологических данных. Данная тема никем не обсуждается. Функции ГИС- технологии сведены к чисто формальному манипулированию данными и цветастым картосхемам, выползающим из прин­тера. Потери и искажения содержательной эпидемиологиче­

ской информации игнорируются. Победой Разума считается то, что можно больше не чертить карты своими руками. Все остальное географов и картографов перестало интересовать.

• Полагаю, что такое положение в эпидемиологии и картогра­фии будет сохраняться и на ближайшую перспективу. При­чина в том, что по мере успехов эпидемии ВИЧ/СПИД появ­ляется все более четко выраженная потребность в ответе на вопрос относительно эпидемической ситуации в конкретном населенном пункте и/или административном районе. Это свя­зано, например, с местными бюджетами здравоохранения. Эпидемия «стучится в двери» нет только абстрактного госу­дарства, но уже и населенных пунктов. Это создает новый рынок труда. Значимость ГИС обработки эпидемиологиче­ских данных объективно возрастает. Количество заказчиков такого рода работ будет расти. Но у экспертов нет и мысли относительно проверки корректности манипуляций с исход­ными данными, именно на основании ГИС-технологии. Кри­терием истины является платеж и удовольствие заказчика, а не корректность обработки данных реальной ситуации.

• В конечном итоге описанное небрежное использование ГИС- технологии, а также равнодушное поведение профессиональ­ного сообщества географов и картографов, не может не при­вести к сильнейшей компрометации возможностей географи­ческой науки, картографии и ГИС технологии в описании сложных и откровенно опасных явлений природы. ГИС тех­нология становится чем-то, наподобие вакцин для фармацев­тических компаний. То есть на ней начинают только зараба­тывать. Вернее, «заколачивать» деньги. Перестают интересо­ваться ею как познавательным средством. Географы и карто­графы не обращают внимания на многочисленные провалы в обработке данных и использовании ГИС технологии в эпи­демиологии. Причины такого положения различные. Вероят­но, главная причина связана с тем, что эпидемия создает вы­

соко оплачиваемые рабочие места. Ясно, что в ряде стран мира они заполняются на последовательно коррупционной основе. В некоторых странах они стали частью маркетинга. Появилась высокотехнологичная халтура. Нет задачи кон­кретной обработки данных. Есть задача выполнения пожела­ний заказчика. ГИС технология выполняет роль официанта, обслуживающего клиента. Можно привести и другие сравне­ния, но не стану это делать. Если не ошибаюсь, то географы, картографы и специалисты по ГИС-технологии в эпидемии ВИЧ/СПИД не увидели ничего, кроме возможности заработ­ков денег.

• Эпидемия ВИЧ/СПИД есть часть более общего природного процесса. Мы имеем дело с многопараметрическим единым эпидемическим процессом. У него много проявлений. В не­которых районах мира происходит наложение ряда эпиде­мий. Например, эпидемий ВИЧ/СПИД, туберкулеза и маля­рии. Меняется структура заболеваемости населения. В связи с климатическими изменениями, к величайшему сожалению, эпидемическая ситуация устойчиво ухудшается. Это требует профессионального подхода к мониторингу эпидемических ситуаций. Роль географической науки и картографии в этом могла бы быть очень значимой. В современной эпидемиоло­гии доминирует микробиологическая парадигма, в которой нет методологии исследования именно долговременных мно­гопараметрических природных процессов. Все построено на лечении отдельно взятой болезни человека. Возможности развития географической науки и картографии в осмыслении этого сложного и интересного процесса, игнорируются.

• В исследованиях, проводимых мною, начиная с 2004 года и до настоящего времени, развивается энвайронментальная па­радигма эпидемиологии. Составная часть этой парадигмы связана с принципиально новой методологией пространст­венно-временного исследования эпидемических перемен. За

основу обработки данных берется ГИС технология. На пер­вом месте стоит объект и его изменение, а не привычные ма­нипуляции мышью на столе «ГИС-технолога». ГИС- технология адаптируется именно к задачам, которые дикту­ются объектом исследования. Это не бессмысленное приме­нение ГИС программы для манипулирования данными. Я не приложение к программе и заказам на прикладные работы. Сделаны некоторые новинки теоретического и методологи­ческого характера. Например, они связаны с многомерным геокодированием информации, использованием концепции эпидемического поля и многим иным. Вводится новая теоре­тическая и методологическая основа обработки данных по многопараметрическим эпидемическим процессам. С моей точки зрения, этот теоретический и методологический поход открывает новые перспективы в исследовании природы ин­фекционных заболеваний в целом. Например, он позволяет отказаться от упрощенный «триады Коха» и детально иссле­довать периодическое проявление инфекционных заболева­ний, как свойств экологических систем микроорганизмов. Это своего рода «поведенческий подход» к исследованию инфекционных заболеваний. Их поведение исследуется в ха­рактерном (относительном) пространстве микроорганизмов и их экологических систем. Дело не в «отдельно взятых» пато­генных микроорганизмах, рассматриваемых сами по себе, а в их поведении, которое определяется экосистемой микроорга-

¹⁹⁷ Николаенко Д.В. Геоинформационное моделирование проявления патогенных свойств микроорганизмов и гипотеза инфекции-свойства // Динамика геосистем и оптимизация природопользования: Материалы международной конференции, посвященной 105-летию со дня рождения академика Виктора Борисовича Сочавы (Иркутск, 21-22 июня 2010 г.). Иркутск: Изд-во Института географии им. В.Б.Сочавы СО РАН, 2010, с. 167-169.; Нико­лаенко Д.В. Концепция инфекционных заболеваний Е.В.Ротшильда. Интерпретация си­бирской язвы // Энвайронментальная эпидемиология, 2011, № 5, с. 818 - 871.; Никола­енко Д.В. Теория инфекционного "бутерброда" // Энвайронментальная эпидемиология, 2011, № 5, с. 872 - 908.; Ротшильд Е.В. Инфекции в природе. Опасные недуги глазами натуралиста // Энвайронментальная эпидемиология, 2011, том 5, №4, с. 434 - 740.; Нико­лаенко Д.В. Теория инфекционного "бутерброда" // Энвайронментальная эпидемиоло­гия, 2011, № 5, с. 872 - 908.

низмов. На основании новой парадигмы и адаптации к ней ГИС технологии есть возможность продвинуться в описании эпидемических процессов. В том числе понять перемены, связанные с динамикой климата и изменением экологии мик­роорганизмов, а также их инфекционных свойств.

5.1.6. Особого внимания заслуживает исследование самого кар­тографического профессионального сообщества и систематический метанаучный анализ картографии как науки. Наука не есть нечто аб­страктное и идеально-познавательное. Это сообщество экспертов, оп­ределенное количество организаций и некая сумма знания, накоплен­ная и «закрепленная» за группой экспертов, отождествляющих себя с научной дисциплиной и/или научной тематикой.

В географической науке и картографии много и хорошо жалу­ются на непонимание своей науки. Это традиция. Поплачешь . и становится легче. Но географы и картографы мало и плохо анализи­руют состояние своей науки. То, что ранее называлось самокритикой, отсутствует. Еще в начале 1980-х годов делались попытки развить ме­тагеографию. Она предполагалась как профессиональный науковедче­ский анализ географической науки^[197]. Ничего развить не удалось. На­учное сообщество географов и картографов категорически уклоняется от рационального и независимого анализа самого себя. В результате географическое и картографическое знание не применяется к изме­няющейся эпидемической реальности. Та область географического знания, которую можно определить как «невидимую географию» (термин А.И. Лычака), не развивается. Без невидимой географии (In­visible Geography) никогда не удастся понять особенности экологии микроорганизмов. Яркий пример связан с новейшими климатически­ми переменами и переменами поведения микроорганизмов. К этим

природным процессам можно разумно подойти только на основании систематического исследования пространства - времени - структуры микроорганизмов. Нужна связка экологии микроорганизмов невиди­мой географии и целого ряда других дисциплин. Эти связки можно продуктивно развивать на основании новой парадигмы - энвайрон- ментальной эпидемиологии.

Приведу конкретный пример поразительной пассивности гео­графического и картографического экспертного сообщества. В Украи­не беспрецедентно высокие темпы распространения ВИЧ инфекции. Украина занимает первые места в мире по заболеваемости туберкуле­зом. Страшной бедой становится устойчивый туберкулез. Процессы носят явно неравномерный характер и нуждаются в географической и картографической рефлексии. Уровень картографирования этих бед­ствий в Украине не выдерживает никакой критики. Это сочетание не­качественных явно лживых официальных цифр и картографического представления эпидемической ситуации на уровне школьников 8-го класса. Между картографированием, скажем, географии крупного ро­гатого скота и туберкулеза картографы Украины не хотят видеть ни­какой разницы. Все делается по одним шаблонам. Это разумно?

Делались попытки профессионального систематического иссле­дования вопроса применения картографии к описанию эпидемии ВИЧ/СПИД^[198]. Со стороны официальной эпидемиологии ВИЧ/СПИД реакции нет никакой. Отчасти это понятно. Картографический анализ

вскрывает массу несуразностей официальной статистики эпидемиоло­гии ВИЧ/СПИД.

Особая история связана с работой, проделанной в 2011 году. В Лаборатории геомониторинга и прогнозирования эпидемических про­цессов было сделано около 1600 карт, описывающих развитие эпиде­мии ТБ в Украине за 1998 - 2008 годы. Вскрылся гигантский блок ля­пов, проблем, научных сложностей.

Хоть какая-то реакция коллег на проводимые работы есть? Ни­какой нет реакции. Речь идет об их государстве и обществе! Речь идет об их науке! Есть явные новинки и в эпидемической ситуации и в на­учной работе. Ответ на все - тишина. Причин много. Они в самом гео­графическом и картографическом сообществе данного государства.

Есть и другой аспект проблемы. Довольно часто эпидемиологи и/или специалисты по ГИС-технологии, которые не имеют системати­ческого географического или картографического образования, берутся за решение проблем пространственно-временного анализа развития эпидемического процесса. Приведу только один пример^[199]. В реально­сти их много больше. Это исследование, связанное с описанием про­странственных особенностей развития эпидемии ВИЧ/СПИД в ЮАР. В реализации возможностей ГИС технологии и картографии авторами публикации допускается немалое количество ошибок. Именно оши­бок!!! Это понятно, так как люди не имеют специального географиче­ского и картографического образования. Их представление относи­тельно географической науки в высшей степени упрощенное.

Ситуация типичная. Я доктор географических наук, но могу де­лать некоторые ошибки при описании эпидемических процессов. Я не вижу в этом большой беды. У меня нет базового медицинского и био­логического образования. Но выход в КОЛЛЕКТИВНОСТИ ИССЛЕ­ДОВАНИЙ. В чем проблема? Мы говорим о смертельной инфекции, которая вполне стремительно распространяется в популяции узконо­сых обезьян вида Homo sapiens. Мы все представители этого вида! Не

волнует вид в целом? Но можно было бы поинтересоваться хотя бы эпидемической ситуацией в своем государстве. Например, в Украине. Странно, но не происходит даже этого. Для понимания этого феноме­на, связанного с массовым уклонением от выполнения своих профес­сиональных обязанностей, нужно обращаться к исследованию и се­мантики образов эпидемии, и к науковедению, и многим иным нау­кам.

Как картографы реагируют на картографические ошибки, кото­рые допускаются эпидемиологами? Никак не реагируют. Просто ни­как. Они могут все обсудить устно, но никакой профессиональной кооперации в исследовании проблем нет. Дело не только в специфике экспертного сообщества эпидемиологов. Дело и в самом сообществе картографов.

Если картографическое сообщество не изменится, то оно просто не сможет корректно реагировать на запросы энвайронментальной эпидемиологии. Адекватный ответ на эти запросы немыслим на осно­вании чисто механического применения ГИС технологии или карто­графии 80 - 50 летней давности.

Изменилась реальность. Дело не только в исчезновении СССР. Бог с ним! Изменилась эпидемическая реальность. Это гораздо хуже.

5.1.7. В заключение отмечу, что в одном тексте нет возможности даже поверхностно осветить новые эпидемические реалии и новые за­дачи картографии в связи с их исследованием. Для противостояния эпидемии ВИЧ/СПИД нужно новое знание. Мы должны научиться ис­следовать новые эпидемические реалии на основании более разумной и эффективной системы принципов сбора, обработки и осмысления инфекционной информации, поступающей от природы. Не суть важ­но, перерастает она на уровень пандемий или остается локальным проявлением, связанным с одним из биологических видов. Беда в том, что реакция на инфекционную информацию природы носит последо­вательно антропоцентрический характер. Вторая беда в том, что у этой реакции четко выраженный запах больших денег. Я не против высоких заработков. Но я категорически против профанации научных

эпидемиологических исследований и сведения их к выколачиванию денег из госбюджета и карманов населения. То есть против того, что происходит, например, со «свиным гриппом».

Пространственный, временной, экологический характер мыш­ления относительно эпидемий есть новый (пока не достигнутый) стандарт. Картографы должны понимать задачу и ориентироваться на нее. Эпидемические перемены могут носить убийственный характер для вида Homo sapiens. Это не паникерство. Это отражение сущест­вующей уже на данном этапе ситуации в природе.

Работа по развитию новой парадигмы эпидемии ведется. В ча­стности, многолетние исследования проводятся в Лаборатории геомо­ниторинга и прогнозирования эпидемических процессов НИИ геоде­зии и картографии (Киев, Украина). Этим исследованиям предшество­вала работа, проводимая мною в ЮАР.

2007 - 2011

Киев, «Европейская столица» Северное полушарие

5.2.