Типы травмирующих ситуаций

Рассмотрим патологические изменения, возникающие в каждом из описанных выше уровней регуляции.

К понятию психологического дисбаланса относятся изменения исходно нормальной психики, но измученной постоянным напряжением, тревожным ожиданием, конфликтными ситуациями, мелкими и крупными неурядицами, истерзанной житейскими невзгодами, волнениями и беспокойством, истощением жизненных сил.

При создании экспериментальных моделей воспроизведения на животных стресс-реакций, характерных для человека, с последующим применением результатов этих экспериментов на людях, к сожалению, широко распространенным в практике спецслужб, террористических организаций и т.п., было разработано несколько эффективных методик приведения объекта в состояние тяжелого стресса с последующим развитием глубоких нарушений психического статуса и психосоматической патологии, зачастую несовместимой с жизнью (кардиопатия вплоть до кардиодистрофии и инфаркта миокарда, острые язвы желудочно- кишечного тракта, тяжелая артериальная гипертензия, трофические язвы кожных покровов, выпадение волос и зубов и т. п.).

Первая методика — это непрерывное массивное воздействие комплекса болевых, световых, звуковых, запаховых и прочих негативных раздражителей в сочетании с целенаправленным сбоем суточных ритмов, полным лишением сна и привычной жизненной среды. Такое воздействие достаточно быстро приводит к слому последовательно вначале психологических, несколько позже — вегетативных и гормональных механизмов адаптации, и в итоге — к полной дестабилизации гомеостаза.

Вторая методика заключается в эпизодическом воздействии различных звуковых, световых, запаховых раздражителей с одновременным или после некоторой паузы, вначале интенсивным, а затем менее чувствительным болевым воздействием. Через относительно непродолжительное время, в зависимости от исходной конституции объекта, выраженные психоэмоциональные и вегетативно-сосудистые реакции развивались уже исключительно на «предупреждающий» раздражитель со стойкой фиксацией стереотипа (Гращенков Н.И., 1964 г.). Значительно ускоряли формирование устойчивой выраженной патологической реакции два фактора: апериодичность и несистемность воздействия раздражителей, т. е. их случайная последовательность, а также различная интенсивность неблагоприятных воздействий, препятствующая формированию защитных стереотипов. Но гораздо большее негативное влияние оказывала иммобилизация объекта, невозможность для него путем каких-то двигательных реакций избежать или хотя бы снизить воздействие раздражителей.

Третья методика — длительное, относительно периодичное (регулярное) воздействие относительно слабых и однородных раздражителей. В этом случае вначале наблюдались рост толерантности организма и некоторое повышение его компенсаторных возможностей по отношению именно к этому типу факторов. Однако уже через непродолжительное время, на втором этапе эксперимента, были отмечены медленно прогрессирующее снижение устойчивости к последующему внезапному воздействию мощных стресс- факторов и выраженное снижение потенциала компенсаторных механизмов сохранения гомеостаза как относительного динамического постоянства состава и свойств внутренней среды и устойчивости основных физиологических функций организма. При продолжающемся длительном постоянном воздействии раздражителей низкой интенсивности отмечалось постепенное развитие стойкого астеновегетативного либо гипертензионного синдрома с переходом в хроническую органическую патологию.

В социальной жизни ситуации, подобные первой экспериментальной методике, сознательно формируются с целью целенаправленного разрушения человека как психосоматической единицы. В частности, это практикуется в работе спецслужб, тоталитарных сект, при захвате заложников террористами. В этом случае преследуется цель полного подавления воли, разрушения личности для получения от объекта необходимой информации и модификации его поведения в нужном направлении.

Ситуации второго типа возникают, как правило, у личностей с высоким уровнем персональной ответственности, амбициозности, целеустремленности, когда они попадают (а, как правило, сами себя загоняют) в сложную психологическую ситуацию. В этом случае даже угроза ущерба, в том числе со стороны более сильного оппонента (начальника, конкурента), и состояние неопределенности в ожидании возможного неблагоприятного исхода являются даже более чувствительным фактором, чем сам вероятный реальный ущерб. Цивилизованный человек, у которого многократные неприятные (значимые для него! — А.Б.) разговоры, ситуации вызывают выраженную негативную реакцию, скрепя сердце подавляет её соматомоторный компонент и удерживается и от бегства, и от драки, зачастую не может позволить выдавать своего реального отношения к происходящему даже мимикой. Таким образом, повторяющаяся мобилизация вегетативно-гормонально-обменных компонентов осуществляется в основном «впустую», поскольку быстрая вспышка не происходит, что в значительной степени противоречит замыслам природы (Folkov В., Neil С., 1971 г.). Кроме того, для начальных периодов сложной и незнакомой работы, особенно если она сопровождается тревогой и настороженностью в связи с высоким уровнем ответственности за результат, характерен значительный симпатический (эмоциональновегетативный) разряд (Smith О.А. et. al., 1960 г.).

Ситуации третьего типа встречаются практически ежечасно в обыденной жизни человека современного общества, когда он оказывается под угрозой невозможности выполнения обязательств по отношению к своим партнерам (задержался, не успел, не подготовился, не рассчитал время и силы, попал в «пробку» на дороге, подвели поставщики / подрядчики и пр.).

Несколько иная ситуация складывается, когда по роду своей работы человек лишен возможности реально ощутить позитивные результаты своих усилий, но в то же время негативные последствия допущенных ошибок предстают во всей своей неприглядности и фиксируются в памяти на долгие годы. Подобное нередко встречается в практике юристов, врачей многих специальностей, руководителей среднего звена, педагогов, диспетчеров.

Такое положение вещей кардинально отличается от нормальной, физиологической последовательности поведенческого цикла (см. рис. 3.1). Эта последовательность включает в себя: возникновение естественной потребности, осознание и конкретизацию этой потребности, осмысление возможностей и путей ее удовлетворения; умственное и двигательное напряжение в процессе решения поставленной задачи (например, охота, добывание пищи, поиск и борьба за партнера для продолжения рода, воспитание потомства, творческая деятельность); и наконец, в итоге происходит удовлетворение потребности с последующей релаксацией. Для заключительного этапа нормального поведенческого цикла характерно повышенное высвобождение эндорфинов, оказывающих выраженное положительное воздействие на все органы и системы, включая эйфоризирующее влияние на психику. Их воздействие определяет максимально быстрое и эффективное вначале полноценное восстановление, а затем и наращивание потенциала организма в целом, которое сопровождается значительным повышением его резервных возможностей. Нарушение нормальной последовательности поведенческого цикла, выпадение по каким-либо причинам его последней фазы вызывает постепенное истощение жизненных сил, порождает эффект «выжатости», сползание в состояние «загнанной лошади». Порой простого неумения человеком зримо представить реальные результаты своих усилий, непризнание этих результатов окружением («реферируемым контингентом», по терминологии психологов), повышенной чувствительности к отрицательным отзывам, мнительности, а иногда просто минутной душевной слабости бывает уже достаточно для сбоя психологического баланса.

Дополнительную лепту вносит постоянное подстегивание организма легальными психоэмоциональными стимуляторами (такими как кофеин, алкоголь, никотин, избыточное питание), «протезирующих» физиологическое освобождение эндорфинов в исходе нормального поведенческого цикла; старательно навязываемый стереотип поведения с минимальной двигательной активностью и потреблением высококалорийных продуктов. Стоит внимательно посмотреть любой рекламный ролик, телепередачу типа «Как стать звездой» или большинство фильмов голливудского типа, где персонаж в промежутках между «подвигами» полулежит, в крайнем случае — сидит перед телевизором, в автомобиле или в кругу знакомых, непрерывно что-то жуя, выпивая или закуривая. Цель существования такого индивида, символ счастья и жизненного успеха — чемоданчик с купюрами, обеспечивающий подобное беззаботное времяпровождение надолго, желательно на всю жизнь. Способы достижения такого «кусочка счастья» при этом допустимы почти любые. Остановить соискателя может только реальная угроза неприемлемого ущерба для него самого, но никак не для окружающих, даже близких ему людей. Сознательно и настойчиво навязывается по возможности полное исключение контроля поведения со стороны долговременной эмоциональной памяти, «в просторечье именуемой совестью». При появлении же в этом плане проблем не менее настоятельно рекомендуется испытанное средство — алкоголь, который не только в значительной степени устраняет контроль личности над собственным поведением в настоящем. Опьянение делает невозможной долговременную фиксацию последовательности событий, непосредственно связанную с эмоциональным ответом, т. е. память, избавляя тем самым не только от стыда за неправедно содеянное сейчас, сегодня, но и от мук совести в будущем. По поводу возможности появления любых проблем со здоровьем та же реклама сладко поет: «Достаточно одной таблетки (прокладки, тюбика, флакона)!», что, мягко говоря, несколько не соответствует реальному положению вещей. Таким образом, в угоду стереотипам потребительского общества, диктующим необходимость непрерывной погони за успехом, престижем, сиюминутными удовольствиями, дополнительно формируется сознательное рассогласование связи между образом жизни и состоянием здоровья.

Не секрет, что дети, подростки, молодые люди и особенно женщины наиболее подвержены воздействию подобных стереотипов, а следовательно, в первую очередь становятся их мишенью (и в итоге жертвами) подобной манипуляции сознанием. Первые — по причине недостаточного личного опыта, нормальной и вполне естественной в этом возрасте склонности к некритичному копированию предоставляемых окружением образцов и стереотипов. Вторые — вследствие повышенной чувствительности (и внушаемости) к звуковой, в частности речевой, и образной информации и в силу ряда других причин. Речь идет о женщинах любого возраста как о контингенте, к сожалению, значительно более подверженном внушению; особенно заметно эта особенность проявляется в определенные возрастные периоды: подростковый (поп-, рок-фанатки), преклимактерический (Кашпировский, Чумак, «Гербалайф», «Литовит» и т. п.), пресенильный (биоактивные добавки — БАДы).

Реальная жизнь в современном обществе в подавляющем большинстве случаев таким идеальным стереотипам не соответствует, но зато она предъявляет постоянно нарастающие и непрерывно меняющиеся требования к самому человеку, что далеко не способствует достижению им состояния психологического комфорта. Подобное положение вещей становится причиной постоянного эмоционального напряжения, под воздействием которого постепенно, вначале незаметно, но неуклонно развиваются деформация психики личности, снижение ее компенсаторных и адаптационных возможностей.

Очень характерно в данном случае, что ведущую роль в развитии психологической дезадаптации играет не столько сам характер негативной информации, сколько отношение к ней, значимость этой информации для субъекта (Свядощ А.М., 1982 г.). Насколько важен момент убеждения в развитии подобного состояния, говорит тот факт, что все гормональные реакции, включая выброс кортикостероидов, могут быть получены только гипнотическим внушением неблагоприятного воздействия, т. е. изменением исключительно субъективного восприятия ситуации (Levitt E.F., 1964 г.).