Болезнь как способ разрешения проблем

Вилли был одним из тех, кто сделал ставку на болезнь и попался в эту ловушку. Прежде чем вступить в ряды ВВС, он жил со своими родителями, учился и рабо­тал. Как в колледже, так и дома, и на работе, он постоянно чувствовал, что все стремятся заставить его делать что-то, чего ему не хочется.

У него на шее появляется уплотнение, Вилли обращается к врачу, и биопсия показывает, что у него — лимфома, злокачественная опухоль, известная под на­званием болезнь Ходжкина. Когда ему сообщили диагноз, Вилли пережил какое-то возбуждение, почти радость. Уже позже он понял, что в том, как он отреагиро­вал на сообщение, которое большинство людей воспринимает с ужасом, было что-то не совсем нормальное. Именно это и побудило его вместе с нами рассмотреть психологический аспект своего заболевания, пока он проходил курс радиотера­пии. Наша совместная работа помогла ему понять, что чувство облегчения кото­рое он испытал, узнав о диагнозе, было связано с тем, что болезнь «вызволила» его из безвыходной ситуации, в которую, по его представлению, он попал и покончила с бесчисленными требованиями окружающих. Однако главная пробле­ма теперь заключалась в том, что если он выздоровеет, ему снова придется воз­вращаться в армию, и это значительно затрудняло его борьбу за собственную жизнь.

В похожей ситуации оказался другой наш пациент — молодой врач-психи­атр. Примерно за полгода до того, как у него был обнаружен рак, один из его давнишних пациентов попытался покончить жизнь самоубийством, что привело к гибели другого человека. Ситуация осложнялась тем, что этот врач был сторон­ником новых подходов к лечению психически больных, и кое-кто из его против­ников решил использовать случившееся для того, чтобы подвергнуть сомнению его нетрадиционные методы. Это еще больше усугубляло чувство вины, от кото­рого и без того страдал наш пациент. Им овладела глубокая депрессия, и он несколько раз обдумывал возможность самоубийства. Через шесть месяцев у него обнаружили запущенную саркому лимфатических узлов, распространившуюся на печень и легкие.

В данном случае болезнь оказалась «полезна» сразу с нескольких точек зрения. Во-первых, она заставила замолчать его оппонентов — ведь, в конце концов, какой смысл критиковать умирающего, да и мало кто на это осмелится. Во-вторых, болезнь облегчала переживание вины, определенным образом «иску­пая» преувеличенное чувство ответственности врача за действия его пациента. Но выздоровление, без всякого сомнения, уничтожит епитимью, которую он сам на себя наложил.

К счастью, будучи психиатром, он достаточно хорошо научился осознавать все, что в нем происходит, и поэтому смог разобраться в своих чувствах. Во время постановки диагноза специалисты оценивали его шанс прожить более пяти лет всего в десять процентов. Сегодня с тех пор прошло уже шесть лет, и несмотря на то, что за это время два раза наблюдалось обострение болезни, он продолжает вести активный образ жизни и работать по специальности.

Этому пациенту удалось под временным «прикрытием» болезни собраться с силами и, почувствовав себя физически лучше, справиться со сложной психоло­гической ситуацией. Но многие не видят иного решения своих проблем иначе, как только с помощью болезни.

Еще одна наша пациентка была совладетельницей компании и чувствовала, что ее партнеры перекладывают на нее неоправданно большую часть забот о фир­ме. Но поскольку ей было очень сложно отстаивать свои интересы, в конце кон­цов вместо нее это пришлось сказать ее болезни. Никто не мог бы осмелить­ся просить ее о чем-то, пока она болела. К счастью, она поняла, что если и дальше будет «прятаться» за болезнь, то никогда не поправится. И она решила научиться говорить