1. Чувство положения.

Здоровый человек имеет отчетливое предста­вление о положении любой части своего тела в каждый данный моменг. Правда, это представление не находится постоянно в поле сознания как нечто такое, что непрерывно и ясно ощущается именно в виде представления о своей собственной позе, но произвольным усилием оно может в любое время быть, так сказать, поставлено в центре нашего сознания.

Итак, как правило, громадное большинство внешних впечатлений находится вне поля зрения сознания иди, как часто говорят, находится «под сознанием». От этого роль указанных впечатлений не утрачивается, они выполняют свою физиологическую работу и продолжают оказывать влияние на ход жизненных процессов в нашем организме. Им только не хватает той специфической окраски, которая дается ясным и отчетливым ощущением того, что это впечатление в данный момент есть, что оно по сит именно такой, а не иной характер. Но эту окраску они могут получить в каждый данный момент. Как микроскопист может поставить в поле зрения микроскопа лю­бую часть препарата и сделает видимым то, что до этого было невидимо, хотя и находилось тут же рядом, так и здоровый человек может своеобраз­ным усилием поставить в поле зрения своего сознания многие из тех ощуще­ний, которые объективно существуют все время, но субъективно но «со­знаются».

Такое явление свойственно любому виду чувствительности. Например, погрузившись в какую-нибудь работу, «зачитавшись», как говорится, — мы можем не замечать, что в это время по нашей руке ползет мурашка. Объ­ективно процесс кожного раздражения и соответствующего ему впечатления существовал все время, но протекал в стороне от поля сознания. Но это соотношение может измениться, мы можем отвлечься от чтения и сейчас же «почувствуем» специфическое щекотание: ощущение от раздражения вошло в поле сознания.

Таких примеров из повседневной жизни каждый может найти в неогра­ниченном количестве, и они будут относиться, как я уже сказал, к любому виду чувствительности.

Но к глубокой чувствительности все сказанное особенно применимо. Быть может, ни один вид ощущений не заходит так редко и мимолетно в поле сознания, как ощущения от глубоких тканей и органов нашего тела.

Относительно сердца очень часто принято говорить, что пока оно здо­рово, никто и не подозревает о его существовании. Ему надо заболеть, чтобы мы получили ряд ощущений от него и почувствовали всю важность его функции.

С еще большим, правом можно сказать то же самое относительно глубо­кой чувствительности, и, в частности, чувства положения.

При разборе вопроса о патологии этого чувства вы будете иметь возмож­ность убедиться в этом; сейчас же мы перейдем к технике исследования этой функции.

Конечности больного или ее отделу придают ту или иную позу, причем больной предварительно закрывает глаза, чтобы исключить участие органа зрения. Например ногу можно согнуть в бедре и колене и кроме того сильно отвести кнаружи. Надо добиться того, чтобы мышцы исследуемого были все время рассла­блены до максимума.

Придав конечности ту или иную позу, следует сделать небольшую паузу, для того чтобы у больного сгладился или ослабел след от впечатлений другого рода — от пассивных движений: эти впечатления относятся уже к чувству пассивных движений, о котором я буду говорить дальше.

Некоторые говорят, что ощущения от пассивных движений долго удер­живаются в памяти, что исключить их влияние поэтому невозможно и что рекомендуемая мною пауза бесполезна.

Мне кажется, что это верно только по отношению к здоровому чело­веку; но там мы всегда получим правильные ответы, чем бы ни обусловли­валась эта правильность.

При поражениях глубокой чувствительности человек становится, так сказать, гораздо забывчивее, и изолировать чувство положения там гораздо легче.

Затем, когда больной уже «успокоился» после всех этих приемов, его просят ответить, не открывая глаз, в каком положении находится его нога.

Ответ может быть дан больным по-разному.

Во-первых, больной может описать позу своей ноги словесно. Этот спо­соб пригоден только для больных, достаточно культурных, чтобы дать от­четливое и ясное описание.

Bo-вторых, больной может придать другой ноге ту позу, о которой его спрашивают. Этот способ пригоден там, где нет препятствий для точных движений другой конечности, — вроде, например, полного паралича или сильного расстройства глубокой чувствительности.

Лучший способ, годный для всех больных, состоит в следующем. При­давши ту или другую позу, я прошу больного подумать, в каком положении находится его нога, а затем открыть глаза и сказать, так ли он представлял себе позу своей ноги. Обыкновенно от здорового человека неизменно полу чается утвердительный ответ; субъект же с расстройством чувства положения говорит, что он представлял себе свою ногу иначе и объясняет, в чем была разница. Эта разница иногда касается только какой-нибудь частности — например казалось, что нога больше согнута в колене, чем на самом деле; иногда она бывает настолько значительна, что сходство между действитель­ной и кажущейся позами только приблизительное. И, наконец, иногда ответ получается такой, что больной вовсе не знает, где и, в каком положении находится его конечность.

Что касается количественной оценки разбираемой функции, то за отсут­ствием точных методов ее приходится делать только приблизительно. Можно принять, что здоровый человек ощущает любое положение своего тела, п потому для признания у данного больного нормы можно требовать, чтобы все его ответы были правильны. Неправильные ответы указывают уже на расстройство функций, степень которого можно определять как слабую, среднюю и сильную.