НЕЛЬЗЯ НЕ ПРИЙТИ К ЗАКЛЮЧЕНИЮ,

окидывая единым взглядом эту бурную, полную борьбы, тревог и волнений, трудов и славы жизнь, что она прожита необыкновенным человеком, показавшим, какие духовные, интеллектуальные возможности таит в себе человеческая личность, какую богатую и разностороннюю культуру создали народы Востока.

Ибн Сина сумел творчески проявить себя едва ли не во всех отраслях науки и культуры: Всеобъемлющий энциклопедист, глубокий философ, выдающийся врач, государственный деятель, талантливый поэт, гениальный ученый — таким мы видим Ибн Сину. Вот его представление о качествах благородного человека:

Заповедны десять вещей для благородного человека,

Из которых шесть благородному человеку не присущи:

Зависть, низость, ложь,

Показ [своей] нужды, слабости и боли.

Когда есть [у тебя] богатство, друзьям руку Нужно протянуть для даяния и пищи.

Когда же бывает [тебе] трудно, не раскрывай.тайны.

Пусть лицо твое пожелтеет от боли. ■ •

Поражает не только многогранность, но и масштабность его наследия. Труды по медицине, геологии, астрономии, химии нельзя рассматривать изолированно от его философского учения, ибо они по существу результат передовых для своего времени философских и естественнонаучных взглядов в конкретных областях знания.

Вольнодумец — это определение как нельзя более подходит к Ибн Сине. Вольнодумец по устремлениям, по смелости мысли, по независимости, вольнодумец по своему поведению в жизни. Преследования и угрозы, запугивания и тюрьмы — ничто не могло заставить Ибн Сину отказаться от своих убеждений или изменить их в угоду сильным мира сего вне зависимости от того, был ли это известный своей жестокостью султан Махмуд Газневи или изуверы'из среды фанатичного мусульманского духовенства. Невежество знати и духовенства он резко бичует:

С ослами будь ослом — не обнажай свбй лик.

Ослейшего спроси — он скажет: «Я велик!» ,

А если у кого ослиных нет ушей,

Тот для ословства — явный еретик.

Гордость и независимость, презрение к фанатикам и обладающим властью и богатством временщикам звучат в этом рубайи Ибн Сины.

Ибн Сина не только овладел всеми знаниями своего времени, но был активным борцом и участником идеологических битв своего времени, Он сродни деятелям эпохи Возрождения, о которых Ф. Энгельс с восхищением писал, как о титанах по силе мысли, страстности, полноте и силе характера, по миогосторо-нности и учености. Различны, конечно, общественные условия, но к Ибн Сине безоговорочно могут быть отнесены слова Ф. Энгельса, написанные им о деятелях Возрождения: «...они почти все живут в самой гуще интересов своего времени, принимают живое участие в практической борьбе, становятся на сторону той или иной партии и борются кто словом и пером, кто мечом, а ктои тем и другим вместе»[63].

Схоластов средневековья, которые на протяжении нескольких веков после смерти Ибн Сины будут держать в паутине своих хитросплетений мысль Европы, он откровенно презирает: «Мы видели много людей науки, которые всегда трактуют о делах ненужных и о вопросах, правильность которых легко выясняется; тратят на это все свои силы и приводят разные доводы и исследуют и'ж А когда касаются трудного вопроса и фактов, требующих доказательств, быстро оставляют их. Мы же надеемся пойти по другому пути».

Схоластические построения софистов высмеиваются Ибн Синой в его фгілософском трактате, где речь идет о логике: «Из всех разновидностей доказательств следует знать только две — истинные, чтобы ими пользоваться, и софистические, чтобы их избегать». Эти мысли и чувства прекрасно отражены в рубайи Омара Хайама — гениального ученого и поэта, считавшего Ибн Сину своим учителем.

Рабы застывших формул осмыслить жизнь хотят,

Их споры мертвечиной и плесенью разят,

Ты пей вино! Оставь им незрелый виноград,

Оскомину суждений, сухой изюм цитат.

Независимость взглядов — драгоценная особенность духовного облика Ибн Сины.

Ему нет дела до того, что все вокруг считают непререкаемой астрологию, он отрицает эту лженауку, доказывает ее необоснованность. Прошло несколько столетий, прежде чем передовые люди Европы пришли к той же оценке астрологии, что и Ибн Сина.

В алхимию «философского камня», в возможность превращения одного металла в другой с его помощью верило подавляющее большинство современников Ибн Сины. Он одним из первых, если не первым, сказал о несостоятельности алхимии. Не менее пяти веков понадобилось Европе, чтобы убедиться в правоте Ибн Сины.