Введение 2006 года

Судьба данного текста не совсем обычна. Это, вероятно, один из наиболее «молчаливых» моих текстов. На протяжении длительного времени на него не было практически никакой реакции, хотя изна­чально он был ориентирован именно на отклик со стороны сообщест­ва экспертов по эпидемии ВИЧ/СПИД.

Текст много раз менялся. По мере того как продвигались иссле­дования по морфологической концепции эпидемии ВИЧ/СПИД, дела­лись и очередные редакции данного текста. Я к нему возвращался не­однократно. Это не вполне обычно для меня. Всегда есть новый мате­риал и гораздо интереснее писать новые работы, чем переделывать старые. Но в данном случае изначально речь шла об установлении своего рода мониторинга за состоянием эпидемического процесса. Было ясно, что эпидемический процесс развивается. Он не есть мно­гократное повторение одной и той же ситуации. Соответственно это­му нужно было заниматься корректировкой теоретических представ­лений об эпидемии. Фундаментальный образ эпидемии ВИЧ/СПИД должен совершенствоваться, меняться в соответствии с объектом ис­следования. Объект не стабилен. Строго говоря, интерес к данному тексту и был связан с такого рода периодической онтологической корректировкой. Относительно эпидемии ВИЧ/СПИД не может быть теоретической рефлексии, определенной однозначно раз и на все по­следующие времена. Меняется эпидемический процесс (объект иссле­дования) - должна меняться и рефлексия о нем.

Мне хотелось не только декларировать данный тезис, но и само­стоятельно реализовать его в исследованиях на протяжении ряда лет. Для этой цели, помимо всего прочего, также проводились и эмпири­ческие исследования. Сначала в провинции Квазулу-Наталь (ЮАР), затем в Украине.

Не могу сказать, чтобы я гордился этим текстом, но никогда его не скрывал от коллег. Плагиата (со стороны кого бы то ни было) я ни­когда не опасался. По столь больной теме, как эпидемия ВИЧ/СПИД, тексты всегда делаю доступными. Еще до публикации было отослано не менее 25 - 30 экземпляров текста различным адресатам. Он отсы­лался специалистам, с которыми были те или иные контакты. Ни один человек не отозвался! Не последовало ни одного вопроса, ни одного замечания или содержательной критики! Текст был проигнорирован всеми. Последовательная реализация морфологической концепции эпидемии ВИЧ/СПИД дала вполне неожиданный результат: полное отсутствие реакции со стороны экспертов! Это в полной мере касается даже специалистов, которые очень благожелательно настроены ко мне. Похоже, что попытка целостного рассмотрения эпидемического процесса с морфологических позиций рассматривается как курьез.

Это связано не только с русскоязычной версией текста. У него есть и английская версия. Была сделана попытка публикации текста на английском языке. Я тщательно выбрал журнал, в котором он мог бы быть опубликован. Им стал Annals of Association of American Geo­graphers (AAAG). В этом журнале публикуется определенное количе­ство исследований по диффузионным процессам. В том числе по ме­дицинской географии. Именно к ней можно формально отнести ис­следования, связанные с морфологической концепцией эпидемии ВИЧ/СПИД. Ясно, что это не медицинская география, но (при жела­нии) можно найти точки соприкосновения морфологической концеп­ции и медицинской географии. Для географов эта тема более близка и понятна, чем для эпидемиологов.

Отослал текст в AAAG. Статью, присланную в американский журнал, очень хвалили, но отклонили по причине того, что она проти­

воречит общепринятому образу эпидемии ВИЧ/СПИД. Тема важная. Нужно по ней что-то писать. Нужна и география, и картография, но у «случайного процесса» не может быть того, что описано в моей ста­тье. Согласно моей версии, развитие эпидемии ВИЧ/СПИД в постсо­ветском пространстве предстает как некий закономерный процесс, но этого просто не может быть.

Отзыв был дан хорошо известным американским специалистом по ГИС и медицинской географии. Фамилию указывать не стану. Это не очень обычная комбинация профессиональных интересов. То есть отзыв был дан человеком, который разбирается в теме теоретически и методологически, имеет опыт медико-географических исследований, хотя сам никогда эпидемией ВИЧ/СПИД не занимался. В отношении данной эпидемии он исходит из общепринятого образа. Выяснилось, что даже на высоком профессиональном уровне и при отсутствии ан­гажированности специалиста имеет место жесточайшее доминирова­ние образа данной эпидемии как случайного процесса. Он настолько «случаен», что к нему даже нельзя применять научные методы иссле­дования массовых пространственно-временных процессов! Если вы нашли некие закономерности в пространственно-временной динамике диффузии ВИЧ/СПИД и ТБ, значит, вы сделали что-то антинаучное. Научный подход, якобы, подразумевает анализ только случайного эпидемического процесса. Он подразумевает только манипулирование официальными данными на основании ГИС технологии или традици­онной картографии.

Когда я начинал исследования по эпидемии ВИЧ/СПИД, то не знал об этом. Вероятно, по этой причине на протяжении ряда лет мною развивается морфологическая концепция. Результаты собствен­ных исследований, проводимых в различных регионах мира, говорят о развитии эпидемии ВИЧ/СПИД именно как о закономерном про­странственно-временном процессе. Отказываться от своего подхода я не вижу оснований, что ни говорилось (вернее, молчалось) бы по по­

воду морфологической концепции и сколь бы ни было упорным кол­лективное молчание эпидемиологов и географов по ее поводу.

Первое время глухое замалчивание попыток целостного объяс­нения развития эпидемии ВИЧ/СПИД меня очень огорчало и раздра­жало. Работы проводились с явным риском для жизни и здоровья. Юг Африки место совершенно небезопасное. Все делалось на пределе возможностей, а никакой реакции нет! Я ждал не аплодисментов, а кооперации.

Со временем привык к тишине. Вернее, все надоело. Морфоло­гическая концепция продвинулась столь далеко, что никакой реакции от специалистов по ВИЧ/СПИД уже ждать не приходилось. Они мол­чат по столь многим поводам, что появилось сомнение в их способно­сти заниматься исследованием столь сложного природного процесса, с которым связана эпидемия ВИЧ/СПИД и микобактериозные заболе­вания именно как процесса пространственно-временного. Если этот процесс раздробить на тысячу частей, то они могут «строго научно» описываться его достаточно бойко. Это делается. Небольшой нюанс - в природе этот процесс не дробится на тысячу частей. Он носит цело­стный характер. По этому поводу у специалистов гробовое молчание. Меня же интересует именно целостное рассмотрение данного природ-

252ного процесса .

Отсутствие какой бы то ни было реакции (на многие мои тек­сты) стало вполне привычным. Я на это давно не реагирую. Но здесь «глухость» носит особенно вязкий характер. Кроме того она интерес­на тем, что связана со столь динамичной и острой темой, как эпиде­мия ВИЧ/СПИД в постсоветских государствах. Казалось бы, по ее по­воду реагировать на научные новинки нужно оперативно. В реально­сти этого не происходит. Причины такого восприятия данного текста я вижу в следующем.

²⁵² http://www.socintegrum.ru/Ideas.html

Первое. На теоретическом уровне морфологический подход может быть более или менее (не)понятным. Например, мне можно не­определенно долго рассуждать относительно морфологической эпи­демической волны и особенностей ее проявления^[253]. Это воспринима­ется как нечто оторванное от реальности. Как реагировать на такие идеи, эпидемиологам ясно. У них мышление очень конкретное. «Ком­плекс Буратино» в эпидемиологии проявляется очень четко.

По-моему, определенную роль в этом играет то, что в эпиде­миологии не принято проводить последовательные реализации новых теоретических подходов для объяснения перемен эпидемических си­туаций. Обычно представлены теоретические тезисы и многочислен­ные примеры, которые иллюстрируют их. Тезисы и примеры сущест­вуют сами по себе. Реальный эпидемический процесс и попытки про­тивостояния ему - сами по себе. Связи между ними может не быть во­обще. В данном тексте такой методологический подход нарушается. Я ввел некоторые термины для описания развития эпидемии, и я их же пытаюсь последовательно использовать. Почему бы и нет?

В сочетании теоретической конструкции, которая к тому же продолжает развиваться, и ее последовательной конкретизации- верификации для объяснения природного процесса я не вижу ничего ненормального. Для меня такой подход является стандартом теорети­зирования относительно динамических природных процессов. Напри­мер, таковы исследования А.А. Григорьева (по физической географии) и отчасти Е.Н. Павловского (по эпидемической географии). У них есть последовательные связки теоретических рассуждений и эмпирических исследований. В особенности близок мне подход А.А. Григорьева.

При исследовании эпидемии ВИЧ/СПИД нет возможности проводить эмпирические исследования, с которыми сталкиваются эпидемиологи при изучении зоонозных заболеваний. Работа с эмпирическим мате­риалом по эпидемии ВИЧ/СПИД носит существенно иной характер.

Я воспринимаю такой подход к теоретическому и эмпирическо­му исследованию как норму, но ... такой подход не является нормой для эпидемиологии. Тем более для эпидемиологии ВИЧ/СПИД. Здесь априорные тезисы и официальная статистика. Теоретические концеп­ции, объясняющие процесс от его возникновения и до развития на но­вейшем уровне, не разрабатываются.

Что делать? Продолжаем исследования эпидемии ВИЧ/СПИД, но добавляем к ним описание (не)реакции сообщества эпидемиологов на научные новинки. Двойная польза вместо огорчения и попыток ко­му-то что-то объяснять. Последнее есть совсем неинтересное занятие. Никому и ничего доказывать не буду.

Второе. В работе рассматривается постсоветское пространство в целом. Акцент сделан на России и Украине, но я в курсе дела и того, что происходит с развитием эпидемии ВИЧ/СПИД в других постсо­ветских государствах. Ввиду сознательно вводимой краткости данно­го текста многочисленные примеры не рассматривались, но учет велся именно по постсоветскому пространству в целом.

Казалось бы, что странного в таком подходе? Эпидемия нача­лась еще в СССР. Это было, несомненно, единое пространство и ин­фекция могла в нем распространяться несколько лет без ограничений геополитического характера. Диффузия ВИЧ не интересуется геопо­литическими переменами и после 1991 года. Миллион раз было отме­чено, что государственные границы пересекаются ею легко и просто. Тем более легко пересекаются государственные границы столь моло­дые с исторической точки зрения. Чтобы государственная граница

действительно стала влиять на эпидемический процесс, должно прой­ти немалое количество времени. Почему нельзя рассматривать диффу­зию ВИЧ именно в рамках постсоветского пространства в целом, ведь распространение смертельной инфекции проходит именно таким об­разом? Почему нужно упорно делать вид, что между Украиной и Рос­сией нет «эпидемического единства», связанного с развитием эпиде­мии ВИЧ/СПИД?

Ответ прост. Постсоветское пространство в целом не рассмат­ривается по причине того, что для специалистов по ВИЧ/СПИД их го­сударство есть (как бы) «остров в океане». Оно изолировано. Вокруг него пустота. Информация отражается только по «своему государст­ву». Такой подход категорически противоречит реальности распро­странения ВИЧ инфекции и интенсивным связям постсоветских госу­дарств. С эпидемической точки зрения СССР и не разваливался. ВИЧ и туберкулез распространяются по бывшей территории СССР, не за­мечая новых государственных границ.

Причины игнорирования эпидемиологами целостного диффузи­онного процесса в том, что финансирование исследований ведется по своим государствам. Именно по этой причине украинским специали­стам нет никакого дела до того, что творится в Российской Федера­ции. Даже если речь идет об эпидемии, скажем, в Луганской области, украинским специалистам все равно, что происходит в сопредельных российских районах. Там имеет место аналогичный эпидемический процесс. Есть однотипные показатели, связанные, скажем, с одно­шахтными небольшими городами, но ... это другое государство. Ук­раинская Терновка, с ее фантастически высокими показателями ВИЧ инфицированности населения, может иметь место не только в Днеп­ропетровской области, но и в Российской Федерации^[254]. Там есть ана­логичные типы населенных пунктов и должны быть аналогичные эпи­демические проблемы, но это игнорируется эпидемиологами. Россий­ским специалистам, которые занимаются исследованием эпидемии ВИЧ/СПИД в «своем государстве», нет дела до того, что творится в Украине. У них также нет идеи типологического подхода, как основа­ния для исследования развивающегося эпидемического процесса. Опять же нельзя еще раз не вспомнить Буратино и его конкретность мышления. Причина непонятливости российских эпидемиологов все та же: финансирование ведется в строгом соответствии с государст­венным делением. Эпидемия ВИЧ/СПИД не рассматривается как це­лостный природный процесс. На первом месте всегда стоят деньги.

Думаю, что мое рассмотрение эпидемического процесса в рам­ках постсоветского пространства оценивается как «политически не­корректное». Украина и Россия есть независимые государства и рас­сматривать их нужно (даже в эпидемиологии!) как «острова в океа­не». Нечто подобное имело место в СССР. Согласно марксистко­ленинской версии мироздания, в социалистических и капиталистиче­ских странах были чуть ли не различные законы природы. Я не против независимости России и Украины. Я за то, чтобы эпидемию ВИЧ/СПИД исследовать так, как она того требует. Что делает эпиде­мия ВИЧ/СПИД с освоенными территориями, можно посмотреть на юге Африки. Там же можно видеть «прелести» предельно идеологи­

зированного рассмотрения эпидемии ВИЧ/СПИД. Мне не хотелось бы наблюдать аналогичное ни в России, ни в Украине, ни в любом дру­гом государстве мира. Именно по этой причине я буду рассматривать эпидемию так, как она того заслуживает (с моей точки зрения), и иг­норировать мнение специалистов, которые проводят исследования только ради денег^[255].

Подобное «интегральное» рассмотрение эпидемии ВИЧ/СПИД ничего не говорит относительно общественно-политической позиции специалиста. С моей точки зрения, позиция России в постсоветском пространстве вполне агрессивна и порождает немалое количество проблем там, где без них можно было бы обойтись^[256]. Но не стоит пе­реценивать место политики в постсоветской жизни. Эпидемия ВИЧ/СПИД есть явление иного порядка.

Третье. Я считаю, что эпидемия ВИЧ/СПИД есть процесс раз­вивающийся. Более того, это процесс разнообразно развивающийся. На наших глазах он формирует вполне развитое разнообразие эпиде­мических ситуаций. По-моему, это потрясающий процесс. В жизни ученого есть немного возможностей наблюдать такого рода природ­ные процессы.

При описании этого процесса стоит исходить из единства цело­го и части. Я пытаюсь это делать. Описание формирующегося разно­образия проявления эпидемических ситуаций по сложно понимаемой для меня причине воспринимается научным сообществом очень аг­рессивно. Вероятно, основная причина недружелюбного восприятия нового научного подхода заключается в том, что такое описание про­тиворечит доминирующему образу эпидемии ВИЧ/СПИД как процес­су случайному, протекающему в изотропном пространстве . Домини­рующий образ эпидемии ВИЧ/СПИД не имеет никакой связи с идеей формирующегося и закономерного разнообразия эпидемических си­туаций. Согласно моей версии интерпретации процесса, получается

как раз такой вариант. Быть может, именно по этой причине конкрет­ное описание развития эпидемического процесса в постсоветском пространстве наталкивается на стену глухого молчания эпидемиоло­гов. Является ли это молчание пониманием или непониманием выска­зываемых новых идей, пока неясно. У экспертного молчания немалое количество причин и оттенков.

Работа над анализом развития эпидемии ВИЧ/СПИД в постсо­ветском пространстве будет продолжена и в будущем. Мне по- прежнему интересна попытка целостного описания нециклического эпидемического процесса. Следование за реальным эпидемическим процессом и его самостоятельное исследование в наиболее индика­тивных районах мира очень помогает в понимании происходящего и попытке осмысления перемен в рациональных терминах.

В будущем текст, публикуемый в этом номере журнала «Эпиде­мия ВИЧ/СПИД в Украине», станет монографией^[257]. Уже в современ­ном виде, если включить в него всю информацию, которая носит со­провождающий характер и раскрывает различные положения изла­гаемых тезисов, составляет около 200 страниц. Если удастся развер­нуть самостоятельные эмпирические исследования по эпидемии ВИЧ/СПИД в Украине и России, то материала будет много больше. Он будет носить более качественный характер, чем тот, который ис­пользовался ранее.

Немного жаль, что до сих пор так и не удалось конкретно обсу­дить высказываемые в этой работе соображения. Впрочем, в тишине есть свои прелести. К тому же эпидемия ВИЧ/СПИД развивается не только в России и Украине.

7- 8 октября 2006 года, Киев.

6.1.3.