СТАДИЯ 3 (1996 - 2003)

6.4.1. Временные характеристики стадии

Третью стадию эпидемии ВИЧ/СПИД в постсоветских государ­ствах можно датировать, начиная с 1996 года. Были сделаны очеред­ные шаги в эволюции эпидемии как массового пространственно­временного процесса.

Завершение этой стадии датировать сложно. Оно вполне неоп­ределенное. Многое зависит от методологии, по которой проводится периодизация эпидемического процесса. Я обращаю основное внима­ние на морфологические изменения. В соответствии с этим подходом завершение третьей стадии можно определить 2002 - 2003 годами.

Любая датировка целостного эпидемического процесса носит очень условный характер. Важно понимать, что мы имеем дело с не­прерывным синергетическим изменением эпидемической ситуации. Определение в нем стадий есть привнесение человеческого воспри­ятия в эпидемический процесс. Формирование морфологической структуры эпидемии ВИЧ/СПИД - процесс природный и континуаль­ный. Определение стадий в нем важно для понимания генезиса эпи­демии. Это уступка человеческой логике.

Важно, что мы говорим о громадной территории. В это время в постсоветском пространстве уже существенно различное эпидемиче­ское положение от места к месту. Неравномерность развития эпиде­мии ВИЧ/СПИД как раз в это время удивительно значимая. Она не осмысливается в корректных терминах.

6.4.2. Количественные показатели

Стадия начинается со скромных количественных показателей. Это данные 1996 года. Согласно официальной версии, по РФ было всего 2615 инфицированных людей. Если датировать завершение третьей стадии 2003 годом, то показатели поразительно высокие. Со­гласно официальной версии, по РФ они составляют 269 504 человека. То есть, всего за семь лет произошел рост в 103 раза! Это исключи­тельно высокие темпы роста. Любопытно, что рост продолжается и в дальнейшем.

Важно учитывать, что приведенные данные носят официальный характер.

Целые группы риска выпадают из украинской и российской ста­тистики эпидемии ВИЧ/СПИД. Все знают, что это реальные группы риска и они уязвимы для эпидемии ВИЧ/СПИД/ТБ. Но корректного учета нет. Причин для этого множество. Они все за пределами самой эпидемии ВИЧ/СПИД. В частности, в официальной статистике прак­тически не присутствуют люди без определенного места жительства и заключенные. Это очень многочисленная группа постсоветского об­щества. Согласно некоторым оценкам, количество бомжей и людей, ведущих вполне близкий к ним образ жизни, в РФ определяется в 4 миллиона человек. В Украине их количество можно определить при­мерно в два миллиона человек. Важно и то, что есть еще большая группа населения России и Украины, которая близка к такому образу жизни. Определение социальной группы «лиц без определенного мес­та жительства» не есть простая задача. Но как бы то ни было это все явные группы риска.

Несмотря на то что социально неблагополучные люди есть группа риска и в ней эпидемические показатели должны быть намного выше, чем у остального населения, они игнорируются в Украине и России. «Средние» показатели считаются без учета этой группы. По бомжам РФ на 2003 год определено 2577 случаев позитивности на ВИЧ/СПИД. Это нелепость. В российских и украинских условиях дискриминированная группа бомжей должна быть группой риска с чрезвычайно высокими эпидемическими показателями. Об этом гово­рит стандарт жизни этих несчастных людей, оказавшихся никому не нужными. В постсоветских условиях эпидемические показатели дис­криминированных групп населения могут быть на одном уровне с

«классическими» группами риска или много маргинальных групп (наркоманов, проституток, гомосексуалистов).

Нет корректных данных по заключенным. Это традиционная глухота статистики. В этом закрытом мире якобы ничего не происхо­дит. Его как бы и нет. Но он есть, и там происходят исключительно интенсивные эпидемические процессы. Места заключения есть терри­тория эпидемического риска с темпами распространения ВИЧ/СПИД как минимум в десять раз более быстрыми, чем в естественных пост­советских условиях. Если за семь лет в РФ произошло увеличение по­казателей в 103 раза (в естественных условиях!), то в местах заключе­ния распространение ВИЧ инфекции должно носить столь стреми­тельный характер, что даже не хочется думать об этом^[263]. Понятно, что данных нет. Государственная тайна.

С морфологической точки зрения важно, что диффузия ВИЧ/СПИД в местах заключения несколько запаздывает. В полной мере она проявится даже не на четвертой, а на пятой стадии. Очень большое количество населения на минус-уровне есть основной фактор

в тяжелейшем сценарии развития эпидемии ВИЧ/СПИД/ТБ в Украине и России.

Согласно моей оценке, реалистическими цифрами, с которых начала и которыми завершается третья стадия эволюции российского стандарт диффузии ВИЧ/СПИД, являются:

• около 30 000 ВИЧ инфицированных человек на начало стадии (1996 год);

• около 1,200,000 - 1,400,000 ВИЧ инфицированных человек на завершение стадии (2003 год).

Это цифры для всех постсоветских государств. Фактически око­ло 95% этих показателей приходится на РФ и Украину. Приведенные цифры учитывают все маргинальные и дискриминированные группы населения российской СКС независимо от того, в какой мере они рас­познаются официально.

То есть согласно экспертной оценке рост эпидемических пара­метров в течение третьей стадии российского стандарта диффузии ВИЧ/СПИД составил 40 - 47 раз.

6.4.3. Морфологические особенности

Диффузия ВИЧ/СПИД набирает скорость в постсоветском про­странстве. Это процесс не только пространственный, но временной и структурный. Строго говоря, нужно оперировать термином простран­ство - время - структура^[264]. Такая связка терминов корректно отража­ет развитие синергетического эпидемического процесса. В современ­ной эпидемиологии о такой связке терминов нет и речи. Научное эпи­демиологическое сообщество оперирует поразительно упрощенными представлениями о пространстве и времени, рассматриваемыми сами­ми по себе.

Для эпидемии ВИЧ/СПИД очень важно ее характерное время. Показатели инфицированности населения могут расти в геометриче­ской прогрессии. Если на эпидемию ВИЧ/СПИД некоторое время не

реагировать или реагировать неправильно то, это лучшая среда ее раз­вития.

Морфологическая структура эпидемии имеет свое характерное время. Насколько я могу судить, оно зависит от стандарта диффузии инфекции. Эпидемия ВИЧ/СПИД может развиваться с различной ско­ростью в различных регионах мира. Драматические изменения могут произойти и за пять - семь лет, и за гораздо более длительный период времени.

Принципиальный и сложно понимаемый момент в развитии эпидемии, как пространственно-временного процесса, следующий. Морфологическая структура эпидемии ВИЧ/СПИД развивается в лю­бом случае, но важно, что ее эволюция проходит при различных коли­чественных эпидемических показателях. Различие определяется в де­сятки тысяч новых инфицированных или неинфицированных людей. Игнорирование эпидемии или попытка загнать ее в привычные адми­нистративные и научные рамки есть идеальная среда ускоренного становления морфологической структуры с максимальными эпидеми­ческими показателями.

С середины 1990-х годов стали наблюдаться новые явления. Де­ло не только в росте количественных параметров. Эпидемические ²⁶⁶Николаенко Д.В. Скорость и пределы диффузии ВИЧ/СПИД // Эпидемия ВИЧ/СПИД в Украине. 2006. №3. с. 375 - 383.; Николаенко Д.В. Эпидемические центры диффузии ВИЧ/СПИД // Эпидемия ВИЧ/СПИД в Украине. 2006. №3. с. 384 - 393.; Николаенко Д.В. Типы профилактики эпидемии ВИЧ/СПИД // Эпидемия ВИЧ/СПИД в Украине. 2006. №3. с. 400 - 409.; Николаенко Д.В. Эпидемическое измерение современной экономики // Эпидемия ВИЧ/СПИД в Украине. 2006. №3. с. 410 - 417.

точки с относительно большим количеством ВИЧ инфицированного населения, источники происхождения которого были вторичными, стали стремительно перерастать в эпидемические очаги. В это время начинает доминировать уже внутреннее распространение ВИЧ ин­фекции. Это принципиальное изменение. Новые эпидемические очаги начинают оказывать активное влияние на различные постсоветские территории, имеющие устойчивую связь с ними. Начинают формиро­ваться специфические эпидемические сети, характерные для различ­ных очагов, которые охватывают территории, находящиеся далеко за их пределами. Эпидемией начинают легко пересекаться государст­венные постсоветские границы. Эта новинка неизбежно ведет к росту количественных показателей и интенсивному вторичному распро­странению ВИЧ/СПИД далеко за пределами эпидемических очагов.

На фоне общего роста эпидемических показателей происходит драматическое снижение удельного веса населенных пунктов, связан­ных с недавними несчастными случаями.

шается переход к морфологической волне^[265]. Начинается «рост» эпи­демических параметров на основании строго определенной социо­культурной среды, которая определяет пределы и скорость изменения эпидемических показателей. Итогом становится потрясающе контра­стная пространственная структура распространения эпидемии ВИЧ/СПИД в России и Украине.

Высказанный тезис сложно понять на основании классической эпидемиологии. Тезис противоречит многим фундаментальным поло­жениям интерпретации эпидемий. Курьезно, что в классической эпи­демиологии много раз говорилось относительно роли «социального фактора» в развитии эпидемий. Казалось бы, эпидемия ВИЧ/СПИД и есть подтверждение этого «социального фактора». Но социальный фактор понимается как нечто внешнее. Например, депрессивные ус­ловия жизни части населения. Интерпретация детерминации средой эпидемических показателей происходит на уровне связи «подвалов Петербурга» и вероятности повышенного риска заболевания туберку­лезом в них. Не более того. Перейти на более корректные научные термины, связанные с учетом социо-культурной среды, как явления целостного, сложного и стабильного, эпидемиологи не могут. Итогом становится то, что новейшие тенденции в развитии туберкулеза, кото­рые уже не связаны с «подвалами Петербурга», объяснить уже нет возможности. Они не укалываются в шаблон объяснения. В морфоло­гической концепции используется понятие СК-ноза. Оно не сводится только к некоторым внешним характеристикам проживания людей. Это устойчивое образование, а не только внешний случайный фактор.

Очень важная особенность третьей стадии формирования мор­фологической структуры состоит в том, что, начиная с нее, проявля­ются очень существенные отличия российского стандарта диффузии ВИЧ инфекции от тех, которые представлены в иных СКС. В России все не как везде! Первая и вторая стадии имеют невыраженные мор­

фологические особенности. Понятно, что и там диффузия ВИЧ ин­фекции не носит абсолютно случайного характера, поскольку накла­дывается на социо-культурные стандарты организации территории. Тем не менее морфологическая структура эпидемии пока не выраже­на. Эпидемия ВИЧ/СПИД во многом повторяет путь развития многих иных эпидемических процессов заносного (заморского) характера. Если не знать того, что будет в дальнейшем, то понять морфологиче­ские особенности диффузии ВИЧ/СПИД на основании только первой и второй стадии сложно. Мало помогает в этом и анализ мирового опыта диффузии ВИЧ инфекции по причине того, что стандарты раз­вития эпидемии существенно различные. У них специфический гене­зис, и они находятся в состоянии различной развитости. Принципи­альную роль в непонимании играет и слабость методологии эпидеми­ческого анализа. В эпидемиологии, как ни странно, нет строгой мето­дологической основы сравнительного анализа развития эпидемий в различных регионах мира. Все сведено к количественным показате­лям, но в случае эпидемии ВИЧ/СПИД такой подход явно некоррек­тен. С третьей стадии морфологическая структура российского стан­дарта диффузии ВИЧ/СПИД получает четкое отличие от того, что есть в остальном мире. Российская культура подтвердила свою само­бытность и в этом отношении. Это естественно, так как эпидемия ВИЧ/СПИД есть тень от социо-культурной организации.

Явно проявилось положение, говорящее о том, что хаотический набор эпидемических точек первой и второй стадии вполне законо­мерно перерастает в эпидемические центры. В основании это процес­са должно быть что-то общее. Он не может быть случайным. В про­тивном случае сложно понять, почему происходит столь существен­ное и закономерное различие в изменении эпидемических показате­лей. Например, учитываем количество ВИЧ инфицированных людей в 1995 и 2003 годах. Это период исключительно быстрого эпидемиче­ского роста (таб. 20).

Таб. 20. Темпы эпидемического роста в России

Объяснить такую динамику только особенностями и недостат­ками учета ВИЧ инфицированных в различных районах Российской Федерации нельзя. Примеров такого рода масса. Прошло 7 - 8 лет, и такие перемены! Случайное распространение ВИЧ инфекции перехо­дит в нечто закономерное, в основании чего есть проявления самоор­ганизующегося эпидемического процесса. Он не является предметом корректной профессиональной и общественной рефлексии. Все объ­ясняется конкретными и случайными причинами. По каждому поводу и в связи с каждым эпидемическим очагом создается особый случай. Многие проявления диффузии ВИЧ/СПИД игнорируется. Статистика эпидемии помимо естественных проблем, связанных с ней, система­тически фальсифицируется. Реальный эпидемический процесс, его масштабы и особенности развития не хотят признаваться в России и Украине. Изменения слишком странные и неприятные. Государство и общество полностью едины в этом игнорировании нарастающей про­блемы. Относительно будущих гуманитарных и экономических по­терь своих стран от эпидемии ВИЧ/СПИД никто не говорит.

Имеет место увеличение количество эпидемических очагов. Они перестали носить случайный характер и активно формируют вполне стабильную и гармоничную структуру. Это не только морские порто­вые и столичные города, которые обычно страдают при эпидемиях. Это не только центры интенсивных контактов с иностранцами, кото­рые четко выделились на первой и второй стадии. Мощные эпидеми­ческие центры формируются в районах староосвоенных и районах пионерного освоения. Это центры именно внутренние. Начали актив­но функционировать внутренние источники диффузии ВИЧ/СПИД.

Рост эпидемических параметров России и Украины перестал сущест­венно зависеть от внешнего влияния.

Важная особенность третьей стадии заключается в том, что эпи­демические центры, которые сформировались в ее рамках, вполне четко определили свои эпидемические сети^[266]. Сложились зоны тяго­тения эпидемических очагов, на которые они оказывают наиболее сильное и систематическое влияние. Это показатель высокого уровня развитости морфологической структуры эпидемии ВИЧ/СПИД. Ис­следование такого рода сетей представляет определенные научные и практические проблемы, но они разрешимы, а строго научные иссле­дования возможны. Исследование эпидемических сетей важно для оп­ределения районов вторичного распространения и эмпирического описания эпидемического процесса в целом. Наука начинается там, где появляется исследование эмпирических закономерностей. В эпи­демиологии ВИЧ/СПИД она может начаться при исследовании эпи­демических сетей. Функционирование таких сетей - важная информа­ция для прогнозирования и профилактики эпидемии ВИЧ/СПИД.

Начиная с третьей стадии стала активно проявляться ВИЧ диф­фузия постсоветского происхождения уже за пределы российской СКС. Это новинка морфологического характера. Она (на практике) связана с развитием проституции в некоторых постсоветских городах (Калининград, Санкт-Петербург, Москва и некоторых других городах, активно посещаемых иностранцами). В России и Украине активно развивается вариант проституции, ориентированный именно на ино­странных туристов. Здесь все иерархично. Это проявляется даже в от­ношении коммерческого секса. Ввиду того, что в Западной Европе эпидемические показатели на порядок ниже, чем в российской СКС,

стал проявляться феномен очень активного эпидемического влияния России и Украины на западную СКС. В перспективе он будет усили­ваться. Важно, что туристические потоки и диффузия ВИЧ/СПИД в данном отношении совпадают. Центры иностранного туризма в Рос­сии и Украине являются и крупнейшими эпидемическими центрами по ВИЧ/СПИД. Дело не только в иностранном туризме. Эти центры - наиболее преуспевающие территории в экономическом отношении. Экономическое процветание и резкое ухудшение эпидемической ло­кальной обстановки, драматическое возрастание эпидемических пока­зателей территорий риска в российском стандарте диффузии ВИЧ/СПИД тесно связаны. Если ранее можно было говорить, что ин­туристы влияют на местное население, то начиная с третьей стадии ситуация обратная.

Происходит увеличение количества эпидемических точек. Их становится все больше, и они начинают относительно равномерно по­крывать территорию российской СКС. Эпидемия ВИЧ/СПИД стано­вится делом рутинным на самых различных постсоветских территори­ях. Соответственно этому и с большим опозданием начинает налажи­ваться диагностика, что дает новые и новые эпидемические данные. Они «новые» именно в силу того, что изменилась диагностика. В ре­альности эпидемическое загрязнение освоенных территорий могло быть достаточно давним. Начиная с третьей стадии можно говорить об отсутствии эпидемически чистых территорий по ВИЧ/СПИД в Рос­сии и Украине. Отсутствие данных или дурашливый характер стати­стики по некоторым территориям не означает их эпидемической чис­тоты.

На третьей стадии стала проявляться специфика российского стандарта диффузии ВИЧ/СПИД, связанная с наличием чрезвычайно большого количества явно и неявно социально дискриминированного населения. В рамках третьей стадии присутствие многочисленного и разнообразного дискриминированного постсоветского населения про­является в полной мере. Я имею в виду не столько малообеспеченное население, сколько именно дискриминированных людей. На первой и

второй стадии ВИЧ/СПИД был делом, скорее, элитного советского и постсоветского населения. Определенную роль играл фактор случай­ности. Заключенных, бомжей, людей с плохими социальными пози­циями государство российское за рубеж не посылало. На третьей ста­дии ВИЧ/СПИД становится эпидемией народной. Идет активное рас­пространение инфекции в «низах» постсоветского общества.

С моей точки зрения, именно это определило столь стремитель­ные темпы эпидемического роста в России и Украине со второй поло­вины 1990-х годов. Согласно официальной версии, в течение данной стадии рост учтенных показателей произошел немногим более чем в 100 раз. Согласно моей оценке в 40 - 47 раз, но это при гораздо более высоких абсолютных показателях, чем тех, которые отражены офици­альной статистике. Для столь стремительного роста эпидемических показателей не найти достаточного количества представителей тради­ционных групп риска (гомосексуалисты, наркоманы, проститутки). Их просто нет в таком количестве. Рост происходит в силу того, что мно­гочисленная и социально дискриминированная группа постсоветского славянского населения оказалась чрезвычайно чувствительной к эпи­демии ВИЧ/СПИД. Это дети «плавильного советского котла», к тому же оказавшиеся выброшенными из жизни. У них специфическое вос­приятие времени, пространства, жизни и смерти. Это все делает их чрезвычайно уязвимыми для диффузии ВИЧ.

Можно определить три основные группы российского дискри­минированного населения: 1. заключенные, 2. бомжи, 3. люди, дис­криминированные по территориальному признаку. Эти группы есть вполне естественные и долговременные последствия особенностей социо-культурной организации постсоветских государств и общества. В каждой из групп свои специфические количественные и качествен­ные характеристики диффузии ВИЧ/СПИД. Между ними есть сущест­венное различие по:

• чувствительности к диффузии ВИЧ/СПИД, эпидемическими по­казателями, уровню распространенности эпидемии как достиг­нутому, так и потенциальному;

• скорости распространения ВИЧ инфекции в группе;

• пространственно активному поведению, что чрезвычайно важно для диффузии ВИЧ/СПИД. Важна и ритмика этого пространст­венно-временного поведения. Она может быть весьма специфи­ческой, как в случае заключенных;

• особенностям диффузии ВИЧ внутри своего кластера (группы);

• особенностям влияния кластера на общество и государство.

Есть много иных признаков и характеристик дискриминирован­ных групп. В полной мере сложно учесть особенности влияния пост­советских дискриминированных людей на эпидемический процесс. Основная сложность в «неразличимости» этих людей. Их масса, но они (как бы) не существуют. Официальная эпидемиология ВИЧ/СПИД/ТБ подобно марксизму-ленинизму многое не видит (ни под каким видом). Советская привычка.

На третьей стадии серьезной проблемой становится и стреми­тельное распространение ВИЧ/СПИД в местах заключения. Они в це­лом в высшей степени благоприятны для распространения ВИЧ/СПИД и туберкулеза. В постсоветских условиях места заключе­ния для эпидемии - идеальная среда. Для ВИЧ/СПИД и туберкулеза нет ничего краше, чем заключенные. На третьей стадии процесс диф­фузии, именно на этом уровне, только в самой начальной форме. Про­никновение ВИЧ/СПИД в места заключения носит достаточно дли­тельный характер, но на определенном уровне распространение ин­фекции в них есть дело стремительное. Закрытый характер этого кла­стера и длительность пребывания в нем человека делает его идеаль­ной жертвой ВИЧ и ТБ инфекции. Терминальные стадии эпидемиче­ского процесса имеют место уже на «свободе». Беспрецедентно рас­пространение ВИЧ инфекции и туберкулеза по сети постсоветских мест заключения - дело недалекого будущего^[267].

Проблема начинает осознаваться. К ней пытаются привлечь внимание, но никакой реальной (адаптивной) реакции государства нет. Причина пассивности в том, что нужно проводить гигантские пе­ремены в организации мест заключения именно в связи с эпидемиями ВИЧ/СПИД и туберкулеза. На это в России и Украине никто не идет. Как обычно заключенных (как бы) не существует. Что происходит в этом мире, мало кто знает. Но инфекции все равно, как реагируют власти на уязвимость данного громадного и влиятельного кластера. Инфекция распространяется по своим законам и находит идеальный кластер с сотнями тысяч жертв и устойчивой ротацией. У государств также есть поведенческие инварианты. В новых условиях они могут быть (более или менее) опасными.

Эпидемии дают возможность развиться. В морфологической структуре происходит формирование нового уровня. Структура ста­новится все более совершенной. Формируется новый тип эпидемиче­ских очагов - функциональный^[268]. Этот тип имеет громадное значение в генерировании и поддержании высоких эпидемических показателей в обществе.

Есть еще немалое количество иных отличий, но и проведенных достаточно для понимания специфики стремительной диффузии ВИЧ/СПИД в постсоветских государствах. Важно учитывать количе­ственные особенности каждой группы дискриминированного населе­ния российской СКС по первичному и вторичному распространению ВИЧ и многим иным характеристикам. Излишне говорить, что ин­формации очень мало и она не вызывает доверия. Верификация ин­формации по эпидемии ВИЧ/СПИД часто практически невозможна. Любопытно, что нет и понимания применимости различных научных методологий анализа информации по эпидемии ВИЧ/СПИД. О мно­гополярности экспертных подходов в постсоветских государствах нет

и речи. Сказывается социо-культурная специфика отношения государ­ства к экспертам и доминирующих моделей экспертного поведения. Они просто чиновники. Они не независимые профессионалы.

6.5.