Таинственное выздоровление

Если на примере Билла и Джерри мы видим, насколько ход болезни зависит от индивидуальности больного, случай Боба Гилли еще ярче демонстрирует загадки выздоровления. Боб занимал высокий пост в страховой фирме в городе Шарлотт (штат Северная Каролина).

Работая в области страхования, Боб хорошо понимал важность регулярных медицинских осмотров, хотя и воспринимал их как нечто очень скучное, посколь­ку у него практически никогда ничего не находили. Его кардиограмма, рентгено­вский снимок, кровяное давление — все было в порядке, но во время тщательного осмотра врач обнаружил у него в паху уплотнение, и на следующую неделю была назначена биопсия.

Вот как об этом недавно рассказал сам Боб, высыпая перед онкологически­ми больными и медиками, заинтересовавшимися нашим методом:

Мне сказали, что разрез будет очень небольшим, может быть с дюйм, вроде того, что делают, когда вырезают аппендикс. Про­снувшись же несколько часов спустя после биопсии, я обнаружил, что у меня разрезан вдоль и поперек весь живот. Когда пришел хирург, он сказал, что очень трудно определить характер взятой ткани. Мол, это злокачественное образование, но у меня хорошие шансы выкрутиться. Рано утром следующего дня мои шансы пони­зились до 50 процентов, а когда появился мой лечащий врач, диагноз снова изменился. Мои шансы на выживание составляли теперь 30 процентов.

После долгих совещаний патологоанатом, онколог и хирург, на­конец вынесли окончательный диагноз — «вторичная недифферен­цированная раковая опухолью. Шансов на то, что я останусь жить, осталось менее одного процента.

После этого Боба перевели в крупную клинику для прохождения химио­терапии.

Это было жутко. Я прибыл туда очень слабым после операции, и целый день провел в приемном покое вместе с сотнями других онкологических больных. Отношение ко всем было абсолютно без­личное, но я уверен — это объясняется тем, что человека там воспринимают просто кок носителя определенного заболевания. Я превратился в «недифференцированную опухоль из палаты 351-А».

Когда я достаточно окреп, мне выдали огромное количество пропусков. Пропуска на все: чтобы пойти в парк на прогулку, на завтрак, обед и ужин, даже пропуск в туалет на автозаправочной станции, которая находилась через дорогу — мне было очень важно не терять связи с внешним миром и не превращаться в больного, заживо погребенного в стенах онкологической клиники. У меня про­пусков было больше, чем у кого бы то ни было за всю историю этой клиники. Кроме того, из больницы я продолжал руководить делами своего отдела.

Наконец мне подобрали подходящий вид и дозы химиотерапии, и я столкнулся еще с одной тяжелейшей стороной онкологических заболеваний. Большую часть времени мне было смертельно плохо. Выпали все волосы, не было никакого аппетита, я потерял больше половины веса. Меня постоянно тошнило, мучил понос, горели вены (раздраженные химиотерапией). Полость рта покрылась язвами, я был слаб и бледен. За очень короткое время я стал похож на жерт­ву концентрационного лагеря.

Я видел, что за исключением нескольких, самых важных для меня людей, большинство окружающих считали меня уже трупом.

Получая химиотерапию, я в надежде на чудо перепробовал все: раз­личные диеты, витаминотерапию, экстрасенсов, религиозных цели­телей, и т. д. Иногда у меня возникало желание просто заорать: «Чертов рак, чтоб тебе было пусто! Убирайся вон из моего тела!

Боб несколько раз лежал в клинике, где его лечили с помощью интенсивной химиотерапии. Через десять месяцев настал момент, когда дальнейшая химиоте­рапия уже не имела смысла, она могла губительно сказаться на сердце.

Боб прослышал о нашей программе и посетил один из сеансов в Форт-Уорте. Еще до этой встречи он получил некоторые материалы с описанием нашего метода и магнитофонную запись, обучающую работе с воображением. Несмотря на то, что в тот раз он пробыл у нас всего несколько дней, первая встреча вселила в него новую надежду. Боб так об этом рассказывал: «Когда я сошел с самолета в Шарлотте, моя жена сказала: «Те6я прямо не узнать!» Я на самом деле чувство­вал себя по-другому. У меня появилась надежда. Я вернулся домой полный ре­шимости, зная, что делать».

Сеансы химиотерапии закончились, и Боб лишь проходил ежемесячный ос­мотр у местного онколога. Хотя ему было трудно соблюдать регулярность заня­тий, требуемую по методике работы с воображением, он не сдавался. Одновре­менно Боб вернулся к физическим упражнениям и через некоторое время уже мог выдержать двадцать минут спокойной игры в теннис. Очень медленно к нему стали возвращаться силы, и он даже немного прибавил в весе. Но страшный призрак рака все еще висел над ним. Вот как он это вспоминает:

С точки зрения медицины в течение двух, трех, даже четырех недель не происходило никаких изменений. Но я продолжал упорно верить, что эта система сработает. Через шесть недель я отпра­вился в Шарлотт на осмотр к врачу. Трудно описать тот страх, который я испытывал, пока он ощупывал мое тело. Я подумал: «А вдруг она выросла? Раз этак в пять?» Доктор с удивлением посмот­рел на меня и как-то очень мягко проговорил: «Опухоль значительно уменьшилась. Я бы даже сказал, что она стала меньше на три чет­верти». Мы вместе с ним порадовались происходящему, но все-таки старались не слишком обольщаться.

Через две недели — это было спустя два месяца после моей встречи с Саймонтонами — я прошел радиоизотопное обследование и разные другие анализы и проверки. Опухоли не было, на ее месте остался только небольшой рубец в виде узелка, размером с гороши­ну. Всего два месяца прозанимавшись релаксацией и работой с вооб­ражением, я избавился от рака! Мои врачи в Шарлотте просто не верили своим глазам.

В течение последующих нескольких месяцев к нему постепенно возвраща­лись прежняя сила и энергия, пока он наконец не почувствовал, что стал таким же или даже более энергичным, чем до болезни.

Но Бобу еще предстояла большая работа. Во время последующих встреч с нами ему пришлось разрешать многие из тех личных проблем, которые привели к эмоциональной депрессии, предшествовавшей заболеванию. Он работал и над тем, чтобы изменить свое поведение, вредившее его семейным отношениям. В настоящий момент у Боба не наблюдается никаких признаков болезни.

Он сооб­щает:

Сейчас у меня гораздо больше сил и энергии, чем до болезни. Если бы не медицинские справки, я бы мог пройти освидетельство­вание на любой вид страховки. Однако не стоит думать, что я совершенно уверен в себе. Иногда на меня нападает уныние и страх, что болезнь снова может вернуться. Такое бывает, например, ког­да у меня случается расстройство желудка. А иногда я начинаю сомневаться, что все это на самом деле со мной произошло. Логика начинает нашептывать: «Может, это все-таки запоздалый эффект химиотерапии или витаминов? А может, на самом деле никакого рака и не было?». Но все же большую часть времени я уверен, что мне помог именно этот способ. И он поможет еще многим и многим другим.

Боб проделал большую работу, чтобы люди в Шарлотте узнали, какую роль может сыграть сам пациент в борьбе с раком. Он организовал специализирован­ную онкологическую консультативную службу. Рассказывая о пережитом, Боб заключает: «Я многое узнал о своей роли в возникновении заболевания и в избав­лении от него, узнал, как можно высвободить скрытые в каждом из нас силы».