Медицинский аспект умирания*

У постели умирающего человека врач должен решить и чрезвычайно бо­лезненный вопрос о продолжении направленной на основной патологический процесс терапии, которая, хоть это в подобных случаях весьма проблематич­но, возможно, способна продлить существование больного.

* Глава написана при участии доктора медицинских наук, профессора Ю. М. Губачева

циалистов. В настоящее время все 50 штатов США имеют законы, признаю­щие право больных на так называемое «Жизненное завещание» (завещание о воле к жизни — «Living will»).

Приведем текст одного из вариантов такого завещания (они имеют отли­чия в различных штатах).

«Я искренне хочу жить долгой и полной жизнью, но — не всякой ценой. Если моя смерть близка и ее невозможно избежать, если я лишусь способнос­ти созидательно взаимодействовать с другими и не буду иметь разумно пред­полагаемого шанса возвращения этой способности, или мои страдания станут интенсивными и неотвратимыми, я не хочу искусственного продления моей жизни.

Я хотел бы иметь возможность ухода и заботы обо мне, которая давала бы мне комфорт и поддержку, облегчающие мое взаимодействие с другими в те­чение той продолжительности времени, покуда это будет возможно, и пусть это принесет им и мне мир и спокойствие.

Для того, чтобы выполнить до конца эти предписания и объяснить их дру­гим, я уполномочиваю

(фамилия, имя)

принимать участие в планировании или отказываться от предлагаемого лече­ния от моего имени — в сотрудничестве с обслуживающими меня врачами и лечебным персоналом.

Этот человек знает, как я дорожу жизнью и как бы я отнесся к длительной недееспособности, страданиям и умиранию. И как бы тяжело это ни было для этого человека, я уполномочиваю

(фамилия, имя) сделать этот выбор за меня.

Я обсудил мои пожелания, касающиеся терминальной терапии, и я дове­ряю принятие необходимого решения с моей стороны,

В дополнение я обсудил с близкими и специалистами следующие специ­фические наставления в отношении ухода за мной:

Дата

Подпись

Засвидетельствовано врачами:

Подобное решение никак не связано ни с активной или пассивной эвтанази­ей, ни с пособничеством в самоубийстве. Данное завещание — лишь способ защиты пациента от медицинского насилия, которое, как устанавливают вра­чи-эксперты, не способно вернуть жизнь больному.

Нельзя не отметить при этом одного важного факта. Почти 90% американ­цев заявляют, что они не желают, чтобы предпринимались экстраординарные меры для продления их жизни, но только 20%(!) нашли в себе силы для приня­тия подобного завещания. Надежда умирает последней, и пока она теплится в угасающем сознании, она не позволяет подписать себе приговор.

Специально рассматриваются состояния, когда предполагается возмож­ность отказа от мероприятий интенсивной терапии («Не реанимировать» — «Do not. Resuscitate — DNR»). Западная медицина имеет опыт применения тактики DNR с 60-х годов. Тяжесть DNR-решения снята с лечащего врача. Решение принимается специальной комиссией. В состав комиссии с правом решающего голоса входят наряду с врачами юристы, священники, представи­тели общественности.

Естественно, что любой случай неожиданно наступающей внезапной смер­ти из-за первичной остановки кровообращения (фибрилляция желудочков, синусовый арест) подлежит необходимым реанимационным мероприятиям вне зависимости от возраста, психического состояния или других характеристик качества жизни.

В условиях определенного и необратимого терминального состояния реше­ние принимает лечащий врач, который опирается либо на мнение консультантов или соответствующей комиссии, либо на жизненное завещание пациента.

Родственники терминального больного