ЛЮБОВЬ

4.5.1. «Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выска­кивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих! Так поражает молния, так поражает финский нож!

Она-то, впрочем, утверждала впоследствии, что это не так, что любили мы, конечно, друг друга давным-давно, не зная друг друга, никогда не видя, и что она жила с другим человеком, и я там тогда...

- С кем? - спросил Бездомный.

- С этой... ну... с этой, ну... - ответил гость и защелкал пальца­ми.

- Вы были женаты?

- Ну да, вот же я и щелкаю... На этой... Вареньке, Манечке...

нет, Вареньке... еще платье полосатое... музей... впрочем, я не пом­

ню»

158

4.5.2. В рассказе Чехова курортный роман не обрывается. В этом его необычность. Чехов - великий писатель. Это значит и то, что он в обыденном находит нечто необычное.

¹⁵⁸Булгаков М.А. Мастер и Маргарита. Цитата передана по памяти.

Гуров не забыл Анну Сергеевну. В реальной жизни также со­храняются воспоминания о курортном романе. Другое дело, что быв­шие любовники не встречаются. Не вполне случайно, что места сексу­ального туризма есть Зазеркалье. Все, что происходит там, никогда не происходит по месту постоянного проживания. Повторение будет в высшей степени неуместно в другом месте.

Расскажет ли Анна Сергеевна кому-то о своем приключении в Ялте? Нет, не расскажет. Самой верной подруге может наговорить массу слов (туманными намеками), но конкретно не расскажет нико­гда. Есть у нее потребность в обсуждении темы? Есть. Опыт был очень необычный. Это потрясающий контраст с ее унылым существо­ванием в городе С. Это гарантия того, что она насочиняет себе массу небылиц о Ялте и повторит поездку в Зазеркалье. Вероятно, в зависи­мости от возможностей и условий, это будут другие поездки. Места будут другими, но принципиально поведение не изменится. Повторе­ние не только мать учения, но и основа повышения риска ВИЧ инфи- цированности.

4.5.3. Расскажет ли Дмитрий Дмитриевич о своем приключении в Ялте? Скорее, расскажет. Он и пытается рассказать. Нужно поде­литься своей радостью. Но он вращается в такой среде, где у каждого есть свое «курортное» приключение и по месту жительства, и по мес­ту летнего приморского отдыха. Гуров нарушил правило. Он влюбил­ся! На то он и Гуров. Поэтому мы и сочувствуем ему столетие спустя. Обычно это делать не имеет смысла. По этой причине Гуров непоня­тен своим постоянным партнерам по общению. Это его раздражает. Отсюда идут его гневные тирады о пошлости среды своего постоян­ного пребывания в Москве. Сам-то он чем отличается от своей среды?

Думаю, что ничем не отличается. Но обыватели устроены таким обра­зом, что себя отделяют от своей пошлой среды.

Будет ли ему чего-то не хватать без Анны Сергеевны? Да, но важно то, что она уже не столько реальная женщина, она, скорее все­го, нарицательный образ. Она шанс на любовь. Безусловно, ее будет не хватать. Это гарантия того, что он повторит свое летнее приключе­ние. Как бы он себе его не объяснял, но с точки зрения передачи ВИЧ все будет одинаково. ВИЧ-1 вообще не слушает никакие разговоры - циничные или романтические. Микроорганизмы проявляют свои па­тогенные свойства достаточно медленно (с человеческой точки зре­ния), но вне какой бы то ни было зависимости от рефлексии людей и их разговоров.

4.5.4. Любовь многое меняет. Она нарушает привычные стан­дарты поведения, и Гуров ведет себя нелепо. Он едет в город С. Мо­лодец! Правильно! Так и надо делать. Ни о чем не думай. Все бросай и немедленно к ней! Мне Гуров этим очень симпатичен.

«Вошла и Анна Сергеевна.

-- Я так страдаю! -- продолжала она, не слушая его. -- Я всё вре­мя думала только о вас, я жила мыслями о вас. И мне хотелось забыть, забыть, но зачем, зачем вы приехали?

Повыше, на площадке, два гимназиста курили и смотрели вниз, но Гурову было всё равно, он привлек к себе Анну Сергеевну и стал целовать ее лицо, щеки, руки.

-- Что вы делаете, что вы делаете! -- говорила она в ужасе, от­страняя его от себя. -- Мы с вами обезумели. Уезжайте сегодня же, уезжайте сейчас... Заклинаю вас всем святым, умоляю... Сюда идут!

По лестнице снизу вверх кто-то шел.

-- Вы должны уехать... -- продолжала Анна Сергеевна шёпо­том. -- Слышите, Дмитрий Дмитриевич? Я приеду к вам в Москву. Я никогда не была счастлива, я теперь несчастна и никогда, никогда не буду счастлива, никогда! Не заставляйте же меня страдать еще боль­ше! Клянусь, я приеду в Москву. А теперь расстанемся! Мой милый, добрый, дорогой мой, расстанемся!

Она пожала ему руку и стала быстро спускаться вниз, всё ог­лядываясь на него, и по глазам ее было видно, что она в самом деле не была счастлива. Гуров постоял немного, прислушался, потом, когда всё утихло, отыскал свою вешалку и ушел из театра.

И Анна Сергеевна стала приезжать к нему в Москву. Раз в два- три месяца она уезжала из С. и говорила мужу, что едет посоветовать­ся с профессором насчет своей женской болезни, -- и муж верил и не верил. Приехав в Москву, она останавливалась в "Славянском базаре" и тотчас же посылала к Гурову человека в красной шапке.

-- Папа, а почему зимой не бывает грома?

Он объяснил и это. Он говорил и думал о том, что вот он идет на свидание и ни одна живая душа не знает об этом и, вероятно, нико­гда не будет знать. У него были две жизни: одна явная, которую виде­ли и знали все, кому это нужно было, полная условной правды и ус­ловного обмана, похожая совершенно на жизнь его знакомых и дру­зей, и другая -- протекавшая тайно. И по какому-то странному стече­нию обстоятельств, быть может, случайному, всё, что было для него важно, интересно, необходимо, в чем он был искренен и не обманывал себя, что составляло зерно его жизни, происходило тайно от других, всё же, что было его ложью, его оболочкой, в которую он прятался,

чтобы скрыть правду, как, например, его служба в банке, споры в клу­бе, его "низшая раса", хождение с женой на юбилеи, -- всё это было явно. И по себе он судил о других, не верил тому, что видел, и всегда предполагал, что у каждого человека под покровом тайны, как под по­кровом ночи, проходит его настоящая, самая интересная жизнь. Каж­дое личное существование держится на тайне, и, быть может, отчасти поэтому культурный человек так нервно хлопочет о том, чтобы ува­жалась личная тайна.

Он подошел к ней и взял ее за плечи, чтобы приласкать, пошу­тить, и в это время увидел себя в зеркале.

Голова его уже начинала седеть. И ему показалось странным, что он так постарел за последние годы, так подурнел. Плечи, на кото­рых лежали его руки, были теплы и вздрагивали. Он почувствовал со­страдание к этой жизни, еще такой теплой и красивой, но, вероятно, уже близкой к тому, чтобы начать блекнуть и вянуть, как его жизнь. За что она его любит так? Он всегда казался женщинам не тем, кем был, и любили они в нем не его самого, а человека, которого создава­ло их воображение и которого они в своей жизни жадно искали; и по­том, когда замечали свою ошибку, то все-таки любили. И ни одна из них не была с ним счастлива. Время шло, он знакомился, сходился, расставался, но ни разу не любил; было всё что угодно, но только не любовь.

И только теперь, когда у него голова стала седой, он полюбил, как следует, по-настоящему -- первый раз в жизни.

Анна Сергеевна и он любили друг друга, как очень близкие, родные люди, как муж и жена, как нежные друзья; им казалось, что сама судьба предназначила их друг для друга, и было непонятно, для чего он женат, а она замужем; и точно это были две перелетные пти­цы, самец и самка, которых поймали и заставили жить в отдельных клетках. Они простили друг другу то, чего стыдились в своем про­шлом, прощали всё в настоящем и чувствовали, что эта их любовь из­менила их обоих.

И казалось, что еще немного -- и решение будет найдено, и то­гда начнется новая, прекрасная жизнь; и обоим было ясно, что до кон­ца еще далеко-далеко и что самое сложное и трудное только еще на­чинается».

Грустная история. Людям сложно жить без любви. Это странная разновидность узконосых обезьян, некоторые особи которых страда­ют от отсутствия любви. Не все, но некоторые явно страдают. У всех узконосых обезьян двойное число хромосом равное 48. Все они с воз­растом седеют. У всех у них длительные сроки беременности. У всех самки всегда меньше самцов. Некоторые из них даже улыбаются при­мерно так, как люди. Например, гиббоны улыбаются и поют. Очень трогательные приматы. Масса схожего. Но, вероятно, от отсутствия любви страдают только Homo sapiens. Отличие и в том, что ВИЧ ин­фекция оказывается патогенной (попросту убивает) только представи­телей данного вида. Вероятно, победа над натуральной оспой, полио­миелитом и многим другим породила СПИД^[159]. Но сейчас это не суть важно.

4.5.5. Рассказ Чехова всегда интерпретировался именно с лю­бовной (романтический, лирической) точки зрения. Но у него есть и иное продолжение. Без любви жить . не просто, но можно. Я могу вспомнить пару случаев, когда люди жили без любви. На продолжи­тельность жизни это не влияет, хотя человек меняется. К тому же от­сутствие любви не есть дело заразное.

А как быть с инфекциями, передаваемыми половым путем? ВИЧ убивает не только любовь.

тами. В вашем районе есть москиты? Боюсь, что инфекция научилась летать.

Стоит вспомнить С. Лема и его замечательный текст о происхо­ждении ВИЧ/СПИД. С. Лем вспоминает: «Беседуя с доктором Миха­элем Кохом, координатором шведского центра исследований ВИЧ, я говорил, между прочим, о том, до чего же непредсказуемо было появ­ление вируса именно с такими чрезвычайно опасными свойствами. Как заметил один из исследователей, «если он научится летать, нам всем крышка»^[160]. Гипотеза относительно передачи ВИЧ инфекции ко­марами пока гипотеза, но то, что ВИЧ инфекция на массовой основе передается половым путем в России и Украине - это уже факт реаль­ности. В области трансмиссии ВИЧ-1 и ряда других инфекций появят­ся новинки, и все они чрезвычайно нехорошего свойства.